Пробуди во мне страсть

Я просыпаюсь в холодном поту, Я задыхаюсь в кошмарном бреду

«- Ну же, Сиэль, ты должен отпустить мою руку! - Ма-амочка, - всхлипывая, протянул мальчишка, - не бросай меня. - Кто-то должен помочь папе… - проговорив, женщина, словно прощаясь, наскоро поцеловала ребенка в лоб и помчалась к его отцу. А Сиэль лишь стоял, не в силах пошевельнуться, и смотрел на фигуру родной матери, быстро удаляющуюся по направлению к особняку, объятому ярким пламенем. Малыш неустанно продолжал повторять себе «беги к ней, ты должен ей помочь», но не мог сделать и шага». - Беги! – Сиэль резко вскочил на кровати и стал откашливаться, задыхаясь. Ему безумно не хватало воздуха. Он был страшно напуган, а все тело пылало от нахлынувшего жара. Он был крайне неприятно удивлен – ведь подобные сновидения ему не снились довольно давно. Он уже и забыл, как могло бешено стучать сердце, когда ты напуган. Прохладный душ, с горем пополам, смог вернуть редактору ясность ума. Но если быть честным по отношению к себе – Сиэль понимал, что-то в его жизни в корне изменилось и теперь меняло и его самого. На работу идти ему совсем не хотелось - тут надо сказать спасибо не только кошмарному сну, но еще и Клоду, из-за которого в теле все еще ощущалась слабость. Как нельзя кстати Сиэль увидел непрочитанное СМС на своем мобильнике:

«Сегодня у тебя выходной. Отдыхай и набирайся сил. Герберт Батиста».

Зайдя на кухню, Фантомхайв был приветливо встречен Витторией, которая не переставала лучезарно улыбаться и хлопотать под тихо играющую классическую музыку. - С добрым утром, господин! Вы как раз вовремя – ваш любимый пирог готов, - промурлыкала служанка и, достав из духовки выпечку, стала ее нарезать к столу. – Вам как обычно зеленый чай с жасмином? - Благодарю, но нет. Лучше черный. Без добавок. И… - на секунду он замешкался с ответом, оглянулся по сторонам, словно хотел сказать что-то, о чем не должны знать другие. – Используй тот сервиз, который я вчера поставил на чайный столик. Виттория управилась со своими обязанностями довольно быстро и, поняв, что больше Сиэль в ней не нуждался, удалилась. Редактор выдохнул и, сделав глоток, стал рассматривать чашку с изображенной на ней синей розой. Сиэль и не помнил, чтобы чувствовал себя когда-либо таким напряженным. Клод вчера спросил его: не помнит ли он, кто ему подарил этот сервиз? Сначала Сиэль и мысли не собирался допускать, что сказанное Фаустусом – правда, но то, что он, глядя на этот подарок, чувствовал, что с ним связанно что-то сокровенное - не давало ему покоя. Он действительно любил синие розы и никак не мог понять, почему они ему так дороги. Изначально он думал, что они связаны с его семьей, но не был уверен в этом. А теперь Фантомхайву казалось, что такой подарок ему сделал Себастьян, хоть и Клод этого ему не говорил. «Вдруг мы действительно были знакомы?» - мысли, заполонившие юную голову, разрушали Сиэля. Он не мог вспомнить, когда последний раз испытывал такие сильные чувства к чему-либо или кому-либо. После приснившегося ему сегодня кошмара ему казалось, словно теперь с ним что-то не так. После встречи с Себастьяном все в его жизни пошло наперекосяк. Да, конечно, Сиэль не радовался тому, что не помнил большую часть своей жизни, но не так уж и сильно грустил из-за ее отсутствия. Он просто жил и наслаждался каждым днем, учился, стремился быть первым во всем и успешным, добивался всего своими силами и много работал. А теперь его голова была в основном забита желанием узнать, как Себастьян связан с его прошлым. Сиэль, просыпаясь каждое утро, чувствовал себя спокойно, умиротворенно, в какой-то степени равнодушно. Он мог со многими общаться, мог ходить гулять с другими компаниями или сидеть дома и читать книги. Он мог увлекаться абсолютно разными вещами, но он ни к чему не испытывал глубокой заинтересованности. На поверхностном уровне мог заниматься абсолютно всем, но поистине наслаждаться тем, что он делает, - не мог. А после встречи с Михаэлисом он начал замечать, что его что-то беспокоит, раздражает или, наоборот, что-то радует, он начал чувствовать что-либо – и это его пугало. Ему то больно, то хорошо, то весело, то грустно. Ему страшно, он просто на грани того, чтобы отказаться от такой реальности, что значит - отказаться от Себастьяна Михаэлиса.

***

Вся проблема в том, что хоть Себастьян и Клод были умопомрачительны и дьявольски прекрасны, нравились практически всем, но защищать хотелось вовсе не их, а Сиэля. Оберегать его, любить его. Если мимолетное помешательство и могло позволить тебе отдаться такому как Себастьян или Клод, то всю жизнь прожить хотелось вместе лишь с таким, как Сиэль. Именно поэтому Сиэль был намного могущественнее тех, кто его окружал. Он чист душою, он не лукавил. Он не предавал других. Не делал того, что ему не нравилось. Вел себя вполне естественно. Да, в какой-то мере он недоверчивый, не мог воспринимать доброту людей и заинтересованность в его жизни как что-то нормальное, ибо думал, что все охотятся за его деньгами или за его секретами. Но зато он тот, на кого можно было положиться и кому можно доверять. Не многим дано представить себе, как страшно забыть большую часть своей жизни. Как страшно не знать, что ты из себя представляешь, кем ты был, что ты делал, с кем ты общался. Редко кто может понять, как тяжело снова начать доверять людям, о которых ты в принципе ничего не знаешь. Ведь ты уже взрослый и больше не можешь доверять кому попало и совершать глупые ошибки. Ты просто боишься, ведь подобные ошибки могут стоить тебе жизни.

***

Думая о том, как можно провести свой выходной, Сиэль вспомнил, что в свете последних событий совсем не заходил в кабинет отца и не разбирал материалы, что там остались. Наверное, к счастью, что из всех комнат поместья уцелел только отцовский кабинет. Все свободное время Сиэль проводил в нем – книг, разных записей, документов и писем, разных отцовских мелочей там было предостаточно, чтобы хоть что-то узнать или вспомнить о прошлом своей семьи. Доступ ко всему этому он смог получить только чуть менее года назад - наконец переехав в поместье. Осматривая кабинет, Фантомхайв, неожиданно для себя, засмотрелся на вид из окна. Он подошел поближе, а в его голове в этот момент всплыли странные обрывочные воспоминания о том, что на улице было дождливо и холодно, а он в этот момент сидел на подоконнике и смотрел как сейчас из окна. Его руки сами потянулись вниз, нащупывая что-то под подоконником, словно мышечная память управляла его телом в этот момент. Облокотившись, Сиэль на ощупь заметил странный выступ под подоконником: там была перегородка, сняв которую он нашел много писем. Взяв одно из них, Сиэль был крайне удивлен, увидев имя отправителя: «Себастьян Михаэлис». Все конверты были вскрыты, и ему оставалось лишь достать содержимое и прочитать. «13 февраля 2004 год. Снова пишу тебе глупое письмо, а потом ты найдешь в нем кучу ошибок. Но в этом весь ты… надеюсь, тебе понравились шоколадные кексы в моем исполнении». - Какое странное письмо… - задумчиво произнес Сиэль и принялся доставать следующее. Ему было немного непонятно: Себастьян пек кексы для его отца или… что? «20 апреля 2004 год. Если еще раз притащишь всех бездомных животных в округе домой и свалишь все на меня – твой отец перестанет впускать меня в ваш дом. Любая твоя шалость – мое наказание». «1 января 2004 год. Я, конечно, мог догадаться, что ты сделаешь для меня невероятный подарок, но такого безумства я от тебя не ожидал. Спасибо тебе, мой маленький господин, и с Новым Годом!»

***

В это же время Себастьян ловко припарковал машину в саду красивой усадьбы. Предчувствуя, что в такой прекрасный день хозяйка дома окажется в саду, Михаэлис направился к беседке, стоящей прямо на берегу маленького озера. Повсюду были высажены в ровные ряды кусты красных роз, а где-то неподалеку слышался шум фонтана. - Здравствуйте, мадам Рэд, - слабо поклонившись, Себастьян поднялся по ступеням беседки и направился в сторону женщины, которая уже мчалась с распростертыми объятьями ему навстречу. - Дьявол всемогущий, Себастьян, неужели это ты! – постоянно взвизгивая от радости, красноволосая леди крепко обняла мужчину, прижимаясь к нему всем телом. – Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты меня так не называл, негодник! - Простите, тетушка, - уголки губ Себастьяна едва дрогнули. Он, конечно, безумно любил эту женщину, как родную тетю, но в то же время ненавидел – и тому была причина. - Присаживайся, дорогой мой, - распорядившись, чтобы им принесли чаю, мадам Рэд уселась поближе к мужчине и, не выпуская его руку из своих, начала требовать рассказа о всем времени, пока они не виделись. - Я бы с радостью вам все рассказал, но все же я приехал по делу, - и снова в его глазах сверкнул дьявольский огонек, отчего женщина слегка напряглась и даже побледнела. Они не виделись с того самого дня, когда случился тот ужасный огненный инцидент… - Какое право вы имели скрывать от меня тот факт, что Сиэль жив? Рот мадам Рэд слегка приоткрылся; казалось, что вот-вот – и она потеряет сознание. Пару раз она пыталась что-то сказать в ответ, но изо рта выходили лишь непонятные звуки. - Я… как? ты ведь не шутишь? – женщина опустила голову вниз, не желая показывать навернувшиеся на глаза слезы. – Как ты мог только подумать, что я бы скрыла от тебя такое… ты ведь… - всхлипывая, она уже совсем не стеснялась своего поведения и, совершенно забыв о том, что она хотела выглядеть сильной, прильнула к груди Себастьяна, а тот, немного замешкавшись, все же положил свою ладонь ей на голову. – Все это время я не пыталась с тобой связаться только потому, что знала, какая невыносимая боль тебя разъедает… Сиэль и ты… вы ведь одно целое, - Себастьян в ответ на это лишь ухмыльнулся и вспомнил, как равнодушно теперь этот негодник к нему относился. – Но… где он сейчас? Как ты его нашел? - Он сам пришел ко мне в качестве редактора, - «я верил в то, что он жив» - вдруг промелькнуло в его голове, и Себастьян мгновенно почувствовал прилив сил. – Но есть одна проблема – он ничего обо мне не помнит. - Бедный мальчик… при таком раскладе он и меня не вспомнит. Какой он сейчас? - Несносный и бесстрастный, но все такой же умопомрачительно прекрасный… - Ты должен меня к нему отвезти! – пролепетав это максимально жалостливым голосом, мадам захлопала глазками, как бы уговаривая Себастьяна. - Вы же знаете, что со мной подобные штучки не работают… да и не время сейчас, чтобы Сиэля с родственниками знакомить. Его позиция – никому нельзя доверять. А на мои знаки внимания он с самого начала проигнорировал. - Себастьян Михаэлис! Я тебя не узнаю! Не смей распускать нюни и превращаться в жалкое подобие мужика. В связи с тем, что вы созданы друг для друга, тебе и труда не составит его вернуть, - снова вернув себе самообладание, женщина вскочила на ноги и, активно жестикулируя, стала высказывать свое мнение по этому поводу. - Только давайте без нотаций… - Себастьян насильно обнял женщину, зная, как она любила его объятия, и продолжил: - сдаваться я уж точно не собираюсь… Я ни за что не позволю себе потерять его снова! И вас я буду держать в курсе всех событий. Вы встретитесь с ним сразу, как он будет готов. А пока… не делайте ничего необдуманного.

***

Почему именно в тот день, когда Сиэль сдуру решил приехать в гости к Себастьяну и извиниться перед ним за то, что не поверил, что они были знакомы, Михаэлиса дома не оказалось? Редактор хоть и был не заинтересован в отношениях или неожиданно объявившихся знакомых, но все же воспитание ему не позволяло делать людям больно. Фантомхайв, чувствуя себя виноватым перед уважаемым писателем, в течение долгого времени просидел у того на крыльце, а впоследствии уснул…