Пробуди во мне страсть

С большим трудом приоткрыв глаза, Сиэль недовольно сощурился из-за пронзительно яркого света вокруг. Кое-как придя в себя, он попытался приподняться, но все его попытки потерпели крах – по всему телу распространилась изнурительная слабость, даже легкий поворот казался катастрофически сложным для выполнения. - Действие препарата скоро закончится, - поблизости послышался голос Клода, прозвучавший подозрительно дружелюбно для подобной ситуации. - Я, откровенно говоря, не собирался применять его этим вечером, ношу его для свой защиты в случае нападения, - мужчина присел рядом с Сиэлем и ухмыльнулся, затем поднес к губам бокал с красным вином и, сделав небольшой глоток, отставил его и принялся расстегивать рубашку на теле юноши. – Ты на удивление спокоен, не боишься меня? - Бояться вас – много чести, - слабо произнес Фантомхайв. Выражение его лица оставалось неизменно холодным, словно происходящее его вовсе не касалось. Фаустус поправил очки и звонко рассмеялся. Он ведь лучший друг Себастьяна с тех самых пор, как себя помнит. Он знал историю его жизни в мельчайших подробностях, знал его жизнь лучше, чем собственную. И, конечно же, ему не составило труда определить, что перед ним настоящий Сиэль Фантомхайв. Тот, за кого Михаэлис отдал бы свою жизнь без колебаний. Медленно и неуверенно проведя кончиками пальцев по оголенному торсу, Клод прикусил губу – кожа юноши была приятнее шелка. С каждым прикосновением Фаустуса одолевала предательская дрожь по всему телу, которая ни с чем не шла в сравнение – трепетно и аккуратно касаясь тела, он испытывал полноту наслаждения. Многие всю жизнь тратят на то, чтобы хоть раз испытать момент высшего наслаждения, - и от одной мысли об этом, от счастливого осознания, что в данную секунду он мог вдоволь насладиться чувством, которое невозможно забыть, Клод, одурманенный, сходил с ума. Чтобы сдержаться и отпрянуть от юноши – одной силы воли ему будет недостаточно. - Позволь спросить, пока я еще не зашел слишком далеко. Куда подевалась твоя человечность? Ты так юн, а выглядишь опустошённым. Ты способен хотя бы на какие-нибудь чувства? – Клод поднялся к лицу Сиэля и уставился на того неподдельно заинтересованным взглядом, чуть касаясь своими волосами лица Фантомхайва. - И в какой же момент я стал похож на человека, изливающего свою душу каждому встречному? – Клод даже отпрянул, услышав резкий и властный ответ – удивительная способность Сиэля преподносить себя в любой ситуации как главного не переставала поражать. Такое впечатление, что все случившееся было им запланировано или предвидено, словно что-то происходило только потому, что он позволял этому происходить. Он выглядел так, будто непрерывно играл шахматную партию – и этот рационализм пугал. – Что вы, Фаустус, что Михаэлис… не перестаете меня удивлять. Постоянно задаете странные вопросы. Мое прошлое, настоящее и будущее вас не касаются, - действие препарата ослабло, и Сиэль нашел в себе силы оттолкнуть Клода и влепить тому резкую и довольно сильную пощечину, оставляя на щеке мужчины помимо красного следа маленькую кровоточащую царапинку – юноша случайно повредил кожу перстнем. – Я слышал, что вы лучший друг Себастьяна. Пускай я находился рядом с Михаэлисом совсем немного, но заметил к себе явный неподдельный интерес. И здесь возникает вопрос: как вы, предатель и похититель людей, смеете называться другом и лезть ко мне с вопросами о чувствах? - Верно, мы с Себастьяном лучшие друзья. И именно поэтому ты здесь, - Клод как-то грустно улыбнулся, запустил руку в волосы и запрокинул вверх голову. – Мне нужно кое-что тебе отдать.

***

Лихо припарковав сияющий мерс, Герберт быстро вынул ключи и помчался за Себастьяном, который уже бежал по направлению к квартире Фаустуса. В своей голове Михаэлис рисовал страшные картины расправы над другом, преодолевая лестничные пролеты один за другим. Найдя нужную дверь, он со всей силы влетел в нее в надежде ее выбить. Неудачная попытка, но попробовать стоило. Себастьян, конечно же, не ожидал, что чертов Клод приветливо откроет ему дверь. Но он все же удивился, когда услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Себастьян уже готов был броситься на друга, как только двери откроются, но перед ним показалась парочка визжащих пьяных девиц. - Сара, боже мой, ты только посмотри, каких красавчиков они нам прислали! Ю-ху! А ты еще отговаривала меня звонить в эскорт службу. Вторая девушка вообще потеряла дар речи, пялясь с открытым ртом то на Михаэлеса, то на Герберта. Мужчины опомниться не успели, как их затащили в квартиру озабоченные дамочки и закрыли за собой дверь. - Вы нас неправильно поняли, - попытался объяснить Батиста, пока с него пытались стащить рубашку. - Нам нужен Клод Фаустус! – грозно произнес Себастьян, и леди на секунду зависли. – Мы вовсе не стриптизеры. Мы ищем одного человека. Судя по тому, как девушки отошли на шаг назад и нахмурили брови, было понятно, что они отчаянно пытались сложить все воедино в своей пьяной голове. - Он съехал отсюда неделю назад, - наконец сказала Бриана и провела рукой по шее. – Он предупреждал нас, что сюда может явиться один очень настырный красноглазый брюнет и потребовать от нас информацию, но Клод настоятельно просил нас не рассказывать ничего. - Но он вовсе не упоминал, что этот брюнет такой сексу… красавчик, - кокетливо произнесла Сара, заикаясь и слегка пошатываясь. – Клод оч-чень некрасиво поступил. Так что мы вполне можем отомстить ему и все вам рассказать, но… - тут Сара прервала свою речь, чтобы выпить немного виски прямо из горла бутылки. – Вы должны порадовать нас хорошеньким стриптизом. - И если нам понравится – информация ваша, - тут подключилась Бриана и захлопала в ладоши, чуть подпрыгивая, словно маленький ребенок. Если бы не Батиста, Михаэлис бы давно уже показывал этим двум лапочкам все прелести BDSM. Отведя писателя в сторону, Герберт положил тому руки на плечи, наклонился к уху и едва слышно прошептал: - Просто помни, почему мы здесь. Мы должны найти Сиэля. Если бы только Герберт знал, как успокаивающе мог действовать на несносного брюнета. Михаэлис глубоко вздохнул - напряжение, повисшее над писателем, постепенно начало рассеиваться. Пять. Себастьян развернулся в сторону девушек, прикрыв глаза. Четыре. Грубо прикусив губу, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Три. Запустив руку в волосы, слегка запрокинул голову, касаясь губами плеча. Два. Медленно выдохнув, провел указательным пальцем по нижней губе и слегка прикусил его. Один. Открыл глаза. Они искрились небывалым дьявольским огнем. Пускай сейчас он танцевал для этих девушек, но душой и мыслями он сейчас в другом месте и с другим человеком. Ему нужен только Сиэль. Только он знал самое сокровенное этого невыносимого мальчишки. Он знал все его слабости и пристрастия. Он знал, кого он любит. Герберт включил подходящую музыку. Девушки томно вздохнули и, усевшись напротив Себастьяна, начали пристально за ним наблюдать, не желая упустить ни секунды. Поначалу они хихикали и даже старались как-то комментировать действия Себастьяна. Но по ходу танца каждой из них начало казаться, что весь мир исчез, а он танцует исключительно для нее одной. Неудивительно, что даже малейшие движения брюнета оказывали столь мощное и властное воздействие – Себастьян играл взглядом, удостаивая вниманием каждую, он просто делал то, что должен, и как обычно отдавался занятию полностью, как творец своему творчеству. Чарующие движения изгибов его тела и завораживающая пластика движений прочно приковали к себе взгляды всех, кто находился в этой комнате. Девушки, безумно возбужденные, только и мечтали, как прикоснуться своими пылающими губами к нежной, бледной коже писателя, но не могли даже шелохнуться. Покрывшись мурашками, они лишь нервно ерзали и прикусывали губу, дабы подавить вырывающиеся стоны. Смотреть на Себастьяна становилось все сложнее: они, будто одурманенные или заколдованные, постепенно переставали соображать и дышали все медленнее. - Где Фаустус? – пронеслось в голове каждой из них. - В коттедже… в котором вы с ним играли каждым летом в детстве…

***

- Наконец-то я тебе его верну, а то мне уже надоело его возить за собой повсюду, - Клод попытался сесть ближе к юноше, но передумал, встретившись с серьезным взглядом, и, смутившись, сделал большой глоток вина. - Чайный сервиз? Вы сейчас серьезно? – Сиэль равнодушно крутил в руке фарфоровую чашку, сделанную из кобальта и бирюзы, с изображенной на ней синей розой. - Паршивец! - Клод удивленно уставился на мальчишку и хотел было тому врезать за надменный взгляд. – Ты, неблагодарный любитель попить чайку, какого черта я тогда столько лет хранил его для тебя? С того момента, как тебе подарили этот сервиз, ты даже и слышать не хотел о существовании других! – психанув, Клод допил вино из бокала и развалился в кресле напротив. - Не уподобляйтесь Себастьяну – не лгите мне о том, чего не было. - Ты же сейчас не серьезно, да? Это, черт возьми, сервиз самого Поль де Ламери! – но не увидев в глазах Сиэля и искры понимания, Фаустусу стало даже как-то грустно. – Ты не помнишь, кто тебе его подарил? В ответ лишь молчание - Сиэль продолжал рассматривать подарок. Когда Сиэлю исполнилось девять лет, Себастьян подарил ему на день рождения этот сервиз. Стоило ли говорить, что шестнадцатилетнему парню сделать столь дорогой подарок было очень не просто? Будучи сиротой, Михаэлис работал круглыми сутками на трех работах одновременно и еще успевал каждый вечер заглядывать в поместье Фантомхайвов и проводить время с мальчишкой. Никто бы не выдержал столь изнурительных нагрузок, но Себастьян был одурманен мечтой осчастливить любимого человека. И, увидев, как в конечном итоге радовался Сиэль, понял, что это и есть смысл его жизни, ради которого он будет стараться изо всех сил. - Вы для этого меня сюда привезли? – нагло изогнув бровь, поинтересовался редактор и взмахнул волосами. - Не нарывайся! Я, между прочим, из последних сил держусь, чтобы не всадить тебе, - выпалил Клод и скрестил руки на груди. - А вырубили меня зачем? - Потому что изначально план был другой. Я думал, что ты меня помнишь, просто притворяешься. Я надеялся, что, придя в уборную, ты, таким образом, проявил ко мне симпатию. Но глупо себя обманывать – ты до сих пор безумно любишь этого невыносимого дьявола. - Что вы несе… - О, а вот и гости, - внизу послышался звон разбитого стекла. - Нет, чтобы войти через открытую дверь, так он выбил окно, - Клод закатил глаза и отошел подальше от Сиэля, надеясь, что его убьют не сегодня. - Иди сюда, ошибка природы, дырки в тебе делать буду! – в зале показался Себастьян с расстегнутой рубашкой и взъерошенными волосами, а за ним запыхавшийся Герберт. Но заметив Сиэля, сидевшего на диване с чашкой в руках, Михаэлис замер. В его голове молниеносно начало проноситься «пожалуйста, пусть только он помнит». Страх, что Сиэль не помнил и этого, будто парализовал его. Он не мог произнести и звука. Сейчас он смотрел в глаза самому дорогому человеку, ради которого он готов на любые безумства. И единственное, чего он хотел, так это то, чтобы Сиэль вспомнил хотя бы это - подарок, который стоил Себастьяну частички души. Но Михаэлис знал, что зря тешит себя надеждами – если юноша не помнил его самого, то уж тем более не помнил этого. Не заметив явных признаков насилия, Себастьян облегченно выдохнул. Убивать Клода как-то даже расхотелось. - Подвезешь меня домой? – вдруг произнес Сиэль и, приподнявшись, начал упаковывать сервиз обратно в коробку, чтобы забрать его с собой. Себастьян слабо кивнул, хотя знал, что редактор этого не увидел. Одарив Клода ненавидящим, но в то же время дружеским взглядом, писатель развернулся и направился обратно в машину. Уже в салоне, когда автомобиль тронулся, Сиэль, засыпая, обессиленно облокотился на плечо писателю и едва слышно прошептал: - Люблю синие розы, очень люблю…

И не существует муки страшнее, чем ненависть и любовь.