То, что дороже золота

Ты позорно сбежала, вот как это называлось. Торину ты, конечно, что-то наплела: дескать, закончились запасы трав, поэтому срочно надо наведаться к знакомой знахарке, живущей на другом конце города. Расчёт был простой — что за время твоего отсутствия Торина сморит сон, и по возвращению не придётся вести с ним неловких бесед. Однако вышло по-другому: когда ты осторожно прокралась в дом, стараясь не шуметь, то наткнулась на грозного гномьего короля, расхаживающего из угла в угол. — Явилась-таки! — не то с укором, не то с облегчением сказал он, опускаясь на кровать. — А что тебе не по нраву? — перешла в наступление ты. — Ты ушла одна, на дворе давно ночь, — мрачно растолковал Торин. — Можно было уже скупить все травы, какие только есть в городе, и вернуться, а тебя всё не видать и не видать! Ай, чтоб его! Ведь и в голову не пришло, что Торин вздумает беспокоиться о тебе и решит дождаться твоего прихода. Получилось ещё более неловко, чем могло бы. — Я всегда хожу одна, и вот, до сих пор цела, — с вызовом ответила ты. — Нашла чем бахвалиться. Повезло, что цела, этакую хрупкую девчушку любой сможет обидеть. — Я умею за себя постоять, присматривать за мной не надо! Едва с языка сорвались эти слова, как краска залила лицо — вспомнилось, как Торин «присмотрел» за тобой сегодня. Ты понадеялась, что в слабом свете свечи не видно, как полыхают щёки. — Вот же несносный характер, — неожиданно добродушно сказал Торин. — Кто бы говорил! — Я упрям, но не безрассуден, — возразил он. Ты могла бы поспорить, но, уставшая и переполненная противоречивыми чувствами, лишь махнула рукой. — А ты зачем-то отрицаешь очевидное: всегда лучше быть вдвоём, чем одной. — Спать давно пора, а не философию разводить. Сказав это, ты сняла накидку, юркнула в свою кровать прямо в платье, стараясь проскочить мимо Торина, и натянула одеяло повыше, будто оно могло защитить от пронзительного взгляда Короля-под-Горой. Прежде то, что раненого пришлось разместить в своей же комнате — единственной в доме, не считая кладовой — тебя ничуть не смущало, но то было прежде. — Добрых сновидений, — помедлив, отозвался он, а сам словно и не спешил ложиться. Ты попыталась не думать о том, что Торин может наблюдать за твоим сном, и отвернулась к стене, демонстративно засопев — и вскоре заснув на самом деле. *** О том, что пора Торину и честь знать, ты заявила прямо, без обиняков. Его раны, хотя ещё ныли, постепенно срастались и с каждым днём всё меньше затрудняли движения. Его соратники, наверное, уже извелись в поисках пропавшего короля, ну или, отчаявшись, решили выбрать нового — и тогда тем более стоило поторопиться. — Время трогаться в путь, — повторила ты в который раз. Расставаться с Торином тебе было горько: несмотря на то, что ужиться с ним оказалось непросто, ты успела не просто привыкнуть, ты успела… А вот об этом лучше даже не думать. Слишком велика разница между вами, да и место твоё — здесь, тогда как Торина ждало целое королевство. Раньше ты считала дни до момента, когда сможешь выпроводить гнома, а теперь твоё сердце ныло не хуже его ран. Как назло, чем дальше, тем более приятным жильцом становился Торин: он стал помогать тебе по дому, уже не бранил твою стряпню, а долгими вечерами рассказывал удивительные гномьи легенды и сказания. Порой казалось, что всего этого ему недостаточно, и его взгляды в твою сторону становились всё жарче и недвусмысленней. Будь ты каменным истуканом — и то не устояла бы перед ними! Потому и решила — чем скорее разлука, тем лучше. Торин ничего не ответил на твой призыв. Он стоял у окна, скрестив руки, и смотрел вдаль, словно даже и не слушая тебя. — Знаю, что тебя гнетёт прошлое, но здесь ты от него не скроешься. Пусть ты ошибался, пусть ты потерял Аркенстон, которым так сильно желал завладеть — ещё возможно всё исправить! — Хватит о камне, — Торин наконец обернулся и приблизился, остановившись совсем рядом с тобой. — Понял я, что есть и другие сокровища на свете. Он положил ладони на твои плечи. Его глаза блестели, отражая мерцание свечи, но не одно оно было причиной этому блеску. — Торин… — предостерегла его ты, но голос прозвучал неуверенно, скорее просящий, чем противящийся. Ты знала, что если уж он чего захочет — того непременно добьётся, потому и удивилась, когда его губы коснулись твоих легко, робко, будто спрашивая позволения. Но спустя пару мгновений его страстная натура взяла своё, и он стал целовать тебя напористо, жадно, забирая последние остатки рассудка. — Торин… Твои раны… — ослабевшим голосом напомнила ты, пока он, давая отдых твоим губам, принялся покрывать поцелуями твою шею, спускаясь всё ниже. — Ничуть мне не мешают, — выговорил Торин, сминая грубую ткань твоей туники и развязывая её пояс. Видя, что твои слова его не остановили, ты взмолилась, цепляясь за его плечи, чтобы устоять на ногах: — Послушай, ведь ты король, я не пара тебе… Торин только рыкнул что-то неразборчивое, запуская пальцы в твои волосы, притягивая тебя ещё ближе и опуская на кровать. Больше всего на свете ты хотела сейчас остаться в его объятиях, но всё же пыталась упорствовать, страшась того, что ждёт тебя дальше — ведь он всё равно уйдёт, а тебе придётся коротать дни в одиночестве. — Ты король, а я… — А ты — самая дивная девица, которую я когда-либо встречал, — шепнул Торин, не переставая целовать тебя всюду. — Ты ведь встречал и эльфов! Я же лишь человек… — Ни одна эльфийка и пальца твоего не стоит, — уж это совсем бессмыслица, но он говорил так пылко, что сам, должно быть, верил в это, а потому поверила и ты, краснея и трепеща от услышанного. — Ты умна и отважна, искусна в целительстве, твоим дерзким речам даже я не могу противостоять, а краше тебя нет никого на всём белом свете! И без тебя я не уйду отсюда. Ты с ума сходила от его слов, от его умелых пальцев, ласкающих твою грудь, и сама начала отвечать на поцелуи, но между тем ещё долго упрямилась, всё придумывала новые отговорки. Однако, на твоё счастье, Торин был ещё упрямее тебя, а потому ни одной отговорки так и не послушал.