Пробуди во мне страсть

      - Себастьян, - истошно выкрикнув его имя, Сиэль подорвался на кровати. За окном только начало светать. Весь в поту, юноша зарылся в одеяло, испытывая дискомфорт от прохлады окружающего воздуха.       Ему снилось ни что иное, как близость с ним. И Сиэль еще долго провалялся в раздумьях: «как долго я еще смогу делать вид, что он мне не нужен? Как долго у меня будет хватать сил, чтобы отталкивать его?».       Фантомхайв и без злосчастных происшествий ощущал, как его тянет к писателю, словно невидимые нити связывали их судьбы. А после того, как Сиэль смог вспомнить все, что произошло в прошлом, у него не осталось сомнений в подлинности своих чувств.       Но он не мог расслабиться и окунуться в объятия того, кого любил, того, кого боялся поставить под удар. Интимные вопросы для него были закрыты вплоть до того момента, пока не будет пойман зачинщик пожара.       Сиэль в серьез стал обдумывать возможность причастности Анджелины Даллес. Она являлся сестрой его покойной матери. Иначе ее звали Мадам Рэд. Ее короткие красные волосы и алые наряды были одной из отличительных черт женщины. Сиэль вспоминал ее с глубоким чувством теплоты в душе, но правила расследования всегда беспрекословны: первый подозреваемый – родственник.       Как ни крути, у нее был мотив избавиться от его родителей ради денег, но он слабо себе представлял, что она бы подняла руку и на него. Посему вспомнив, где расположен ее дом, он собирался после завтрака отправиться прямиком к ней. Ему хотелось посмотреть ей в глаза и убедиться в том, что она не была убийцей.       За завтраком Сиэль изучал новую газету, неспеша перелистывая страницу за страницей. Его интересовала статья о расследовании пропажи Лиса. Как он и ожидал, никто не смог осветить истинную личность мерзавца, но фамилии покупателей были преданы огласке. Информации о брате королевы нигде не было, оно и правильно. Ушлые журналисты могли бы связать исчезновение принца с этим отвратительным делом.       Звонок от Алана нарушил уединение Сиэля. Тот доложил, что сейчас вывез Адэлиана из страны. Пока еще живого. Королева приказала брату попасться на глаза фотографам у большей части достопримечательностей Европы, чтобы после заявить всем о его желании изучить мир и объяснить его рвение не оставаться в Лондоне. Затем Алан поделился уже в сообщении, что запланирован несчастный случай, и в скором времени упавший и ударившийся головой Адэлиан во время ночной прогулки на лодке будет изображен во всех газетах.       Сиэлю ничего не оставалось, как пожелать подчиненному скорейшего возвращения и поменьше неприятностей. Фантомхайв не был тем, у кого бы поднялась рука на жизнь другого. Но здесь речь шла о приказе королевы и об ублюдке, что торговал несовершеннолетними девушками, чьи судьбы были покрыты мраком.       - К вам посетитель, господин, - пролепетала служанка. – Вы примите Герберта Батиста?       - Проводите его в мой кабинет, я сейчас подойду.       Сиэль шел неспеша, обдумывая цель визита менеджера. Они обусловились, что Сиэль в связи с перенесенным им потрясением возьмет перерыв от работы на пару месяцев. Прошло лишь четыре недели с их последней встречи, а у Сиэля было не так много времени, чтобы разбрасываться им непредусмотрительно.       Герберт с открытым ртом рассматривал широкие залы и портреты на стенах. Его восхищала даже красота лестниц, что были устланы идеально чистыми коврами, а вокруг везде витал цветочный аромат. Проследовав в кабинет в компании Виттории, менеджер присел в одно из кресел напротив шахматной доски. Оглянувшись, он увидел букет синих крупных роз на подоконнике.       - Прошу простить за ожидание, - дружелюбно поприветствовав, Сиэль присел напротив Герберта. А после стал расставлять шахматные фигуры на начальные позиции.       - Ох, это вы меня простите за неожиданный визит, - протараторив, менеджер нервно оттянул галстук, не предполагая до этого момента, каким состоянием владел Сиэль. И пускай он тоже не нуждался в деньгах, но такой красоты поместье он видел в первые. – Ваш дом и сад – поразительные! Поместье выглядит совершенно новым, - восхищался менеджер.       - Восстановление поместья обошлось в огромную сумму, оно было до тла изничтожено пожаром десять лет назад, - пояснил Сиэль.       - Извините, это прискорбно, - протянул он, принимая чашку чая из рук служанки. – Ох, дивный аромат! Я, собственно, не хотел вас тревожить, вам пришлось очень нелегко.       - Не хотите со мной сыграть? – поинтересовался Сиэль, когда пауза затянулась.       - Я не умею играть в шахматы, а если бы и умел – из меня бы вышел отвратительный компаньон. А вот Себастьян как раз мастерски…, - Герберт осекся, не зная, как подступить к теме, которую он хотел обсудить с наследником поместья.       - Вы хотели поговорить со мной о Михаэлисе, верно? – Сиэль увидел, как менеджер утвердительно закивал, и, откинувшись назад, добавил: - я понимаю, что вы для него не только менеджер, но еще и хороший друг, поэтому давайте поскорее разберемся в тех проблемах, которые вы хотели бы обсудить.       - Да, конечно… - отставив чашку, он нервно потер руки между собой. – Я видел то, как вы на него реагируете. Очевидно, вы не испытываете к нему ни малейшей симпатии. И вовсе не ваша вина в том, что этот… этот… Себастьян не может справиться с отказом. Не знаю, что именно произошло между вами, но он не жив и не мертв… - Сиэль вздрогнул, а менеджер суетливо поправил волосы и потер переносицу. – Я иначе не в силах описать его состояние, он ведет себя неадекватно. И я боюсь, что он что-нибудь сделает с собой. Он вскользь упоминал о том, что иначе не знает других безрассудных методов доказать вам его искреннюю любовь.       Сиэль вспыхнул, боясь шелохнуться. Он лишь хотел обезопасить Себастьяна от своих врагов, но никак не навредить ему.       - Передайте ему от меня, что мы с ним скоро встретимся. И я ему объясню причину своего отказа. Передайте, что мне нужно еще пару недель, чтобы собраться с мыслями. А после пускай делает, что хочет, - Сиэль блефовал, он был готов сиюминутно сорваться, разыскать писателя и прибить его собственными руками за одни только мысли о том, чтобы себе навредить.       - Спасибо, что уделили мне время, - взволнованно проговорил менеджер. – Я так ему и передам. От глупостей это его точно убережет, а позже, надеюсь, он остынет. Хотя с его-то дьявольской натурой это маловероятно…       Сиэль не хотел сам связываться с Себастьяном, боясь выдать себя. Поэтому единственное, как он мог приблизить их совестную встречу – это поскорее разрешить проблему прошлого.       Выйдя из машины у дома его тети, Сиэль почувствовал, как кожа покрылась мурашками. Он помнил, как много времени проводил здесь, а в голове звучал громкий и приятный голос Анджелины.       Пройдя по дорожке сада, устремленной к дому, он заметил вдалеке красный силуэт в громоздкой яркой шляпке, мерно покачивающийся на садовых качелях. С тяжелым сердцем племянник устремился в сторону фигуры.       Приблизившись, он отметил, что кроме усталости на лице тети не отразилось больше никаких изменений. Она все также, как и раньше, была облачена в алый наряд. Покачиваясь, она заинтересованно читала книгу и не сразу обратила внимание на движение приблизившегося.       - Здравствуй, тетя, - печально произнес Сиэль. Он ощущал такую тоску по семье в эту минуту. И как же отчаянно он надеялся, что единственный родной человек, что у него остался, будет его любить.       - Сиэль… - дрожащим голосом протянула женщина.       Фантомхайв был напряжен, отчаянно следя за каждым движением, за каждой эмоцией женщины. Он был уверен, что она испытала шок, увидев его, а ее слезы были такими откровенными.       - Я не верю своим глазам, мой мальчик… Где же ты был все это время? Почему ты не пришел ко мне раньше?        - Я потерял память после гибели родных, - горестно ответил он, но добавлять про связи с королевой ничего не стал.       Они уселись на качели в предельной близости друг другу, и тетя не выпускала кисти рук племянника из своих.       - Не помнил меня, ясно… Но где же ты был все это время? – вторила вопрос мадам Рэд, что напрягло Сиэля.       - Ты лучше расскажи: как ты? Как твое здоровье?       Фантомхайв отметил, что последнее слетевшее с его уст слово вызвало у тети отторжение: она нервно дернулась, а глаза быстро заметались, из-за чего она напряженно отвела их в сторону.       - Не думаю, что моя жизнь как-то изменилась за минувшие десять лет… - задумчиво проговорила та. – Я все та же тетушка, что и раньше. Разве что теперь я безумно счастлива, ведь у меня появился ты! – с этими словами она заключила его в объятиях, крепко сжимая. Сиэлю что-то мешало расслабиться, поэтому тетя не дождалась ответных теплых проявлений чувств с его стороны.       - Я тоже рад, ведь ты мой единственный родственник.       Тетя в миг затряслась, охваченная горькими слезами. То ли воспоминания о потере так на нее повлияли, то ли счастье вызвало в ней такой отклик.       Их долгая беседа была эмоциональной, но сдержанной: чувствовалось, что каждый утаивает что-то друг от друга.       - Я ведь и правда не поверила словам Себастьяна, думала, у него от своей любви совсем крыша поехала. Но теперь, видя тебя перед своими глазами, готова признать, что и сама сошла с ума, - засмеялась тетя.       Сиэль одарил ее лучезарной улыбкой, скрывая внутреннее напряжение.        «Себастьян поддерживал с ней связь», - пронеслось в его голове.       - Я многое еще не помню, тетушка… что нас связывало? Мы были настолько близки, что он все еще ваш постоянный гость? Или ваш друг? – аккуратно поинтересовался Сиэль, лукавя, умышленно скрывая тот факт, что его воспоминания вернулись к нему вплоть до мельчайших подробностей.       - Он был здесь месяц назад или около того… - задумчиво протянула она. – Сообщил мне, что ты жив. Но я не поверила ему, не хотела верить, потому что боялась, что это неправда, и тогда мне снова пришлось бы испытать те горестные эмоции, - помедлив, она утерла красным носовым платком выступившие слезы. – Вы с ним были очень близки, словно братья. Ты рос замкнутым ребенком, но с ним у вас были гармоничные доверительные отношения.       Тетя все говорила, предаваясь воспоминаниям, но Фантомхайв ее уже не слушал. Его сердце в миг окаменело под грузом правды. То, что Себастьян сообщил ей о том, что Сиэль жив, а сразу после нарисовались убийцы – заставило племянника сосредоточиться и начать думать, соотносить всю ту информацию, что он успел собрать, но до последнего отказывался верить в причастность тети.       Ему были известны несколько неоспоримых фактов: во-первых, Анджелина позволяла себе скандалить и оспаривать правила приватизации наследства спустя каких-то пару недель после гибели его родных. Конечно, это говорило лишь о ее черствости и меркантильности, но никак не о том, что она убийца. Во-вторых, слова Грелля, пойманного во время покушения, косвенно, но натолкнули его на мысль: он сказал, что ни за что не выдаст ту, у которой безупречный вкус. А Грелль, как и тетя, был одержим алым цветом в своем стиле. В-третьих, у нее имелся мотив. Напоследок Сиэля настораживало, что через несколько недель после пожара в поместье – пропал безвести ее супруг.       - Что произошло с вашим мужем? – остановив поток воспоминаний тети, поинтересовался он. Бледность на ее лице сильно выделялась из-за изобилия красного цвета вокруг.       - Сбежал с обрюхаченной девицей, не знаю точно, кто она, - медленно проговорила та, словно взвешивала каждое слово.       Фантомхайв встал напротив тети, пристально смотря ей в глаза, решаясь рискнуть.       - Я знаю, что это сделала ты.       Лицо тети не дрогнуло, будто она всеми усилиями тела подчинила каждую мышцу.       - Что именно, мой дорогой? – приторно-сладко пролебезив, тетя встала подле Сиэля, широко улыбаясь, беря в руки книгу, чтобы та не упала. – Объясни, я не понимаю.       - Ты их убила, - уверенно и четко произнёс Сиэль, сразу отметив, как задрожали ее губы. – Доказательств предостаточно, я просто хотел поговорить с тобой в последний раз, - он играл с ней, он не был до конца уверен. Все доказательства – косвенные, никакого прямого следствия. Но он всем сердцем желал, чтобы тетя обвинила его в невежестве и глупости, чтобы она опровергла эти слова, но она лишь молча стояла напротив, не выражая толком никаких эмоций, словно оценивая. Она выглядела как кошка, готовая в эту минуту к ласке, а в следующую – к нападению.        За спиной послышались шаги. Сиэль неуверенно взглянул через плечо, а его сердце тут же быстро застучало.       - Здравствуйте! И простите, я не знал, что у вас сегодня гость, мадам! – колко изрек Себастьян, а после встал подле тети, стараясь держаться подальше от редактора. Невооруженным глазом было видно, что он чертовски пьян.       - Ну что ты, я всегда тебе рада! Тебя привело что-то важное? – спокойно произнесла она, словно перед этим не было никакого волнующего разговора.       - Вообще я хотел с вами попрощаться, потому что планирую покинуть Лондон в ближайшее время, - подытожил Себастьян. И как он не старался выглядеть равнодушным – все равно украдкой вглядывался в лицо Сиэля, пытаясь разобрать его реакцию на услышанное. Редактору же пришлось гадать: фраза "покинуть Лондон" - буквальная или метафорическая?       - Но почему, дорогой? Ох, - воскликнула тетя, уронив книгу, что до сих пор держала в руке, под качели.       Пока оба играли в переглядки, мадам Рэд выхватила спрятанный под мягким сидением качели пистолет. Двигаясь, словно прирожденный убийца, она приставила пистолет к самому горлу писателя, скомандовав ему встать на колени и поставить перед собой руки.       Михаэлис с немым шоком подчинился и уставился на Сиэля, пытаясь понять, что здесь происходит.       - Или ты возвращаешься сюда с той суммой, которую я тебе назову, или смотришь на то, как я устилаю его мозгами эту плитку!       - Вы убили моих родителей только из-за денег? – холодно осведомился он.       - Денег? Нет, - рассмеялась та. – Они просто приятный бонус за все, что мне пришлось перенести! Твоя мать украла у меня мужчину, она забрала себе того единственного, что был так дорог моему сердцу! Но я не сдавалась, я продолжала его любить, а о ней заботиться. И знаешь что? На его лице и мускул не дрогнул, когда он выдавал меня за другого после моего признания. И в то время, когда моя дорогая сестра радовалась тому, какой же ты у нее родился замечательный, я потеряла своего ребенка! – истеричным голосом продолжала исповедь, а ее лицо отражало злобу и ненависть.       - Вы ошибётесь, если решите, что он подчинится вам под угрозой моего убийства, - апатично изрек Себастьян, прижимающий голову сильнее к пистолету. – Давайте, - он дернул рукой и, схватив тетю за запястье, плотнее прижал ее руку к своей коже. – Сделайте это.       Тетя заколебалась, теряясь в ситуации: не лучше ли было направить пистолет на самого племянника? Его страх за свою жизнь точно принудил бы того поделить состояние пополам. Она искренне полагала, что заслужила большего.       Сиэль прилагал столько усилий, чтобы казаться равнодушным, но последняя реплика Себастьяна выбила его из равновесия. Он горько улыбнулся и сказал:       - Ошибаешься. Я люблю тебя.       Он выглядел удивленным, нет, пораженным. Себастьян застыл, боясь шелохнуться, он не мог поверить в услышанное.        «Это игра? Он так говорит, чтобы что? Защитить? Вряд ли… сбить с толку? Возможно. Он сказал, что любит меня, но это ведь невозможно?» - мысли мелькали бесконечным потоком. Еще секунду назад Себастьян хотел расстаться с жизнью, но теперь он нуждался в объяснении. Если это ложь – он чувствовал, что сойдет с ума.       Сиэль аккуратно, не совершая резких движений, потрогал шею, доставая кулон из-под рубашки.       - Видишь? Я правда люблю тебя.       Мыслей было так много, что даже лучший из ловцов не смог бы поймать и с десяток, дабы спокойно все переосмыслить.       Себастьян, не веря своим глазам, зажмурился, скрывая подступившие слезы. Но воцарившуюся тишину нарушил громкий выстрел.