Cinnamon flavor

      Никогда утро Ричарда ещё не было по-настоящему настолько добрым. Если бы не нужно было вставать на работу, он бы с радостью провалялся в кровати хоть весь день, наблюдая за спящим Гэвином и закидывающей на него ноги Алисой. Говорят ангелов не существуют, но, кажется, Ричард нашёл целых двух. Да, спящий Рид сравним только с небесным существом, в то время как после пробуждения он превращается в исчадие Ада.       Хотелось сделать что-нибудь приятное, поэтому Ричард отправился на кухню — готовить завтрак. Не сказать, что его кулинарные способности были на высшем уровне, но сделать хоть что-то он был способен.       Спустя минут пятнадцать к нему присоединилась Алиса. Шаркая ногами по паркету и сонно зевая она прошла на кухню и молча села за стол, кажется, продолжая досыпать уже сидя. Всегда тщательно уложенные её папой волосы спутались, распушились и торчали в разные стороны. Девочка еле открыла слипающиеся глаза, когда перед ней поставили тарелку. Она прищурилась недоверчиво смотря на глазунью, а потом на Ричарда. — Ричи, это ты приготовил? — парень кивнул и выжидающе пронаблюдал за тем, как девочка пробует белок. Алиса честно пыталась не кривиться, как можно скорее проглатывая еду, хватая стоящий рядом стакан воды и жадно осушая его. — Бе… Солёная, — наконец высказала свой вердикт девочка. — Ну прости, — обиженно буркнул Ричард. Счастье, что он вообще не подпалил их завтрак, переводя продукты.       Но Алиса всё же продолжала уплетать глазунью, заедая огромным количеством хлеба и периодически запивая солёность водой. — Осталось разбудить папу, — с набитым ртом проговорила Алиса, косясь на часы.       Это что-то из разряда «Миссия невыполнима». Обычно Гэвин, игнорируя все попытки Алисы растолкать его, сам просыпался минут за пять до выхода, бегал по дому, матерясь под нос, одевался, закидывал в себя любезно приготовленные девочкой бутерброды и, подхватив самостоятельно собравшуюся дочь, выбегал из дома. — Предоставь это мне, — угрожающе хрустя костяшками, Ричард направился прямиком в спальню и попросил Алису не мешать ему.       Гэвин проснулся от невесомого, видимо, не первого, поцелуя в висок, но, всё ещё находясь в полудрёме и пытаясь зацепиться за сон, чтобы увидеть концовку, отмахнулся. Тогда он почувствовал, как чужие холодные руки забираются под футболку, по-хозяйски исследуя его тело. Одна осталась на торсе, а вторая скользнула вниз — к паху, медленно и мучительно сначала прощупывая поле для деятельности сквозь ткань, затем, оттягивая резинку домашних спортивок, юркнула внутрь. Тут-то Гэвин и проснулся окончательно. Он распахнул глаза, натыкаясь на соблазнительный взгляд Ричарда и невзначай подмечая, как тот проходится языком по своим губам и тянется к нему.       Алиса услышала пронзительный крик из спальни и могла лишь догадываться о том, что парень делает с его папой. Возможно, он спихнул его с кровати, как это иногда делает она… Или, в стиле плохого полицейского, заломил ему руки, угрожая их сломать, если он сейчас же не встанет. Поле для фантазии, на самом деле, огромное. Мужчина отпрыгнул на другой край кровати и подобрал одеяло, будто оно спасёт его от вездесущих лапищ. — Ты чё, блять, творишь? — Бужу тебя, — миленько улыбнулся Ричард, словно не он только что покушался на неприкосновенную задницу Гэвина. — Доброе утро, — парень хотел было подползти к мужчине, чтобы поцеловать его, но тот свалился с кровати и, спотыкаясь о запутавшееся в ногах одеяло, удрал прочь. — Нахуй пошёл! — выкрикнул он, забегая в ванную и захлопывая за собой дверь.       Рид сполз на пол, чувствуя, как тянет внизу живота. Малолетний ублюдок. Незаконно так поступать с человеком, у которого уже четыре года постоянным партнёром в сексе является резиновый член, и то, исключительно во время течки! — Долго ты, — не без издёвки подметил Ричард, когда Гэвин таки соизволил явиться на кухню. — Это ты приготовил? — мужчина прищурился, недоверчиво смотря на глазунью, а потом на Ричарда. — Не понимаю, чему вы так удивляетесь? — о, Боже, это же восьмое чудо света — альфа, который добровольно подошёл к плите. — Пересолил, — брезгливо отозвался Гэвин. — Точно! — Алиса неожиданно вспомнила недавние слова родственника, выбегая из ванной. — Дядя Элайджа говорит, что, если кто-то пересаливает еду, значит он влюбился! — Ага, — Ричард опёрся щекой на руку, наблюдая за тем, как мужчина пытается не подавиться его стряпнёй. — Я влюбился в твоего папу. — Этот дядя Элайджа… как что ляпнет, — пробурчал Рид, постаравшись проигнорировать слова парня.

***

— Папа, а Ричи сегодня не придёт?       Гэвин устало потёр глаза и отлип от планшета. Им передали новое дело, и решение семейных проблем последнее, о чём ему сейчас следовало думать. За последние четыре месяца без вести пропало пять альф, ни тел, ни подозреваемых, ничего. Они даже никак не связаны. Первый сын известного художника, второй работал на заводе, третий — офисный клерк, четвёртый — водитель, пятый — вообще пенсионер. Все разных возрастов и даже общих любовников не имели. Известно лишь то, что в последний раз всех их видели в одном и том же клубе. — Нет, — стоило немного передохнуть. — Вчера он просто заходил в гости. Как это, иногда, делает твой дядя. — Жаль… — Алиса откинула в сторону карандаш и устало прилегла на сложенные на столе руки. — Когда его нет, ты снова выглядишь грустным. — Я не грустный, — тут же всполошился Гэвин. — Я… Просто сосредоточен на работе, — он показательно улыбнулся. — И что значит «снова»? Я всегда весёлый и радостный.       По крайней мере Рид пытается быть таковым при дочери. Он предпочитает выплёскивать ненависть и грусть либо на работе, либо в полном одиночестве, когда Алиса не видит. Когда он думает, что она не видит. — Нет, обычно ты притворяешься, — заявила девочка. — А вчера не притворялся, — Алиса поднялась и проследовала к папе на диван, устраиваясь рядом. — Я хочу, чтобы Ричи жил с нами. — И как ты пришла к такому ахирительному умозаключению? — С ним весело. И тебе тоже.       Гэвин хотел было возразить, но… Не смог. Удивительно, его девятилетняя дочка понимает его чувства намного лучше, чем он сам.

***

      Рид хотел бы всецело отдаться работе и наконец разобраться с этим запутанным делом, но, чёрт возьми, его организм против. Питаться одними подавителями и трястись за целостность своей задницы ему не очень-то и хотелось.       Провести допрос, отвести Алису к брату и, наконец-то, можно ехать домой, чтобы упасть в объятия к любимому… Любимому одиночеству.       Только вот Гэвин даже не думал, что муж одного из пропавших присядет на уши, рассказывая им всю правду обо всех. Этот пожилой омега высказал подозрения даже в сторону несчастного соседа, который учился вместе с его мужем «и явно положил на него глаз». В жизни Рида ещё не было допроса скучнее этого. Он едва не уснул на истории про сына подруги его сестры, которого бросил возлюбленный после того, как узнал, что тот спал с его братом-близнецом, но, на самом деле, потом выяснилось, что он просто перепутал. Одна история охренительнее другой, как говорится. Гэвин был очень рад от осознания того, что на следующей неделе Ричард будет заниматься допросом родственников пропавших в одиночку. Точно, Рид ведь всё ещё не сообщил парню эту радостную новость. — На следующей неделе меня не будет, так что… — начал он, когда они наконец-то закончили допрос. — Так что ты хочешь, чтобы я взял отпуск и провёл эту неделю с тобой? — они остались в комнате для допросов одни, поэтому Ричард смог позволить себе сократить расстояние между ними. — Так что ты будешь допрашивать родственников пропавших самостоятельно и только попробуй налажать, — Гэвин умело увильнул от него, не давая загнать себя в угол. — И, — напоследок он обернулся, — если ты притащишь ко мне свою задницу, я тебе не открою, понятно?! — Да, да, да, я Вас понял, мистер неприкосновенность, — посмеялся Декарт, ловя последние угрозы в свою сторону.

***

      Гэвин всегда знал, что его брат убийственно внимателен к мелочам. Вообще-то, из них двоих детектив тут Рид, а Элайджу он бы вежливо попросил не совать нос не в свои дела! — У тебя кто-то появился, а ты до сих пор не рассказал мне, — невзначай подметил альфа прежде, чем попрощаться с братом. — Так заметно? — Гэвин не стал перечить его словам, всё равно, гадёныш, настоит на своём. Рид тихо выругался, когда получил утвердительный ответ. — У папы появился не кто-то, а Ричард, — в разговор вмешалась выбежавшая из дома Алиса, складывая руки на груди и забавно хмурясь. — Да ты что, — заявление племянницы вызвало у Элайджи неподдельный интерес. Вот сейчас-то он всё и узнает. — Алиса, даже не думай что-то рассказывать ему. А ты, — Гэвин указал на брата, — не смей устраивать допросы моей дочери. — Да-да, — мужчина небрежно помахал ему рукой, мол, давай, улепётывай скорее. Рид готов был поклясться, что как только он отъехал, издалека послышалось, приправленное детским уебанским любопытством: — Ну, рассказывай.

***

      Рид чертовски ненавидел свою сущность. И дело было даже не в ущемлённых правах, не в том, что каждый альфа смотрел на него как на потенциального любовника на одну ночь, а в чёртовых течках. Когда ты не можешь ни спать, ни есть, а единственной жизненно-необходимой потребностью на целую неделю оказывается желание присесть на чей-нибудь член. Гэвин как-то умудрялся жить без этого, но теперь, когда под носом появился молодой альфа, который очень даже не против помочь, сдерживаться стало невыносимо.       Даже гребаная игрушка не помогала. Её стало мало. Мало просто чувствовать что-то в себе, хотелось прикосновений, жадных поцелуев, засосов на шее, за которые мужчина будет проклинать его. Но Гэвин уже отказал парню. Приказал не приходить. И сейчас ненавидел себя за это и молился, чтобы Ричард ослушался его. Впервые в жизни ему хотелось, чтобы он сделал что-то наперекор ему.       Мужчина ворочался в постели, подбирая благоприятный угол для введения игрушки. Всё не то. Мало. Этого чертовски мало. Хотелось не думать о том, как доставить себе удовольствие. Хотелось подчиниться альфе и наслаждаться сладкой пыткой, которую тот устроил бы ему не давая быстро кончить.       Гэвин перевернулся на живот, поднял ягодицы и стал быстрее двигать рукой, вынимая игрушку почти полностью и вновь вгоняя её до конца. Вторая рука скользнула к напряжённому члену, сжимая его у основания. Рид часто представлял как это делает какой-нибудь незнакомый альфа, чьи черты лица он даже не пытался вообразить, воплощая лишь мускулистое тело и сильные руки, но сейчас в его голове мелькал конкретный образ. Гэвин думал, что произносит его имя лишь в голове, но уже срывал голос.       Неожиданно холодные руки коснулись поясницы, очертили линию позвоночника и вновь вернулись назад, уже по бокам. Мужчина вздрогнул и прогнулся сильнее.       В голове промелькнула мысль, что он забыл закрыть входную дверь и сейчас к нему прикасался какой-нибудь проходивший мимо сосед, который учуял запах течного омеги и решил воспользоваться им… Нет, Гэвин точно помнил, как закрылся на все замки. Его шеи коснулись губы и по спине побежали мурашки. — Я здесь, — над ухом раздался нежный шёпот. Опаляющее дыхание контрастировало с его холодными руками. — Я рядом, — снова нежный поцелуй в шею.       Рид почувствовал, как альфа прилегает к нему всем телом, обвивая руками — теперь они блуждали по напряжённому торсу. Гэвин хотел сдёрнуть с него эту чёртову рубашку, но он не мог пошевелиться, замерев в ожидании. Сквозь плотную джинсовую ткань мужчина чувствовал его возбуждение. И почему этот сопляк всё ещё полностью одет?       Стоило ему подумать об этом, как от него отстранились. Гэвин не был уверен, что всё о чём он думает, он не произносит вслух. Он вообще не был ни в чём уверен. Может, всё происходящее лишь наваждение. Проделки его разыгравшегося воображения. Неужели он настолько свихнулся, что фантазия кажется ему реальностью?       Рид снова почувствовал прикосновение рук. Они опустились на ягодицы, неспешно поглаживая их. Ричард дразнил его. И он прекрасно знал, что омеге это не нравится. Гэвин хотел, чтобы парень наконец заменил приевшуюся игрушку своим членом. Хотел кричать от наслаждения при каждом толчке. Хотел, чтобы Ричард наконец прекратил эту сладкую пытку и подарил ему долгожданное наслаждение.       Мужчина издал жалостливый стон, когда из него вынули игрушку. Вынули и ничем не заменили. Гэвин, как ёбаная шлюшка, вилял бёдрами, призывая партнёра наконец вставить свой чёртов член! Наконец он почувствовал, как в него упирается головка. Он не выдержал. Подался назад, проделывая всю работу за Ричарда. Рид вскрикнул. Нет, не от боли. От наслаждения.       Гэвину было плевать на то, как он выглядит со стороны. Плевать, что стонет как последняя портовая блядь. Ему хотелось выгибаться под этими руками, сильнее насаживаться на него, подставляться под его поцелуи. Хотелось наконец кончить…       Из него резко вышли, когда он был на грани. Ричард перевернул мужчину на спину и возобновил движения. Наконец Гэвин мог прикоснуться к нему, провести дрожащими руками по торсу своего альфы, притянуть его к себе, чтобы поцеловать, оставить засос на шее, чтобы каждая сучка, что решит приблизиться к нему, знала, что он занят.       От нежного: «Любовь моя», у Гэвина внутри всё трепетало. Он понимал, что за этим прозвищем стоит истинная чувственность, признание близости, что оно предназначено лишь для него одного. В любой другой момент, Рид бы отмахнулся и сказал, как его тошнит от всех этих пресловутых приторно-сладких прозвищ, но только не сейчас. Он готов был сделать всё что угодно, лишь бы Ричард продолжал называть его так.       Рид вздрогнул и прогнулся в спине, когда его член сжали у основания. Он знал, что так будет. Знал, что Ричард захочет поиздеваться над ним за столь долгое ожидание. Гэвин всхлипнул. Как бы он не хотел — он не мог больше терпеть. И парень позволил ему. Отпустил и даже резко провёл пару раз рукой, даря долгожданный оргазм.       Но, даже после этого, Ричард не прекратил. Он продолжал двигаться и водить рукой по его члену, отчего Гэвин начал извиваться под ним. Это снова начинало больше походить на пытку.       Мужчина просил его остановиться, пытался выскользнуть, но ни Ричард, ни даже собственное тело не слушались его. Декарт словно издевался — водил большим пальцем по головке, отчего возбуждение с новой силой прошлось судорогой по всему телу. Последние сильные толчки и Ричард выскальзывает из него, пачкая простыни своей спермой.       Гэвин выгибается, когда парень, убрав его руки со своих плеч, сползает вниз и касается губами его члена. Заглатывает головку, скользит по ней языком и вбирает глубже. Рид сжимает его волосы. Он не может направлять его и контролировать процесс — ему слишком хорошо, чтобы вмешиваться. Но Гэвин, всё же, успевает оттолкнуть голову парня, кончая.       Ричард вновь поднимается, легкими поцелуями проходясь по всему телу. Он ложится рядом и позволяет Гэвину уместиться на своём плече, устало поглаживая его растрёпанные волосы.       Лишь, когда Рид отоспится, Ричард отнесёт его в душ, где выслушает тонну упрёков и ругательств в свою сторону. Ещё Декарт признается, что стащил у него запасные ключи во время своего последнего пребывания в его доме, за что чуть не получит удар в челюсть. Но Ричард не дурак. Он выбрал идеальное время для подобной искренности — когда Рид едва может самостоятельно передвигаться. А ещё парень выдавит из Гэвина принятие того, что тот ждал его прихода. Мужчина будет долго отрицать, но, в конечном итоге, дико смущаясь, признает это.