Сказка быль, да в ней намек...

А в это время… Царство Саветы. Длинные отрезы ткани, скрывающие стены пещерного свода, мерехтящие факелы, потрескивая огнем, освещающие царские покои, здесь тишь и блажь хозяйки сих апартаментов. Огромная каменная кровать выстлана пуховой периной, застеленная белоснежным тончайшим шелком, прихоть Правительницы. Кровать занимала едва ли не половину свободного пространства. Напротив нее - широкий камин со всегда горящим огнем и множество картин самой Саветы. Одна из них, вот, в самом центре. Правительница, выпятив свою шикарную грудь, стоит, победно улыбаясь на останках драконьего дворца. Да, в тот день она была уверена, что это - ее окончательная победа. Но не судилось выдворить ящеров с острова. Один из магов, пожертвовав своей никчемной жизнью, сотворил великое волшебство и змеелюды были отброшены с завоеванных земель. Картина слева от царской постели, Савета за мольбертом. Она рисует... Взглянув на рисунок, всякий передернет плечами и отойдет, шепча охранные заклинания. Искаженные лица, угловатые формы, полные презрения глаза - вот что выходит у правительницы на холсте каждый раз, когда она берет карандаш в руки. Даже позировать никто добровольно не желает. Потому как считается едва ли не проклятием быть нарисованным правительницей. Тот, кого она запечатлевала, в скором времени мучительно умирал. И ни один лекарь не был способен излечить беднягу. Савета любила роскошь, тяжелую мебель из дорогих пород дерева ей доставали с любых островов этого мира, лучшие ткани, редчайшие растения украшали этот подземный дворец. - Нет, мне надоела эта марионетка, - визгливый голос, казалось, взорвал царские пещеры, правительница была в гневе. Поднялся шум и метушня. Лизоблюды поспешили утешить змеелюдку. - Повелительница, вы сегодня необычайно хороша, потрясающий вид и шикарная прическа, - один поперед другого, кланялись и пресмыкались, подлащивались к надувшей губы Правительнице. Та, морщась от их слов, словно от зубной боли, покинула кровать. - Да, я сегодня хороша, - поправив каскад своих темных волос, она легко за руку вышвырнула очередную игрушку из своей постели и ушла в ванную. Девушка, что имела несчастье стать новым увлечением Саветы, сломанной куклой замерла на полу. Ее глаза были пусты, а душа выпита, как чаша вина. - Быстренько-быстренько, уберите эту грязь, - засуетился личный распорядитель правительницы. - Замените ее на что-то более живое и, желательно, сопротивляющееся. Наша несравненная повелительница в настроении "охотницы". Слуги подобрали бывшую игрушку, таща ее тело по каменным ступеням, и, словно пыльный ковер, выбросили в яму, служившую отхожим местом. Затем, тихо перешептываясь и обмениваясь последними сплетнями, спустились в подземелье за новым развлечением для правительницы. Осмотрев пленников, двое слуг заспорили, кто из закрытых в клетках невольников на этот раз сможет усладить разгневанную Савету. Выбор пал на молоденького кентавра. Он и посильней и повыносливей будет. Опутав брыкающегося пленника кольцами своих хвостов, слуги поволокли его в апартаменты Саветы и, оставив там, плотно закрыли двери. Кентавр поднялся на ноги. Помотав головой, дабы разогнать наведенный туман и слабость в теле, приготовился к последнему в своей жизни бою… бою за свою смерть. Ванна - громадный бассейн, выдолбленный в своде пещеры, имеющий приток свежей и чистой воды и природный отток. Поплескавшись какое-то время, правительница привела себя в состояние некого умиротворения и спокойствия. Настроение поднялось и, покрутившись возле огромного, на всю стену зеркала, посмотрела на себя. Длинные смоляные, спадающие до груди пряди волос, тонко сжатые губы, словно две небрежно прорисованные линии, серого цвета глаза без капельки сострадания и от этого кажущиеся мертвыми, довольно невысокий рост и довольно хрупкое телосложение. Окинув себя еще раз взглядом, и удовлетворившись увиденным, развернулась и пошла в спальню. Там ее уже дожидалась очередная игрушка. Сильный торс, развивающиеся по плечам русые волосы и бьющие о каменное ложе передние копыта кентавра зажгли в Савете желание сломать. Да, именно подчинить, а не убить, заставить эту личность с диким норовом ползать у кончика ее хвоста. Ей хотелось уничтожить все зачатки собственного «я» этого пленника. А добившись этого, потом можно будет и вышвырнуть кусок уже ненужной плоти. Змеелюдка растянула губы в улыбке и подползла ближе. - Ну, что ты? Что так ведешь себя? Я же слабая леди, всего лишь женщина, которую каждый может обидеть… - приторно ласковый голос, словно мед, погружал сознание жертвы в некое подобие оцепенения. - Тебе ничего плохого не сделаю. Да и разве я могу? Посмотри на меня, - Савета покружилась вокруг себя, показывая мнимую слабость. - Ты такой сильный, красивый, я хочу пригласить тебя в свою семью, - убаюкивала она желание противиться. И уже через миг жертва была практически подчинена и доверчиво взирала на красавицу с немым восхищением. Поманив пальчиком, змеелюдка с удовольствием взирала на опутанную ее словесными сетями игрушку. – Вот и хорошо, ты же не дашь меня в обиду? Кентавр медленно приподнял голову и отрицательно помотал ей. - И убьешь тех, кто принес мне боль? Жертва оскалилась и приготовилась нападать на любого, кто посмеет даже взглянуть на эту женщину, заменяющую сейчас для него весь мир. Она казалась такой прекрасной и хрупкой, что в голове билась только одна мысль - оберегать ее от всех и всего! Поданный обед прошел, как обычно, скучно, кентавр сидел на полу у ног правительницы, подозрительно взирая на окружающих, словно выискивая тех, кто мог бы обидеть его повелительницу. Повелительница… именно так теперь пленник назвал Савету, повелительница души и тела. Правительница довольно улыбалась и, как верного пса, время от времени трепала по голове. Бросив пару кусков мяса своей игрушке, правительница откинулась на высокий стул и задумалась. Чем бы ей сегодня заняться? Как прогнать надвигающуюся скуку, это весьма нелегкое дело… - Арис! - вздыхая, позвала своего распорядителя. - Что у меня на сегодня запланировано? К ней тут же метнулся змеелюд с небольшим списочком, просматриваемым по ходу движения. - О великая, несравненная, очароват… - Прекрати, надоело, - лениво махнула рукой змеелюдка. - Переходи к делу! - Ох, вы себя совсем не бережете, - неодобрительно поджал губы распорядитель. - На сегодня у вас запланирован утренний урок рисования, послеобеденное дознание драконьего шпиона и на вечер вы желали дописать повесть. Весь народ жаждет услышать очередное приключение змея и воробышка, исходящее из-под вашего пера. Мы в нетерпении и глубочайшем покорстве ждем, когда у вас будет свободное время для написания очередной главы. Савета, польщенная лестью, милостиво махнула хвостом. - Да-да, мои дорогие, я помню, что вы ждете довольно долго, но враги не дремлют и своими коварствами пугают мое вдохновение, не давая возможности порадовать вас. Но думаю, после проведения казни настроение улучшится, и на этой осьмице вы таки прочитаете новую главу с упоением и, возможно, я даже напишу новое произведение. Распорядитель счастливо всплеснул руками и, кланяясь как можно ниже, пополз из обеденной залы. Дабы предупредить печатные верстаки, что скоро у них будет работа. Народу змеелюдов полагалось каждому наизусть помнить все нетленные произведения своей правительницы, как молодняк, так и более старшие поколения обязаны были четко следить за выходом новых творений и при каждом моменте расхваливать ее произведения. За нарушение назначалась только одна кара - смерть. Притом, казнить могли как старого, так и совсем ребенка. "Перед законом равны все", - так любила повторять Савета. И таким правилом руководствовались ее палачи. Выслушав распорядителя, правительница, вздохнув, дернула за цепочку, принуждая кентавра подняться на ноги, и поползла в верхние мансарды, где проходили ее уроки по рисованию. Нанять хорошего учителя было неимоверно сложно, потому как о склочном и жестоком характере правительницы не знали только младенцы. Арису пришлось чуть ли не в узел себя завязать, дабы обманом заманить хоть какого-то художника. Распорядителю удалось поймать одного из загулявших допоздна в таверне фея. Похитив крылатого и быстро прижав его хвостом к полу, ввел в курс дела. Правительница была довольна, что преподаватель «возжелал ее светлейшество» обучать мастерству, и отсыпала весьма щедрое вознаграждение своему управителю. Художник хоть и был от слова "худо", но отсутствием мозгов не страдал и понял, что чем он больше хвалит свою ученицу, тем больше живет. Поэтому каждый урок начинался… - О величайшая из величайших, о мудрейшая из мудрейших, о талантливейшая из талантливых! Правительница довольно улыбалась и таяла от лести. - Мне нечего вам больше передать, ваше мастерство превзошло давно уже мой скромный талант, так может, отпустите меня домой? Настроение змеелюдки падало и, нахмурившись и поджав губы, она, как правило, отвечала: - Я уверена, что какая-то крупица знаний у вас все же есть, так что желаю, дабы вы погостили у меня еще немного, - притом слово "погостили" выделялось жестоким тоном, и мастер, понурившись и склонившись в очередном поклоне, подчинялся пожеланию светлейшей. Так, не добившись и в этот раз позволения удалиться на родину, преподаватель вымученно улыбнулся и пригласил правительницу к мольберту. Кентавр сел рядом с Саветой, посматривая на нее преданными и полными восхищения глазами. Отведенный час для занятия рисованием тянулся неимоверно долго. Преподаватель то и дело промокал чело кружевным платочком, каждый раз убеждая нахмурившуюся правительницу, что все просто восхитительно у нее получается. И то не кривая линия, что вы, нет-нет. То так лег свет, да и вообще, натурщик сегодня определенно кривой. Наг, с которого сейчас рисовала Савета, и так давно попрощался с жизнью, теперь сидел вообще бледный, как полотно, дрожа всем телом вместе со стулом, на который взгромоздился до этого. - Нет, он точно кривой, - пожаловалась змеелюдка, когда очередная кривая линия легла на и так неудавшийся рисунок. - Асе, на сегодня мы закончили, - отложив карандаш, зло развернулась и пошла выполнять пункт номер два - допрос драконьего шпиона. Кентавр преданно потрусил за ней, полязгивая звеньями цепи от ошейника.