Пробуди во мне страсть

— Не забывай меня. — Если бы я мог!

       Мгновенно отреагировав на истошный вопль из уст мадам Рэд, Сиэль, преодолев расстояние между ними, с силой оттолкнул ее, принимая в свои объятия Себастьяна. Он помог шокированному писателю присесть на плитку, а после, вложив всю силу в удар, ногой выбил пистолет из руки тети.       - Вы в порядке, господин? – поинтересовался стрелявший, один из починенных семьи Фантомхайв. Ему было приказано наблюдать за встречей со стороны и вмешаться, если что-то будет угрожать жизни наследника.       Мадам Рэд лежала на земле, содрогаясь в болезненном покашливании. На ее лице отразилась жуткая гримаса. Но выстрел не был смертельным. И хотя Танака был прирожденным стрелком, перед ним не стояло задачи «убить». Сиэль, даже преисполненный жгучей ненавистью, собственноручно не смог бы отдать такой приказ.       - Врачи уже в пути, а все происходящее записано, пойдет как доказательство, - констатировал Танака. А после убрал оружие и отошел чуть поодаль от беседки, не позволяя выбежавшим слугам дома подступить ближе.       - Вы будете жить, - горько протянул Сиэль. – Но вам придется ответить за все, что сделали. И знаете… извинений и раскаяния было бы достаточно, чтобы я смог простить вас за то, что погубили мою семью. Но вы возненавидели и меня. Вы снова подняли руку на то, что мне дорого.       Фантомхайв приблизился к Себастьяну и аккуратно положил свои руки тому на плечи, погладил волосы, попутно приговаривая, что ему очень жаль: «я не хотел, чтобы ты стал свидетелем этого, я не хотел, чтобы ты попал под удар».       Наблюдая, как медики на носилках уносят истекающую кровью женщину, скрученную от испытываемой боли из-за огнестрельной раны, Сиэль присел напротив Себастьяна и приложил к его щеке свои холодные трясущиеся пальцы.       - Я такой дурак, - только и смог выговорить Михаэлис. Алкоголь мешал ему связно изъясняться и уж тем более собраться с мыслями.       - Это я дурак, - изрек Сиэль, улыбнувшись в ответ на широко распахнутые глаза писателя. – Я должен был объяснить тебе, что пытаюсь отстраниться только потому, чтобы не навредить тебе.       - Те слова о любви правда? – спросил Себастьян, глядя на Сиэля, словно мартовский кот.       Фантомхайв, не обращая внимания на суету вокруг, все также нежно проводя пальцами по щеке писателя, прижался своим лбом к его и еле слышно произнес:       - Правда.        Легко и неуверенно прикоснувшись к губам писателя, не углубляя поцелуй, лишь обжигая тонкие губы своим неуверенным дыханием, он все еще ощущал, что дрожит. За считанные минуты он потерял единственного родственника, но при этом не чувствовал себя разбитым. У него все еще был тот, кого можно было назвать своей семьей.       - Я отвезу тебя к себе, ты ведь не пострадал?       - Нам столько всего стоит обсудить, - скомкано пробормотав куда-то в сторону, Себастьян приподнялся, опираясь на плечо любимого. Ощущая, что силы на исходе, но ведомые адреналином, они медленно добрались до машины.       Водитель тронулся, как только оба пассажира разместились сзади, а впереди слышался отдаляющийся звук сирены скорой помощи.       Михаэлис расслаблено уложил голову на колени редактора, а тот мерно поглаживал того по лицу и волосам. Оба ощущали себя вымотанными, но внутри разливалось теплое чувство. Каждый из них наслаждался компанией друг друга и не хотел, чтобы это когда-либо прекратилось.       Добравшись до поместья, Сиэлю пришлось просить слуг помочь ему отнести Себастьяна в спальню. Тот крепко спал, что-то бормоча себе под нос и периодически ухмыляясь.       Сидя подле кровати, на которой спокойно посапывал писатель, Сиэль осторожно гладил того по руке. Ему хотелось тоже просто полежать рядом и уснуть сладко-сладко, но в голове было столько мыслей, бесконечный поток которых не давал расслабиться.        «Легкое ощущение дежавю… Интересно, испытывал ли он то же самое, что и я сейчас, когда я проспал у него дома, а он тихо наблюдал?», - задал вопрос себе Сиэль.       Ему не хотелось покидать комнату он ощущал, что должен быть рядом, когда тот проснется.       Миновал ни один час. За окном стояла глубокая ночь, когда Сиэль почувствовал, как на него накатила небывалая усталость. Отложив книгу, он собрался пройтись по комнате, чтобы разогнать застывшую кровь по телу.       - Иди ко мне, - промурлыкал Себастьян, выползая из сладостной дремоты, и потянул к себе в объятия любимого.       Собственнически обхватив Сиэля руками, он прижал его к своей груди, уткнувшись носом в темные волосы.       - Я сейчас будто во сне… или меня все же убили, а это – мой личный рай, - проговорил писатель.       Сиэль тоже наслаждался их близостью: такой естественной, но необычной. В происходящее сложно было поверить. Спустя время он выбрался из крепкой хватки и, приподнявшись на руках, внимательно уставился своими синими блестящими глазами на Себастьяна.       - Протрезвел? – лукаво поинтересовался он.       - Больше ни капли, - рассмеялся Михаэлис. – Хотя про капли я погорячился… - задумчиво добавив, продолжил: - Я повел себя очень глупо… если бы я включил свою дурную голову и поразмыслил, то догадался бы, что ты специально меня избегаешь. Я должен был это понять и быть в трудную минуту с тобой, но облажался.       - Главное, что сейчас мы вместе. Голоден? – получив одобрительный кивок, Сиэль потянул за собой писателя в мятой рубахе.       Стоило им только показаться в столовой, как слуги заторопились организовать хороший ужин. Все они переживали за наследника, ведь знали его с самых пеленок, за исключением разве что Виттории. Она была молода, но с золотыми руками и лучезарной улыбкой. Но было в ней что-то схожее с ее отцом – Аланом… Возможно, хладнокровие или удивительная слаженность в каждом движении.       - Получается, что именно твоя тетя стоит за всем: поджег, покушение, все ее рук дело? – пробубнил Себастьян в промежутках между пережевыванием стейка.       - Поначалу я не был в этом уверен, но решил внушить ей обратное, - тяжело вздохнув, ответил редактор. – Ее судьбу по праву можно назвать несчастливой… но это не смоет крови с ее рук.       - К тебе вернулись воспоминания? – поинтересовался писатель, желая сменить болезненную тему.       - Да, абсолютно все. Сразу после того, как я пришел в себя после инцидента с похищением.       - Ты сказал, что любишь меня под действием воспоминаний? – оставив чай в сторону, Себастьян с любопытством и даже с нетерпением уставился на редактора.       - Лишись я воспоминаний хоть тысячу раз вновь – ответ не изменится. С тобой я ощущал себя будто бы полноценным… все становилось таким естественным. Конечно, твоя бесцеремонность меня раздражала, но моя жизнь становилась ярче, будто в сером пасмурном мире наконец взошло солнце. Меня тянуло к тебе без какой-либо на то причины. Но когда я вспомнил нашу связь в прошлом – я понял, что ты тот единственный, с кем я хотел бы разделить свою жизнь, с кем я бы не боялся чувствовать и даже совершать безрассудные поступки…       - Я уже говорил тебе это раньше, но повторюсь… Я люблю тебя, Сиэль, люблю всем сердцем, - договорив, Себастьян опустился на колени перед редактором, поцеловал в каждое запястье и с уверенным счастлтвым, но взволнованным видом спросил: - ты будешь со мной?       - Я вовсе не тяну с ответом… - помедлив, проговорил Сиэль. – Но моя работа, и я сейчас не о редактуре, хотя она тоже оказалась небезопасной благодаря твоему другу Клоду, - на этом моменте оба рассмеялись: - так вот, моя работа очень опасная. Теперь я тебя предупреждаю. Я хотел бы тебя оградить от всего этого, обезопасить… в мире, полном преступности, ты никогда не можешь быть уверенным в собственной защищенности.       - Даже если бы мне угрожали расстрелом каждый день – я бы ни за что не ушел от тебя, - хмуро добавил Себастьян. – Но вправе ли я настоять на том, чтобы ты поменял свою работу? У тебя хорошо получается быть редактором. Стоит ли рисковать своей жизнью?       - Это не для распространения, - предостерегающе сказал Сиэль. – Я останусь твоим редактором, пока тебя это будет устраивать. Но отказаться от другой своей обязанности я не могу… Я не делился с тобой тем фактом, что после пожара меня приютила королева. И пускай я для нее все равно что сын, она боится за меня и всем сердцем переживает, но ей нужен верный человек. Она и ее люди готовили меня к тому, чтобы перенять обязанности отца. Ее Величество не часто прибегает к моей помощи. Обычно все расследуется и решается при помощи Скотленд-Ярда. Но есть узкий перечень вопросов и проблем, которые нельзя решать открыто…, - уклончиво ответил Сиэль, ощущая, как от усталости закрываются веки.       - Наверное, мне следует оставить тебя… - тихо и грустно констатировал Себастьян. – Этот день особенно для тебя выдался очень тяжелым…       - Останься со мной, - прошептал Сиэль, обвивая руками шею сидящего рядом, не давая тому подняться.        Их губы соприкоснулись: сначала мягко, оценивающе, но Себастьян ухватил любимого за волосы, углубляя поцелуй и добавляя страстности. Это было невыносимо приятно. Желание, охватившее тело каждого, было сродни пытке. Они так долго не находили отклика ни в ком другом, но сейчас были готовы раствориться в этом безудержном потоке переполняющей каждого любви.

Ты - победитель, у твоих ног целый мир. И в нем среди ничтожных величин - Простых и слабых, и исполненных надежд, Есть я: и для меня ты больше, чем весь свет.

       - Я хочу быть с тобой. Я буду с тобой. Я весь только твой, - прервавшись, со сбившемся дыханием вымолвил Сиэль. – А ты?       - Я всегда принадлежал только тебе одному.        С этими словами Себастьян подхватил любимого на руки, несмотря на открытые протесты. Но даже за годы, проведенные поодаль, он не забыл каждой комнаты в этом поместье, он ощущал себя здесь, словно дома. Так было всегда и так будет теперь.       - Я хочу в душ, - протянул Сиэль, протестно болтая свисающими ногами, устав вырываться.       - Тебе составить компанию?       - Сам справлюсь, - спрятав лицо, уткнувшись в крепкую грудь, он залился румянцем.       - Тогда я донесу тебя, а сам воспользуюсь гостевой ванной, - протараторил воспрявший духом писатель. – Место встречи – твоя спальня, - лукаво подмигнув, Себастьян поставил редактора у дверей и, одарив многообещающим поцелуем, устремился в обратную сторону.       - Вот несносный, - выдохнув, Сиэль пошел приводить себя в порядок.       Волнение, которое обо испытывали, было ощутимым. Сиэль не сомневался, что в делах любовных с Себастьяном он будет ощущать себя неопытным школьником. И хотя горячая вода, струящаяся по худому, но ладно сложенному телу, приятно расслабляла, редактору было тяжело представить себе их совместную первую ночь.       Неуверенно шагнув в спальню в одной белой сорочке, он застал стоящим у окна в махровом халате Себастьяна. И так прекрасен был его силуэт, озаряемый светом полной луны. Он всегда был таким красивым: что раньше, что сейчас. Но к детской восхищенности простыми внешними данными сейчас добавилась страстность, которой раньше он не испытывал.        - Мой любимый, - нежно протянул Михаэлис, вовлекая в объятия свою пару. – Ложись спать, а я просто побуду рядом, - невинно добавил тот. – Я не хочу торопиться, буду ждать столько, сколько потребуется.        Сиэль облегченно выдохнул, ощущая себя в эту минуту таким беспомощным. Лежать с кем-то в обнимку оказалось приятным и новым для него. Слушая глухое постукивание сердца писателя, его наполняло такое безграничное окрыляющее счастье. Придвинувшись, Сиэль понял, что натолкнулся на напряженную плоть, и его щеки стали пунцовыми. Оставалось радоваться, что в темноте его смущения никто не заметит.        - Не прижимайся так, а то мои руки сами начнут исследовать твое тело под сорочкой, - предостерёг через стиснутые зубы Себастьян.       Сиэль сам ощутил, как к его члену хлынула кровь, а сердце бешенно отбивало ритм. И вопреки страху за последствия, он слабо коснулся губами шеи писателя. Поцелуй, еще один, еще… еще… и сам не понимая, что на него нашло, он легонько прикусил того за шею, на что писатель издал отчаянный рык.       - Это намек? – нависнув над Сиэлем, строго проговорил тот, сбивчиво дыша.        «Дорогое самообладание, если ты меня слышишь, дай мне сил», - взмолился он.       Но Сиэль лишь притянул его за шею, страстно целуя. Себастьян, словно пантера, которую только что выпустили на волю, развязал веревки сорочки и стянул ее с любимого. Жаркими ладонями поглаживая юное тело, он сантиметр за сантиметром покрывал нежную кожу поцелуями, опускаясь все ниже и ниже. Зацепив зубами ткань трусов и оттянув ее ниже, он провел языком по низу живота. Сиэль застонал и, испугавшись собственной реакции, зажал рот ладонью.       - Я хочу слышать твой голос, - томно протянул он, убирая руку от лица редактора. – Я хочу тебя, - с нажимом, еле сдерживаясь, добавил.        - Я тоже тебя хочу… - стесняясь своего ответа, Сиэль отвернулся в сторону.       Себастьян, сбросив халат, с хищным прищуром навис над любимым. Сиэль с интересом рассматривал его подтянутое тело, оглаживая ладонями широкую грудь. Но томительное ожидание закончилось в тот момент, как Михаэлис снял нижнее белье сначала с себя, а следом и с Сиэля. Мельком взглянув на напряженный эрегированный член писателя, Сиэль судорожно выдохнул, не представляя, что ему придется вытерпеть.       Себастьян поцеловал его снова, не давая сконцентрироваться на страхе, снося все мысли и предрассудки своим давлением на потом.       Нежно поглаживая по стволу туда-обратно достоинство любимого, Себастьян отпрянул от зацелованных губ и сполз вниз. Легко сдвинув одну ногу повыше, он оставил влажный след языком, пройдясь от основания до головки.       - Ох, - Сиэль больно вцепился тому в плечи, стыдясь того, что может кончить в скором времени. Ему еще никогда прежде не доводилось испытывать подобное. В частности, чтобы ему делали минет.       - Я так скоро… Себас… - задыхаясь, пытался остановить его любовник.       - Подожди, - отстранившись, Себастьян прилег сбоку от редактора и своевольно положил руку того на свой изнывающий орган.       - Такой… огромный… не войдет, - надеясь, что его поняли, Сиэль, подчиняясь направляющим движением пары, пытался доставить тому удовольствие.        - Ты еще не готов, - проговорил он и устремил свою руку между ног Сиэля.       Кончить одновременно и от обоюдной друг другу дрочки – то еще мастерство, надо отметить.       И никогда прежде секс не был для Себастьяна таким, чтобы чувствовать себя полностью принятым, чтобы пропускать через собственное нутро чувства другого, чтобы растворяться в нем, словно они одно единое цело.        - Спи, любовь моя, - мягко произнес мужчина, разворачивая Сиэля к себе спиной и трепетно поглаживая того по шее, плечу, груди. – Иначе ты снова пробудишь во мне страсть, и я уже не ручаюсь за себя.       - Спасибо, - спокойно и расслаблено добавил Сиэль. – Останься и завтра со мной. И всегда.       - Конечно, - и, поцеловав того в макушку, писатель, натянув одеяло поверх них, сладостно зашептал одно из своих стихотворений, которое быстро убаюкало вымотанного редактора.