Cinnamon flavor

      Гэвин ненавидит всё, что его окружает. Ненавидит свою работу, из-за которой ему зачастую приходилось не спать ночами, доделывая грёбаные отчёты и гоняясь за преступниками. Ненавидит своих коллег, тупость которых доводит его до белого каления. Ненавидит всю свою жизнь, которая в самые нужные моменты поворачивается к нему жопой. Но больше всего он ненавидит Ричарда Декарта. Этот сексуальный, красивый, притягательный, невероятно сообразительный ублюдок, каждый раз вынуждающий сердце Гэвина биться с новой силой, скоро заставит его поседеть раньше времени!       Теперь Рид не мог спокойно работать. Ричард не давал ему спокойно работать, если быть точнее. Стоило им только оказаться наедине, Декарт без особого стеснения начинал проявлять знаки внимания к омеге. Да такие знаки, что всё нутро сжималось и вставало то, что не должно вставать (в данный момент времени)!       Но Гэвин слишком горд, чтобы уступить Ричарду (а ещё самому себе, своим чувствам и гребаной природе) и поддаться искушению. Да, он ломался. Да, вспоминая опыт прошлых лет, он боялся начинать новые отношения. Да, он ненавидел себя за это!       Любой другой на его месте давно забил бы на свои принципы и кинулся в объятия истинному альфы, но только не Рид. Гэвин не был бы Гэвином, если бы каждый раз не убивал себя своими тупыми мыслями, подавляя рвущиеся наружу чувства.       У них разница в шесть лет, причём старший из них двоих именно Гэвин. Что, если Ричард в один прекрасный момент найдёт более молодого и податливого омегу и уйдёт к нему? А что, если парень вообще ошибся, и они вовсе не истинные? И, вопрос, волновавший мужчину больше всего, как Ричард отреагирует на Алису? Как воспримет тот факт, что Гэвин родил от другого? Да, Рид всё ещё не рассказал ему! Не было повода. — У тебя в кармане что-то вибрирует, — Ричард бросил взгляд вниз, на секунду отрываясь от терминала. Он стоял прямо над Гэвином, оперевшись на его стул и буквально обжигая его щёку своим размеренным дыханием, в то время как детектив сидел словно на иголках, даже не обратив внимание на телефон. — Тебе кто-то звонит, или ты так развлекаешься? — шепнул на ухо омеге Декарт и тут же отстранился, уворачиваясь от удара. Гэвин попытался отогнать его, словно надоедливую мошку. — Слушаю? — прочистив горло, Рид принял вызов. — Что?! — он неосознанно повысил голос на полтона, тут же затихая под гневными взглядами коллег. — Понимаете, я на работе… Да… Я попытаюсь отпроситься, но не могу ничего обещать, — он тут же поднялся со стула и, едва не срываясь на бег, направился прямиком в кабинет Фаулера.       Ричард мог лишь со стороны наблюдать за тем, как Гэвин пытается объясниться… Извиняется… Благодарит. И так же пулей выскакивает из кабинета капитана. Если бы ему не нужно было остановиться возле стола, чтобы забрать ключи от машины, он бы пронёсся мимо Декарта, сбив того с ног. — Куда ты? — парень смог нагнать его только на улице. — Срочное дело, — неразборчиво пробормотал Гэвин и махнул рукой, садясь в автомобиль. Пара секунд и его уже нет. Вот бы он так на задания улетал, как на это «срочное дело».       Ричард, будучи потерянным, покорно вернулся на своё рабочее место. Весь оставшийся день можно было официально считать наискучнейшим. Теперь некого было доставать, не к кому было лезть и ловить тонны негодования и ругательств в свой адрес.       Парень начал беспокоиться. Если тогда причина отсутствия детектива была ясна как день, то теперь она покрыта мраком. Кто мог заставить Гэвина вот так просто сорваться с работы?       Беспокойное состояние Декарта не могло не остаться незамеченным Фаулером. Он позвал его к себе и попытался доходчиво объяснить, что волноваться не о чем, никто не умер, Гэвин тоже жив-здоров, у него просто небольшие… Семейные проблемы, с которыми он пообещал справиться как можно скорее и после двух законных выходных выйти на работу.       Ричард даже не догадывался, что в жизни Гэвина была та, кого он любил. И ради неё он готов был переплыть хоть весь мировой океан, в случае крайней необходимости. А сорваться с работы — это так, мелочи.       А ещё Декарт никогда бы не подумал, что в тайне будет выискивать чей-то адрес. Хорошо, что во всех личных делах прописано место жительства. Оставалось всего-то выкрасть нужную папку из кабинета Фаулера, явиться на место и молиться, чтобы разгневанный детектив ненароком не подстрелил его.       На следующее утро, когда Гэвин открыл дверь квартиры, он действительно был в шаге от того, чтобы всадить пулю в лоб чересчур любопытному напарнику. — Какого чёрта ты здесь забыл? — процедил Рид сквозь зубы, выглядывая из-за приоткрытой двери. Но Ричард не успел ответить, его прервал детский голосок: — Папа, это дядя доктор? — девочка выглянула из-за мужчины, с любопытством осматривая гостя. — Нет, дорогая, — Рид был сам на себя не похож, его голос мгновенно стал мягким и нежным, — это дядя, — но стоило ему обратить взор на напарника, как к нему вернулась привычная грубость, — который сейчас же свалит отсюда пока жив, — прошипел он. — Привет, — парень совсем не скромно отпихнул злобного Гэвина в сторону, подходя к девочке и нагнулся, равняясь с ней взглядом. — Меня зовут Ричард, — он протянул руку, которую тут же пожали. — Я работаю с твоим папой. — Я Алиса, — радостно пролепетала девочка. — И я… — она на секунду задумалась, что такого ответить. — Дочка моего папы!       Гэвин не успел опомниться, как Алиса уже завела гостя в квартиру, радостно бегая по дому и с энтузиазмом рассказывая, где что находится. И это она-то пять минут назад валялась в кровати с температурой?!       Рид всегда знал, что гости магическим образом влияют на его дочь, превращая всегда относительно спокойную девочку либо в болтушку, либо в не дающего покоя маленького чертёнка, но, чтобы чей-то приход буквально воскресил её из мёртвых — это что-то новенькое. Но, к счастью, спустя всего десять минут энергия закончилась, и Алиса устало свалилась на диван в гостиной.       Гэвин перебирал в пальцах растрепавшиеся волосы дочки, пока та любезно продолжала беседовать с Ричардом так, будто мужчины здесь нет. Рид же презрительно косился на обнаглевшего напарника. Он и без того раздражал его одним своим видом и нахальным поведением, а тут ещё и заграбастал себе всё внимание Алисы! В мужчине новыми красками заиграла отцовская ревность. Раньше подобное проявлялось только по отношению к брату, его жене и няне, с которыми Риду приходилось порой оставлять дочь, но Гэвин вовремя осознал, что девочке тоже нужно иногда общаться с кем-то, кроме родного отца. А вот её неожиданно проявившийся интерес к нескромной персоне Ричарда он не разделял. — Ричи, а ты встречаешься с моим папой? — совершенно бестактно заданный вопрос вогнал Гэвина в краску. Он подвис, желая удариться головой о стену и уже придумывая тысячу и одно оправдание поведению дочери. — Нет, — а вот на Ричарда подобное заявление никоим образом не повлияло. — Пока что, — он улыбнулся уголком губ, хищно смотря на детектива. По спине пробежал табун мурашек. Этот ублюдок умудрялся раздевать его взглядом даже в подобной ситуации! — Так, кому-то пора спать, — подсуетился Гэвин, подхватывая на руки дочку и унося в её спальню. — А кому-то пора уходить, — с огромнейшим намёком выкрикнул Рид. — Но я не хочу спать, — Алиса обиженно надулась. Она щенячьими глазками заглянула за спину папы, ища поддержки и спасения, но Декарт посчитал нужным не вмешиваться, ибо рисковал быть избитым.       Зато теперь Ричард заметил явное сходство дочери с отцом. Обижались и надували губы они абсолютно одинаково. А в остальном были разными — видимо и внешность, и характер (проще говоря, всё самое лучшее) девочке достались от второго родителя. — Дай угадаю, ты хочешь спросить об отце Алисы? — не выдержав пронзительного взгляда в спину, Гэвин повернулся лицом к сидящему за столом Ричарду. Он допивал третью кружку чая и, судя по всему, даже не собирался уходить. — Он свалил и никогда больше не появится ни в её, ни в моей жизни, а если и объявится — ему хуже. — То есть это из-за него ты считаешь поголовно всех альф животными, неспособными нести ответственность за свои действия? — Не считаю, а так и есть, — наконец Декарт изменил своё вечно-каменное выражение лица, заметно нахмурившись. — Если ты сейчас начнёшь заливать про то, что ты не такой как все, я тебе врежу, — Гэвин сложил руки на груди. Это его точка зрения, и он не собирается открещиваться от неё.       Рид принял эту мысль не после первого и единственного альфы в своей жизни. За все прожитые годы он повстречал многих и каждому из них своё положение в обществе было ценнее каких-то там детей и чувств тупых омег, которые ложились под них по первому зову. Возможно, Гэвину просто не повезло со знакомыми. — Что мне сделать, чтобы доказать тебе обратное? — Ричард вплотную подошёл к мужчине. Опять этот ледяной, давящий взгляд сверху. — Ну, не знаю, — Гэвин отвернулся от него. — Перестать вести себя, как лицемерная мразь, и начать считаться с мнением других, например? — Забавно слышать подобное от тебя, — усмехнулся парень, располагая руки на столешнице по обе стороны от бёдер напарника. Рид готов поклясться, что слышал его ровное дыхание, в то время как он сам начинал паниковать, боясь глубоко вдохнуть. — Разве я не считаюсь с твоим мнением? — забавно слышать подобное от него, когда они находятся в таком положении, из которого Гэвин хотел бы как можно скорее выбраться! — На самом деле ты жаждешь моего внимания, меня… — Брехня! — Рид упёрся руками в грудь Ричарда в попытке оттолкнуть того. — Ты не хочешь принимать очевидного, — Декарт чуть отшатнулся от него, но совсем не отошёл. Омега омегой, но силы у Гэвина хоть отбавляй. — Мы — истинные и, даже если какая-то часть тебя не хочет этого принимать, ты не можешь перечить природе. — Истинные-хуистинные! Да чушь это всё! — не выдержал мужчина, повышая голос. — Детские сказочки, которые наивные омежки рассказывают глупеньким деткам, чтобы хоть как-то оправдать партнёра и свою слепую зависимость!       Он никогда этого не понимал. Но когда-то был таким же. Оправдывал своего бывшего мужа. Оправдывал себя за свою глупость.       Гэвин почувствовал, как в горле встал ком. Глаза саднило, будто он вот-вот разрыдается как молодой, глупый омега, который впервые встречается с несправедливостью в этом чёртовом мире. Ему было обидно. До слёз обидно за себя, за свою слабость, за то, что когда-то был этим самым молодым и глупым омегой, слепо верящим каждому лживому слову! Гэвин ненавидел себя.       Нежная рука прошлась от его подбородка к уху, останавливаясь и нежно поглаживая большим пальцем по щеке. У Ричарда совсем не такие руки, как у Гэвина. У мужчины они грубые и шершавые, а у него такие нежные и мягкие, словно из них двоих омега тут Декарт. Обычно такие руки дарят любовь и заботу, к ним хочется тянуться. Рид прикрыл глаза, постепенно успокаиваясь и наслаждаясь этим мимолётным ощущением, которого его лишила жизнь. На мгновение Гэвин почувствовал опаляющее дыхание на своих губах. Показалось? По спине пробежали мурашки. К губам прикоснулись, вовлекая в поцелуй. Нет, ему не показалось.       Прикосновение их губ было лёгким, невесомым. Ричард, словно боясь отпугнуть партнёра, не углублял поцелуй. А Гэвин… Ох, его никто и никогда так не целовал. В действиях парня не было животной страсти, не было пошлой мысли лишний раз раздразнить его и возбудить. Такие поцелуи должны дарить друг другу возлюбленные при встречах и расставаниях. Ричард отстранился от Гэвина, давая тому возможность глубоко вдохнуть.       И что, чёрт возьми, делать после таких моментов? Не знали оба. Обычно после подобного должно следовать логическое продолжение, но… — Никогда так больше не делай, — прошипел Гэвин и прикрыл губы тыльной стороной ладони, безуспешно пытаясь успокоить бешено-бьющееся сердце. Он ощущал себя подростком после первого поцелуя, ей богу. — Но тебе ведь понравилось, — самодовольно ухмыльнулся Ричард. — Всё ещё не хочешь со мной встречаться? — Я подумаю…       Ответ Рида для парня словно лучик надежды в беспросветном, затянутом чёрными тучами, небе. Возможно, маленький шанс у него всё же есть.