Пробуди во мне страсть

Себастьян привычно для себя развалился на диване, подложив под голову две мягкие подушки, и даже не пытался сделать вид, что работает. На вопрос недовольного Сиэля: «Почему вы не работаете?», он лишь лениво отмахнулся: - Я натура творческая. Без вдохновения не работаю. Доверяю тебе расправиться с тем, что уже есть. После вчерашней встречи больше сдвигов в общении не наблюдалось. Оба открыто игнорировали произошедший тогда инцидент. Хотя со стороны писателя и была парочка непристойных намеков, редактор на них никак не реагировал и продолжал держать оборону. Приподнявшись на локтях, Михаэлис изучающе уставился на сидящего за столом Фантомхайва: сосредоточенный взгляд, идеально ровная осанка и всё знающее и понимающее выражение лица, то и дело появляющееся у редактора при перелистывании одной черновой страницы за другой. Это напомнило Себастьяну один давний случай, произошедший двенадцать лет назад. Тогда Михаэлис только начинал серьезно относиться к писательской карьере, начиная видеть в своем таланте возможность заработать. Он чуть ли не каждый день заглядывал в чудесное поместье Фантомхайвов и делился своими успехами с матерью Сиэля, которая была для него незаменимым критиком, так тонко чувствующим его работы. И вот однажды, когда он зачитывал очередную историю прекрасной женщине, маленький Сиэль, незаметно для писателя, подслушал весь разговор. Ближе к вечеру, когда Себастьян отправился с юным господином на вечернюю прогулку, тот состроил умную моську и принялся рассказывать писателю о замеченных им недочетах в работе, будучи на тот момент всего лишь восьмилетним мальчишкой. Тогда Михаэлис мальчика всерьез не воспринял, но через какое-то время сам убедился, что тот был прав. Младший Фантомхайв оказался весьма одаренным, видящим все в совершенно другом свете. Тогда брюнет увидел в нем искренность и удивительную силу, что исходили от самого сердца. С помощью них он мог при желании и точном расчете расположить к себе любого. С того момента Себастьян стал уделять особое внимание психологии человека, его вере, стараясь найти истоки искренности и света, таящиеся, по его мнению, глубоко в душе каждого из нас… - Сиэль… - вернувшись из дорогих сердцу воспоминаний, Себастьян окликнул редактора. - Ты ведь многое не помнишь о своем прошлом. Так почему не хочешь ничего разузнать? - Вы меня опять отвлекли, - редактор бросил в сторону писателя серьезный, полный недовольства, взгляд. - Если вы и дальше будете мешать мне работать, прибегая к пустой болтовне, то вряд ли я вообще когда-нибудь закончу редактировать эту книгу. - Просил же, давай на "ты", - легко произнес Себастьян, потягиваясь. – А я надеялся, что события вчерашнего дня подогреют в тебе интерес. - Вы действительно думаете, что мне стоит вспоминать, как вы приставали ко мне, когда были подростком, а я - ребёнком? - Знаешь, а потеря памяти - отличная штука. Ты ничего не помнишь и стараешься свалить всю вину на других. Да будет тебе известно, что это ты меня испортил. И, кстати, надеюсь, ты когда-нибудь вспомнишь данное в детстве обещание, - раздраженно ответил брюнет, повысив слегка тон. - Так и быть, - закрыв глаза и устало потерев переносицу, Сиэль встал из-за стола и скрестил на груди руки. - Что я Вам пообещал? Я все еще вам не верю, но и в долгу оставаться не хочу. - Ха, - казалось, этот вопрос удивил Себастьяна. - Ты чертовски наивен, если думаешь, что я расскажу столь ценную информацию совершенно бесплатно. - Я так и знал, - безразлично произнес Сиэль, но на секунду Себастьяну показалось, что в его взгляде отпечатался проблеск разочарования, словно ему не понравилось сказанное писателем. - Ну и сколько вы хотите за ответ - половину или все мое имущество, а? Чего вы хотите?! Михаэлис, готовый сорваться и наброситься на этого мальчишку из-за бушующей в нем обиды, резко встал и направился прочь из кабинета, стараясь казаться таким же холодным, как и редактор, но скрыть боль ему все равно не удалось. И уже у самого выхода он еле слышно бросил: - Тебя...

Когда любовь выкручивает наизнанку. А ты, как дурак, ни в рай, ни в ад. И непонятно: жить или умереть?

***

Бизнес-центр, в котором работали Герберт вместе с писателем Себастьяном и его редактором Сиэлем, располагался в лондонском Сити. В нем находилось огромное число офисов крупнейших фирм и редакций журналов и книг. Аренда помещений в этом районе британской столицы стоила больших денег, поэтому позволить себе офис в этом центре могли лишь преуспевающие предприниматели и владельцы известнейших печатных изданий. И каким бы прекрасным романистом ни был Михаэлис, вся эта роскошь появилась благодаря Герберту, точнее, его отцу. Эйк Батиста, выходец из Бразилии, основными активами которого являлись горнодобывающая и нефтегазовая промышленность, поставил перед собой цель стать самым богатым человеком на планете. Поэтому Герберту Батиста безумно повезло, что у него был старший брат, на которого и возлагались все надежды отца. Младший сын лишь понемногу вытягивал из щедрого папаши деньги и пользовался репутацией семьи, чтобы получать все, что заблагорассудится. Угрызений совести мужчина не испытывал и занимался любимым сердцу делом. Буквально пару минут назад менеджеру позвонил заказчик, и Герберт, сначала заглянув в свой кабинет и обнаружив там одного работающего Сиэля, уже сломя голову несся в бар, расположенный на первом этаже, будучи обеспокоенным за самовольное исчезновение Себастьяна с рабочего места, но почему-то искренне считая, что он там. - Черт! - Одним махом залив в себя уже второй бокал виски, Михаэлис приложился лбом о барную стойку. - Эй, еще только утро, куда наяриваешь? - обеспокоенный Герберт присел рядом с Себастьяном и положил руку тому на плечо. - Этот мальчишка! – резко поднявшись и сжав руки в кулаки, зло прошипел брюнет. - Я бегаю за ним, унижаюсь, а ему плевать, словно так и должно быть. - Да успокойся же ты, наконец! Мы так давно знакомы, а меня продолжает удивлять твоя слепая самоуверенность. Еще сутки назад ты думал, что твоя юношеская любовь на небесах. А сейчас, после столь долгого разрыва, винишь его в равнодушии, - менеджер непонимающе уставился на него. Ведь этот дьявол паинькой никогда не был, а с появлением этого малыша, как по-волшебству, стал слушаться. Михаэлис опомнился и сделал для себя какие-то важные выводы. Себастьяну удалось сработаться с Гербертом, во-первых, потому что он оказался одним из тех немногих, которых он считал приятными внешне, но не хотел выебать, а во-вторых, менеджер относился к писателю как к равному себе, чем не раздражал, и мог всегда подкинуть парочку дельных советов, безумно необходимых Себастьяну в определённые отрезки жизни. - Да, наверное, ты прав. Просто я смотрю на него... он был такими милым мальчиком, который не засыпал по ночам без моей помощи. Я читал ему, держал за руку... Различия колоссальные: неудивительно, что я не смог его признать с первого взгляда. Внешне он тоже изменился, а взгляд стал до дрожи безразличный. Прежним остался лишь удивительный цвет его глаз. И я не знаю, как жить, если не удастся сломать между нами этот барьер, - Себастьян было чуть не окликнул бармена, желая попросить еще грамм пятьдесят, как Герберт резко стащил мужчину с высокого стула и повел в уборную, чтобы умерить пыл брюнета и огородить от глупостей. - Я даже сначала не поверил, что передо мной Сиэль, - отчаянно взмолился Михаэлис: - я видел сходство, но отказывался это воспринимать, полагая, словно это одна из моих очередных иллюзий. Облокотившись о дверной косяк и подогнув под себя ногу, менеджер молча наблюдал за умывающимся брюнетом. Тот, чтобы уж наверняка остыть, полностью засунул голову под струю холодной воды и запустил пальцы в волосы. Закончив охлаждать голову, он резко поднял ее вверх, отчего капли разлетелись в разные стороны, а белая рубашка мгновенно стала мокрой, впитывая в себя капли, падающие с кончиков черных волос. - Кстати, я чего тебя искал… - вдруг начал менеджер, но как-то неуверенно, будто вовсе не хотел продолжать говорить. Такая нерешительность заставила Себастьяна повернуться лицом к Герберту и заинтригованно на него посмотреть. - Мне позвонил один из наших заказчиков и умолял об ужине с ним сегодня. Надеюсь, ты понимаешь, что я не мог ему отказать, - извиняющимся тоном проговорил менеджер. - Да все в порядке, чего ты так напрягся? – дружелюбно улыбнулся Себастьян и, подойдя ближе, похлопал коллегу по плечу. – У меня на вечер планов нет, а Сиэлю будет полезно с практической точки зрения познакомиться с человеком, любящим и уважающим писателей, - приподнятым тоном пояснил Михаэлис, вспоминая, что на встрече с заказчиком обязательно должен присутствовать менеджер, писатель и его главный редактор – такие правила. - Так-то оно так… - Герберт продолжил мямлить и шарахаться от любого движения писателя, словно тот ему за что-то врежет. Полушепотом он произнес: - Встреча с Клодом Фаустусом. В повисшей тишине послышался недовольный скрежет зубов со стороны Себастьяна, а в глазах отразились презрение и ненависть. - Терпеть не могу этого распускающего руки очкарика, - Себастьян начал зловеще пощелкивать костяшками пальцев. – Надеюсь, ты понимаешь, что Сиэля мы с собой взять не можем? Этот богатенький слизняк может навредить юному господину. - Ты должен взять его с собой, и это не обсуждается, - настойчиво проговорил менеджер, жестикулируя перед лицом мужчины. - И не беспокойся насчет безопасности Сиэля. Уверен, этот малый надоест нашему богатенькому ловеласу быстрее, чем ты моргнуть успеешь. Знаешь же, что он невыносим. А проблемные детки Клода Фаустуса не интересуют. Вдруг дверь в туалет заскрипела, и в проходе появился знакомый силуэт невысокого утонченного юноши. - Сиэль, что ты тут делаешь? – пытаясь скрыть свою недавнюю агрессию, максимально нежно поинтересовался Себастьян. - Проверяю по базе: кто такой этот ваш Клод Фаустус, - держа в руках навороченный мобильник, спокойно ответил Фантомхайв. - Ты не поедешь! – собственнически заявил Себастьян и грозно уставился на мальчика. - Я в состоянии о себе позаботиться, - самодовольно ответил Сиэль, уткнувшись носом в экран сотового телефона. - И это мне говорит тот, у кого на шее полно засосов? – демонстративно разведя руками, брюнет только продолжал повышать тон, хотя и вовсе не хотел показаться грубым. Он просто знал об истинной натуре Клода, стремящегося разрушить все, что дорого Михаэлису. Вдруг Сиэль оторвался от мобильника и сделал шаг в сторону брюнета, снова вызывающе смотря в его глаза, но этим же и соблазняя: - Вы должны доверять мне. Мы ведь коллеги. Ответа от кого-либо не последовало, лишь сдающийся вздох со стороны Себастьяна.

***

Никто не заметил, как быстро пролетел день и на смену ему пришел многообещающий вечер. Трое мужчин быстро преодолевали километр за километром благодаря менеджеру, умело ведущему новенький "мерс". Путь к роскошному ресторану, где должна была состояться волнительная встреча, становился все короче. - Как думаешь, моя новая книга достаточно хороша? Почему-то сегодня с утра мне показалось, что начало нудное, - Михаэлис, который раньше никогда не сомневался в своем творчестве, как-то грустно обратился к редактору, надеясь, что хотя бы он развеет эти глупые мысли. Но мальчишка никак не отреагировал, продолжая смотреть на быстро сменяющуюся и размытую картину города за окном стремительно несущейся машины. – Прошу тебя, Сиэль, - шепотом произнес Себастьян и взял редактора за руку, трепетно касаясь холодными длинными пальцами нежной кожи. – Мне нужен твой совет… - Вы удивительный человек, - все еще смотря в окно, глубокомысленно произнес редактор. – Стать невероятно знаменитым еще при жизни удается отнюдь не каждому писателю. Вашим главным козырем является то, что вы видите истинную суть людей, которую они так тщательно пытаются скрыть за своими лживыми масками. Но если вы продолжите анализировать других, избегая демонстрации себя настоящего, то угаснете также быстро, как дешевая свеча. Вы пишете про любовь и пытаетесь показать, как она прекрасна и светла, рассказываете разнообразные живые истории, переполненные болью и страданиями, но всегда счастливо заканчивающиеся. Вы, может, и неосознанно, но пытаетесь разжечь в людях огонек веры в настоящие чувства. И я уверен, вам удастся достучаться до сердца каждого, кто прочтет ваше творение, но только после того, как вы сами поверите в то, что пишете, - наконец редактор оторвал взгляд от злосчастного окна и посмотрел на руку писателя, которая сильно сжимала его кисть. Задержавшись на мгновение, словно наслаждаясь жарким прикосновением мужчины, Сиэль все же вернул ясность ума и выдернул руку. Но перед тем как вновь отвернуться к бездушному прозрачному стеклу, он бросил в сторону Себастьяна кроткий взгляд, несмотря на мимолетность которого Себастьян все же успел уловить кричащее «я в тебя верю». Не заметить такой серьезный шаг в сторону близости было бы просто преступлением со стороны Себастьяна, поэтому он, не скрывая своей благодарности за сказанные мальчишкой слова, мечтательно рассмеялся, а в голове промелькнуло: «Лед тронулся». - Просил же, обращайся ко мне на «ты».