Пробуди во мне страсть

На окраине Лондона возвышался роскошный особняк, выполненный в лучших традициях викторианского стиля. Вокруг него расположился необычайной красоты сад, переливающийся с раннего утра до глубокой ночи шелестом листьев высоких деревьев, пением птиц и постоянным шумом воды от фонтанов. Ранние лучи солнца постепенно заполняли комнаты приятным, теплым светом. И лишь в столовой тишину нарушал шелест страниц популярного романа. Сиэль Фантомхайв с необычайной для его возраста основательностью во взгляде увлеченно читал книгу, автором которой являлся знаменитый Себастьян Михаэлис, и совершенно не обращал внимания на быстро летящее время. - Юный господин, не желаете еще чашечку чая? – этот вопрос не сразу вернул Сиэля в реальность. - Господин?.. - Благодарю, Виттория, - и, одобрительно кивнув в сторону чайника, находящегося в дрожащих от неуверенности руках молодой служанки, он, наконец, оторвался от книги и взглянул на часы. - Когда мне лучше вызвать для вас машину, чтобы она отвезла вас на занятия? – заварив уже третью по счету чашку зеленого ароматного чая, девушка ненадолго отошла к стоящему неподалеку столу и, прихватив большую тарелку сдобных сладких булочек, поставила ее рядом с господином. - Сегодня одна пара, я хочу ее пропустить. В обед у меня должна состояться очень важная встреча с моим кумиром. Надеюсь, мы сработаемся. Не каждому стажеру выпадает шанс быть личным редактором гениального писателя, которому удалось стать невероятно известным еще при жизни, - Сиэль на секунду прервался, сделал глоток и задумался о том, зачем он вообще все это рассказывает простой служанке, ведь не этому его учила строгая, надменная мать. - Машина должна стоять у ворот ровно в одиннадцать.

***

«Где тебя носит, чертов дьявол?!» - вновь убедившись в том, что телефон писателя отключен, недовольный менеджер злостно начал перебирать в голове все варианты изощренных пыток. «Может, стоило сказать Себастьяну, что его редактором будет сам Фантомхайв, потомок одной из благороднейших семей Британии? Хотя Сиэль просил этого не делать…» - Прошу прощения, если вы хотите чаю или кофе – только дайте знать, мигом все устроим, - неловко предложил менеджер, бросив кроткий взгляд в сторону новоиспеченного редактора. - Благодарю за заботу, мистер Герберт, но мне нельзя, - без какого-либо интереса ответил Сиэль и перелистнул страницу книги, даже не взглянув на распинающегося перед ним мужчину. «Черт! Такое чувство, будто я ему мешаю», - пронеслось у мужчины в голове. Разгоряченный менеджер запустил руку в волосы, придавая им естественной взъерошенности, и, обреченно вздохнув, расстегнул пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке, которая так удачно оттеняла его смуглый цвет кожи, оголяя красивую шею с пульсирующими выпирающими жилками. У бедного Герберта сегодня выдался поистине неудачный день: мало того, что Себастьян опаздывал на полтора часа, так еще и эта симпатичная юная пташка совсем не обращала на него внимания. Сейчас мужчина почувствовал себя безумно старым, хотя ему всего тридцать. Окинув паренька оценивающим взглядом с головы до ног, мужчина удовлетворительно хмыкнул, а затем до боли прикусил большой палец левой руки, искренне надеясь, что это хоть как-то умерит его пыл и нарастающее возбуждение. Но все было бесполезно, перед ним сидел настоящий идеал: с виду хрупкий, словно фарфоровый, юноша с очаровывающей аристократичной бледностью. Студент сидел на кожаном диване с невозмутимым изяществом настоящего соблазнителя, и самое безумное в нем было то, что он не знал об этой притягательной энергии, что плескалась у него под кожей, светясь. Он читал своими иссиня-черными глазами одну из книг этого негодяя Михаэлиса, перелистывая тонкие, как и его душа, страницы правой рукой. На его безымянном пальце то и дело мелькало кольцо, близкое к тону глаз прекрасного юноши. Он изредка вскидывал голову вверх, отмечая для себя интересные моменты, а потом снова возвращался к произведению, убирая упавшие на лоб непослушные пряди серых, с глубоким синим отливом, волос. - Старичок, опусти-ка свой жезл, пока я тебе его не сломал, - в кабинет бесцеремонно ввалился Себастьян. С появлением ходячей катастрофы менеджер сразу понял причину опоздания: сегодня писатель выглядел настоящей сексуальной бомбой быстрого действия. Приподнятые и уложенные назад волосы подчеркивали изящный контур лица, а дорогой фирменный костюм, идеально сидящий по фигуре, мог заставить течь любого. Михаэлис, заметив изголодавшийся взгляд коллеги, довольно ухмыльнулся, вызывающе закинул пиджак на плечо и со взглядом победителя устроился рядом с Сиэлем. - А ты, мальчик, наверное, Алан? – томно произнес писатель и, коснувшись указательным пальцем подбородка, развернул Сиэля к себе, чтобы оценить. - Что еще за Алан? – опомнился Герберт и заинтересованно опустил голову набок. - Натурщик для моей новой книги, - моментально пояснил Михаэлис. – Правда, когда я звонил в агентство, то, конечно, просил прислать паренька помоложе, но никак не шестнадцатилетнего. - Мне двадцать, - спокойным тоном заявил редактор. - И я здесь вовсе не для того, чтобы позировать, - холодно заметил студент, смотря писателю прямо в глаза. Подобная дерзость не могла пройти бесследно и не задеть раздутое самомнение Себастьяна. - Ты разве не получил мое смс? Я же ясно написал, что нашел тебе нового редактора, - чувствуя, что напряжение растет, менеджер попытался донести все максимально спокойно. - Ты меня разыгрываешь! Хочешь заставить меня работать с этим щенком? – отсутствие в речи редактора должной покорности не на шутку разозлило писателя, отчего он резко вскочил с дивана и недовольно уставился на менеджера. - Прошу тебя, успокойся. Сиэль отличный парень и весьма способный, лучший ученик в ВУЗе. - Это ты сейчас так тонко намекнул, что я всего лишь разогрев для редактора-стажера? – возмущение брюнета все возрастало. - Ну будь же снисходительнее. И если память тебе не изменяет, то ты вспомнишь, что извел всех редакторов Лондона. Так что Сиэль Фантомхайв – это лучшая кандидатура! - Господа, - голос Сиэля прозвучал хоть и тихо, но достаточно мощно и властно, чтобы заставить остальных обратить на себя внимание. Юноша учтиво встал, отложил в сторону книгу и поправил слегка задравшуюся жилетку. – Если вы хотите со мной работать, то, будьте так любезны, перестаньте спорить. Разногласия данного рода к продуктивному результату не приведут, - Сиэль сделал короткую паузу и качнул головой. – И, Себастьян, то, что вы судите о моей работоспособности по одному лишь внешнему виду - принижает вас как личность. - Подожди-подожди, Герберт, я не ослышался, он Фантомхайв? Сиэль Фантомхайв? – у Михаэлиса как-то подозрительно быстро изменилось настроение: в его глазах больше не горел тот презрительный огонек, осталось лишь таинственное поблёскивание во взгляде (как у настоящего хищника) и притягательная улыбка. – Как же я сразу не понял. Твои глаза… у твоей матери были такие же глаза, - будто очарованный нахлынувшими воспоминаниями, брюнет направился в сторону мальчика. "Происходящее нереально", - пронеслось в голове писателя. Он не верил своим глазам. Все эти годы он всячески старался забыть о том, что этот ребенок вообще когда-то существовал. Из память стерлась большая часть воспоминаний, писатель надежно спрятал их глубоко в своей душе и старался не прикасаться к ним, боясь той раздирающей боли, которая овладеет им, как только они высвободятся наружу. - Вы были знакомы с моей матерью? - наконец-то хоть что-то заставило юношу стереть с лица равнодушие. - Я любил твою мать. Сильная и волевая. Независимая и никогда неунывающая женщина. Такой я ее запомнил, - писатель взял редактора за руки и, как бы выражая соболезнования, опустил глаза вниз. – По правде, я наводил справки о твоей семье сразу после пожара, но о тебе не было никакой информации. Черт возьми, мы не виделись десять лет, - Себастьян, не в силах сдержать волной накатившее чувство безграничной радости, крепко обнял редактора, обвивая сильными руками тонкую талию.

Я здесь и я прошу тебя: не надо нервов.

- Уберите от меня свои руки, - резко заявил Сиэль и одним взмахом руки заставил брюнета отстраниться. – Если бы я каждый раз верил в лживые россказни внезапно появившихся родственников, то уже давно бы лишился всего имущества. - Вылитый отец. Тот тоже был не способен выражать какие-либо положительные эмоции, а лишь отдавал приказы. Кто бы мог подумать, что из маленького ангелочка вырастет цепной пес Королевы. - Довольно! Я не горю желанием тратить свое драгоценное время на поиски старых знакомых. Я здесь для того, чтобы работать. Если я вас не устраиваю, мне следует удалиться, - вернув свойственное себе хладнокровие, он поспешил забрать оставленную на диване книгу. - До чего же ты все-таки правильный! Сломать бы этот отвратительный стержень в тебе, - четко проговорил Себастьян, словно зачитывал приговор, который собирался немедленно привести в исполнение. Вдруг писателя охватило страстное желание, граничащее с безумием, причину которого не знал даже он. Себастьян прильнул сзади к Сиэлю, поскорее обхватывая его грудь правой рукой, не давая возможности вырваться, а левой зажал рот и заставил слегка откинуть голову назад. Касаясь пылающими губами гладкой шеи мальчика, заставляя того дергаться и пытаться высвободиться из цепких рук дьявола, Себастьян жалобно поскуливал и дрожал всем телом, словно все эти десять лет вел порядочный образ жизни, соблюдая воздержание. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это наглядно продемонстрировать мальчику, что все его мнимое превосходство не сможет его защитить. Прибегая к немалым усилиям, чтобы сдержать вырывающегося мальчишку, Михаэлис решил кое о чем напомнить юному господину. Брюнет жадно укусил Сиэля, слегка задевая его мягкую кожу своими клыками, а затем томно произнес: - А это ты, надеюсь, помнишь? На мгновение писатель ослабил хватку, и этого редактору хватило, чтобы отдалиться на безопасное расстояние. Фантомхайв тяжело дышал и прижимал ладонь к истерзанной шее. Казалось бы, что выражение его лица должно было пылать гневом, но он всего лишь нахмурил брови и, судя по сосредоточенному выражению лица, вел серьезный мыслительный процесс. Он еще раз озадаченно взглянул на писателя, потом приложил указательный палец свободной руки к губам и, тяжело вздохнув, наконец сказал: - Нет, я не помню. В комнате повисло давящее молчание, которому требовалась срочная разрядка. Но эти двое продолжали друг на друга испытывающе смотреть и восстанавливать дыхание. Как вдруг тишина была нарушена громким чихом со стороны менеджера. Смуглый мужчина тут же словил на себе строгие взгляды, будто интересующиеся, почему он еще здесь. - Кхем… пойду-ка я погуляю, - неловко улыбаясь, Герберт помчался к выходу, пока его не сожрали. – Кстати, контракт на столе, - и прежде чем окончательно оставить этих несносных двоих наедине, менеджер подмигнул Себастьяну, а затем кинул на Сиэля сочувствующий взгляд. - Извини за выходку, - Себастьян старался как можно нежнее произнести эти слова, но даже сейчас он продолжал пускать в ход свое развратное естество, жертвенно прикусив губу. – Просто меня вывело из себя то, что ты ничего обо мне… нет, скорее о нас не помнишь. Но сейчас мне дико стыдно, ведь я совершенно не принял во внимание последствия пожара и то, как тяжело тебе пришлось. Я, правда, хочу начать все сначала. - Если вы хотите со мной работать, то попробуйте обуздать свои глупые чувства и оставить их при себе. Мы коллеги, и не более. - Для начала сойдет, - писатель победно ухмыльнулся, а в глазах блеснул красный, переполненный дьявольщиной, огонек.