Пробуди во мне страсть

      В голове Сиэля кружилось множество проблем. И как бы он не пытался найти ответы к их решению - у него никак не получалось. Стабильный и привычный для него мир рушился. Вот что ему делать с тем, что ему тошно находиться одному? Что делать, если он избегает Себастьяна всеми силами, но хочет вновь прижаться к нему? Сиэль к своему несчастью испытал кое-что опасное. Он многие годы жил с тяжелым бременем, в одиночестве боялся и в одиночестве испытывал боль, но теперь он узнал, как хорошо может быть, если с кем-то поделиться своей болью. Он впервые в своей жизни почувствовал себя в безопасности, он на мгновение ощутил, словно о нем есть кому позаботиться.        «Мы ведь все прекрасно понимаем, что меня никто не спасет. Я должен бороться сам... Тот поцелуй - останется в прошлом. Мои слабости - в прошлом. Я должен наказать тех, кто виновен».        После недельного скитания по коридорам особняка погруженного в свои мысли Сиэля, он наконец понял одно: что бы он сейчас не чувствовал к Себастьяну и к себе - это нужно отложить «на потом», а сейчас собраться с силами и отыскать того, кто стоит за убийством его семьи. Те двое, что оказались лишь шестерками, на деле были не так уж и глупы - неделя допросов не выбила из них и капли информации. Нужно было искать иной способ вычислить «главного».        Сразу после покушения на жизнь, Сиэль отправил письмо Королеве с просьбой о встрече. Часть сообщения гласила: «Я принимаю свою судьбу - я готов выполнить предназначение». Королева и ее подчиненные ни один год готовили Сиэля к сложной работе, младший Фантомхайв должен был перенять на себя все дела отца, в чем помочь ему могли доверенные люди, перешедшие под его командование как к наследнику семьи. Подчинённые были надежны и преданы своему делу. От судьбы не убежишь. Работа, которой занимался отец Сиэля... она была крайне сложной, выворачивала душу наизнанку, неслабо била по нервам и лишала человечности.       Сама встреча с ее Величеством прошла весьма радушно: они испытывали к друг другу крайне теплые чувства, Сиэль стал для нее настоящим членом семьи, почти родным сыном.       - Дорогой мой мальчик, я готова предоставить тебе абсолютно все данные, что есть, но именно эти двое ребят – Уильям и Грелль – не успели где-либо оставить свой след.       - Я понимаю, но я ищу не информацию о них, мне нужно найти главное недоброжелателя моей семьи. Кто-то не боялся уничтожить всю мою семью – и это ему почти удалось. Я согласен, что у моего отца в мире преступности было много недоброжелателей. И допускаю, что кто-то мог ненавидеть мою мать. Но убийство ребенка – это абсолютно другой уровень душевного уродства, такой человек обязан мыслить как больной.       - Я не делилась с тобой этой догадкой, - слегка помедлив, поглаживая Сиэля по руке, она продолжила: - ведь это твоя единственная родственница Анджелина Даллес. Но в случае вашей кончины она бы приобрела все состояние Фантомхайв. В свое время я лично подписывала отказ на ее право вступить в наследство, пока преступники, погубившие твою семью, не будут пойманы, а расследование не завершится. И, конечно, я прибегнула к таким жестким методам с целью не поставить тебя под удар и скрыть твое существование.       - Понимаю причину вашего молчания… - задумчиво протянул Сиэль. – Убийство ради денег так тривиально и так омерзительно. Но я расследую это: возможно, у нее были скрытые мотивы совершить преступление.        С возвращением домой, господин, - Виттория, с свойственными для служанки покорностью и преданностью и лучезарной улыбкой встретила выходящего из машины Сиэля, несмотря на то, что Фантомхайв, снова увлеченный своими мыслями, проигнорировал девушку и направился прямиком к особняку. Обернуться и обратить на нее своё внимание его заставила ее следующая реплика: - В гостевом зале вас дожидается посетитель.        Охрана отворила перед наследником двери, и тот увидел в миг подорвавшегося с места Себастьяна. Перед ним на столе стояли нетронутый чай и угощения, а вид был взволнованным. Выглядел он неестественно: одет в простые джинсы и белую рубашку, совсем не вызывающе, если сравнить с предыдущими нарядами. Волосы взъерошены, словно Михаэлис примчался сюда только подорвавшись с постели.       - Оставьте нас, - в приказном тоне отпустив служанку, Фантомхайв проследовал к креслу напротив гостя, строго держась, присел и жестом попросил гостя последовать примеру.       - Зачем вы явились сюда? Да еще и без приглашения, - констатировал Сиэль и недовольно изогнул бровь.       - Только я стал надеяться, что нас стало связывать что-то большее, чем ничего, а вы снова встречаете меня столь холодно? – обеспокоенно потирая руки, Михаэлис чувствовал себя крайне неуютно. Ему ясно дали понять, что он – непрошенный гость. Мягкое кресло в миг превратилось в стул для смертника – настолько давящая атмосфера царила вокруг.       - А вы полагаете, что у меня есть основания менять к вам свое отношение? – Сиэль говорил холодно и властно, любой бы перед ним усомнился в своем статусе и праве на существование. Неделя, что они провели порознь, кардинально изменила поведение редактора. Он не выходил на связь и не появлялся на работе. Себастьян не хотел давить, лишь удостоверялся возможными способами, что тот в порядке и в безопасности. Но он и предположить не мог, что, оставив его на несколько дней одного со своими мыслям – может его потерять навсегда.        - Ты сейчас говоришь серьёзно? – возмутился Себастьян, переходя на ты, не в силах унять раздражение. Он вскочил с места и принялся мерить нервными шагами комнату. – Если бы с тобой что-то случилось…, я умер бы душой и телом вместе с тобой! – почти кричал писатель. Сиэлю больно было видеть, как неравнодушен писатель к его наигранной холодности.       - С вами бы ничего не случилось, вы прекрасное это знаете, - голос редактора был язвительным. Словно тот, кому постоянно причиняли боль, обрел силу и стремился погрузить в боль и отчаяние все живое, до чего только сможет дотянуться.       - На что ты… намекаешь, - начав задыхаться, Себастьян зло уставился на Сиэля, еле держа себя в руках. – Тебе жаль, что я не наложил на себя руки, когда это чёртово поместье полыхало адским пламенем?! – почти теряя над собой контроль, он еще мгновения всматривался в равнодушное, ставшее таким чужим лицо, и отвернулся, направившись к распахнутому окну. Свежий воздух должен был помочь ему воздержаться от опрометчивых поступков, чтобы не разрушить все окончательно.       - Я не намекаю, успокойтесь, - холодно подметил Сиэль. – Я стремлюсь указать вам лишь на то, чтобы вы впредь следили за своими словами. Мы с вами коллеги, по крайней мере, мы ими были. А что до прошлого – оно неизменно останется далеко позади. Пока вы здесь распаляется громкими словами о чувствах, я вижу лишь то, что вы преследуете только свои интересы. Вам хочется заполучить меня как еще один трофей? Нет, этому не бывать.       Себастьян был готов взорваться изнутри – настолько тяжело было слушать подобное. Его раздирало на части от желания удавиться, выпустить всю накопившуюся злость или упасть на колени, молясь о том, чтобы быть понятым и наконец услышанным.        - Да, тогда я был в безвыходном положении, - продолжил Сиэль. - Я не люблю оставаться в долгу. Поэтому я готов выслушать, что вам нужно. Но если взглянуть трезво на произошедшее: вы как человек, требующий от меня симпатии и разбрасывающийся слащавыми фразочками, поступили со мной отвратительно. Принуждением к близости вы не заставите меня ответить на чувства взаимностью.       Писатель долго стоял, облокотившись спиной к подоконнику, потеряв дар речи. Его вовсе не беспокоило, что по его лицу скатывались крупные слезы. В последний раз ему доводилось плакать лишь когда он был уверен в том, что Фантомхайв младший отправился на тот свет. Не было ни вздохов, ни содрогания, ни истерики, лишь разбитые надежды и холодный отрешенный взгляд на лице хозяина поместья. Себастьян рывком сорвал с своей шеи подвеску и бросил ее к ногам редактора, а после удалился.       Сиэль выдохнул, как только двери за Себастьяном закрылись, и еще долго рассматривал золотой ключик, потирая тот большим пальцем. Высказав свое недовольство о том, что во время того инцидента писатель позволил себе воспользоваться его беспомощностью, он все же засомневался в правильности своего поведения.        «Имел ли я право на такую жестокую отстраненность? Но дело сделано. Ведь самое важное - что он будет в безопасности подальше от меня».       Немного помедлив, Сиэль печально улыбнулся и повесил на свою шею подвеску, надежно спрятав под воротом рубашки. Ощущая на коже холодность метала, Сиэль отдал приказ служанке и последовал в кабинет: его ожидала кропотливая работа, но он был преисполнен решимостью выполнить приказ и осуществить задуманное. А в свободные от дел минуты он сжимал в руке цепочку с подвеской, улыбаясь тем теплым, связывающим их воспоминаниям, которые сладостным потоком хлынули в его сознание после перенесенного им стресса во время похищения.        «Даже если бы я оставался без памяти, Себастьян Михаэлис рано или поздно пробудил бы во мне страсть…»

Ты безграничной силой наделен, и ты своим безжалостным огнем сжигаешь души тех, кто так влюблен.

Конец первой части!