Гладиатор. Квинтэсса

*** Первый Домен вызывает Девятый! Жесткий удар небольшого молота активировал портал, и Мегатрон притушил, а затем, через пол-клика, активировал оптику. Все случилось слишком быстро, он даже не успел сразу осознать, что жребий выбрал его участником второго боя. Его и… Рикошета. Их выбросило в пустынную долину – но не залитую солнцем, как в недавнем бою между Варпатом и Веномом, а мрачную, предрассветную, с проплешинами снега на красном песке и угрюмыми, одиноко стоящими скалами. На горизонте, куда не кинь взор, громоздились странной формы слоистые горы, плавные, словно выдутые ветром (хотя, так оно и было). Так же жутковато выглядели провалы в земле и подъемы-плато. Красно-желтое, как и скалы, небо только начинало светлеть. Когда десептикон покидал портал, в резиденции Делиберата был уже полдень. Выходит, они преодолели несколько местных часовых поясов, подумал Мегатрон, угрюмо озираясь по сторонам. Перемещенный порталом Рикошет стоял спокойно, всего в паре десятков механометров от Мегатрона. В отличие от гладиатора Девятого Домена, он не озирался по сторонам и не активировал все виды систем наблюдения. Естественно, ведь это его территория. Он сражался за Первый Домен и явно был знаком с особенностями топографии территорий, которые контролировал Альфа-Кью. Поможет ли это ему? Возможно. Процессор Мегатрона быстро просчитал несколько дополнительных вариантов тактики с учетом данного факта. В ожидании сигнала «к бою» гладиаторы пошли по кругу, внимательно разглядывая друг друга. Рикошет-голограмма был прекрасен. Реальный же Рикошет (с учетом излучений всех его полей) оказался крайне пугающим существом. Его неправильность, даже какая-то химерность, ощущалась во всем. Едва уловимые гримасы то и дело ставили идеальную лицевую пластину на грань с самым отвратительным уродством. Стройный, красиво сложенный корпус то безупречно и слаженно двигался, то подергивался, словно его обладатель был не в ладах с собственными сервоприводами, то имитировал непонятные вздрагивания существа совсем других пропорций. Сине-голубая оптика лишь усиливала несоответствие всего всему. – Приветствую тебя, протоформа, – пропел звучный голос, не высокий, но резкий и звонкий. – Немало многорежимников сошло с Конвейера. Но мы-то с тобой, самые первые, мы особенные, не правда ли? Искра у Мегатрона заныла – он узнал звучание собственного голоса еще до того, как ему испортили вокалайзер, оно было идентичным – нота в ноту, интонация в интонацию. Это показалось ему плохим предзнаменованием… – Сегодня я дезактивирую тебя и стану протоформой сам. Но зачем это кривляние? Рикошет не может знать о том, что Мегатрон первый сошел с конвейера после Падения и стал родоначальником многорежимников нового поколения. Или ему сообщил об этом Альфа-Кью, который, естественно, в курсе всего? Ну, что ж, вывести соперника из себя болтовней – давно известный прием. Мерзкий квинт специально выложил своему гладиатору все подробности, даже предполагаемые. Главное – в эту болтовню не втягиваться, десептикон принял это решение еще до боя. – Ты смотришь и думаешь – у него синие линзы, но он не автобот. Тебя это пугает. Тебя многое пугает. А я ничего не боюсь, и никогда не боялся. Я вижу – ты состоишь из сомнений и страхов. Ты завидуешь мне. Ты хочешь такой же свободы от всего – от морали, от своих внутренних ужасов. Ты думаешь, что я безумен, и завидуешь даже этому. А еще ты думаешь, день и ночь думаешь – а не слишком ли ты идеалистичен для десептикона? Я видел твой последний бой на прошлом турнире. Ты действительно жалок – только жалкие идеалисты рыдают над убитыми соперниками. Тебе не место среди нас, лучших гладиаторов. Я исправлю эту ошибку хозяина Девятого Домена. Мегатрон вздрогнул. Неужели его соперник еще и телепат? – Не пробуй блокировать свои мысли от меня, – цинично расхохотался Рикошет, словно действительно читал в процессоре Мегатрона как в открытом информационном источнике. Сухой, грубый, отрывистый смех еще больше усилил несоответствие внешнего образа и того, что невысокий боец в действительности излучал. – Тебе это не поможет. Я вспорю твои запаянные створки и сожру твою Искру. Световой круг, по которому они передвигались, из зеленого стал оранжевым. Это означало, что сейчас прозвучит сигнал «к бою». – Слишком много болтаешь, – сухо процедил в ответ Мегатрон и покрепче сжал клинок в манипуляторе. Круг стал красным. Одномоментно со звуковым сигналом десептикон перешел в атаку. Если соперник телепат, то нужно… нужно просто активировать один из боевых пакетов, полученных от командора через искровое соединение. Сражаться почти бессознательно, не подключая основной процессор. Да, выйдет не так эффективно, но зато ни один даже самый искусный телепат не сможет понять его замысел. Удивительно, но подобная тактика в первые пять кликов не принесла Мегатрону успеха. Рикошет ловко блокировал удары и уклонялся от многоходовых атак, словно предвидел действия соперника. А ведь казалось бы – он в два или даже два с половиной раза легче, его манипуляторы почти на четверть короче, а преимущество в росте и общих габаритах у десептикона подавляющее… Предвидел? Ну конечно! Никакая здесь не телепатия. «Тахионный блок» – понял Мегатрон. Расторможенный и лучше настроенный, чем у него. Возможно, запредельно хорошо настроенный, и, судя по реакции, дает ему фору примерно на десяток наносекунд. Этого недостаточно, чтобы атаковать, но более чем достаточно, чтобы избегать серьезных повреждений. Так вот почему Рикошет оказался среди двенадцати лучших… Но только уклоняться от повреждений мало, и даже эффективно контратаковать мало. Какое же у него тайное оружие, что он еще умеет? Может быть, искусно владеет чем-то экзотическим, или вовсе запрещенным... От этой химеры можно ожидать чего угодно. Мегатрон уже успел не раз очень пожалеть, что надел усиленную танковую броню. Она мешала делать слишком резкие движения и снижала эффективность атак. А ведь выйди он без нее – и можно было убить выискорка еще в первой половине сражения, даже с учетом тахионного предвидения. Нужно было просто больше степеней свободы и маневренности. Сейчас же оставалось рассчитывать на вторую половину боя в альтформе, когда тяжелый танк просто раздавит легкий болид. Ничего красивого в такой победе не будет. Мегатрон словно чувствовал на себе тяжелые, скучающие взгляды публики и, угрюмо и безуспешно нападая, ждал спасительного сигнала ко второй половине боя. Однообразный, медленный поединок – компактный соперник успешно отражает неуклюжие атаки неповоротливого громилы. Даже на предыдущей его арене, какой бы провинциальной и заштатной она ни была, за такое уже заплевали бы стружкой с дентопластин. Трансформироваться он начал с первыми звуками сигнала ко второй половине боя, даже не активировав системы навигации и наблюдения на полную мощность. Он хотел раздавить Рикошета вслепую, сразу, с налета – как он делал это когда-то во время войны с перепрошитыми кибертронцами. Он сделает это без лишних церемоний. Пусть даже его соперник сам еще не успеет… И только в процессе Мегатрон понял – не он закончил трансформацию первым. *** Едва гусеницы тяжелого танка коснулись красноватого грунта, Мегатрон уже знал – все пошло не так, как он предполагал. Совсем не так. Перед ним на широких постаментах-опорах стоял… серебристо-черный зверокон. Громадный, как гора. В четыре… Нет! В пять раз больше прежнего Рикошета, и по виду раза в три тяжелее самого Мегатрона. Откуда он тут взялся?! И – ни мгновения на раздумье. Последовал первый удар. Зверь вцепился зубами в обшивку танка и рванул что есть силы. Его пасть полыхнула зловещим голубоватым пламенем, как чудовищный горн. Она была гигантской – ведь почти треть корпуса зверя занимал вытянутый головной модуль, главное его оружие, призванное кромсать на части все вокруг. Мегатрон прочертил гусеницами дугу в воздухе, тяжело завалившись на бок. Зверь одним прыжком оказался рядом. Еще удар. Плазменные клыки сомкнулись на дуле ствола, оно тут же было выдрано из пазов и перекушено в двух местах. Синие окуляры зверя холодно смотрели в упор. Болтовня закончилась. Этот соперник был молчалив и излучал лишь запредельную злобу. Сложно было осознавать: перед Мегатроном был все тот же Рикошет, но в ином режиме. Трюк с превращением удался. Так вот, значит, какой секрет хранил стройный красавчик. Мегатрон взревел двигателем, наращивая мощность, и ринулся на таран с предельным ускорением. Это было очередной его ошибкой – танк, увязший в мягком грунте, приподнял переднюю часть, и зверь тут же схватил его за траки своими небольшими передними лапами. И снова удар челюстей – на этот раз в башню. Раскрывшаяся на ненормально большой угол пасть была усеяна частоколом плазменных зубов. Юникрон дери этого Рикошета! Проклятый шлакодел оказался искусным шифтером, он виртуозно освоил зверомод и умение увеличивать свои размеры и массу. Эта способность была крайне редкой, и потому считалась самой опасной. И, к сожалению, она не была подвластна Мегатрону, несмотря на все его надежды на внутренние резервы кластера Немезис. Куски брони летели в стороны. Раскаленные лилово-синие клыки крошили металл, как мягкую породу. Маневренность корпуса зверокона превосходила таковую у танка в разы. А блок предвидения, по-видимому, работал еще лучше, чем в андроформе. Мегатрон ревел, гудел, слепил фарами, крутился на месте, пытаясь вырваться и создать хоть малейший разгон – все бесполезно. Зверь тут же настигал его на своих толстых массивных опорах. Молниеносная реакция и скорость – широкие трехпалые ступни не позволяли тяжелому корпусу увязнуть в песке, ловко цеплялись за выступы рельефа. Что же это за проклятый вид?! Бескрылая версия предакона? Да нет же – это динобот, уменьшенная кибертронская версия каостероса! И, словно в напоминании о том давнишнем бое, Мегатрон получил хлесткий удар шипастым хвостом, в один миг разбившим фары. Проклятье! Он дал задний ход, отступил за скалу, поднажал что есть силы. Они мчались по плато, перепрыгивая на скорости через мелкие трещины каньонов, круша выветренные скалы, напоминающие молчаливых стражников. Красная пыль забивала вентиляцию, колеса, лишенные гусеничных лент, безнадежно вязли в песке. Рикошет не отставал. В альтформе силы его удесятерились. Прыжки сделались гигантскими, на двадцать-тридцать механометров. Он мгновенно настигал танк и рвал его, бил, валил и снова рвал. Мегатрон потерял уже сорок процентов внешней защитной брони – той самой уникальной брони, которая прошла с ним всю войну, не раз и не два спасала ему жизнь, а теперь бесформенными кусками разметалась по чужой неприветливой долине. Рикошет же был неутомим, словно имел бесконечный энергетический ресурс. Возможно, динобот – это единственный альтернативный мод, который этот многорежимник освоил и смог полноценно применить благодаря масс-шифтеру. Но такая особенность говорила лишь об одном: владение этим умением отточено до совершенства. Это его единственный козырь и единственный трюк. Без сомнения, он специально скитался в самых отдаленных районах Галактики, чтобы его не смогли запомнить, принимая участие лишь в редких боях, сразу срывая самые крупные ставки. Кто бы мог подумать – невзрачный гоночный болид стал одним из сильнейших гладиаторов Турнира Первой Арены! О нем никто не знал, поэтому он сумел застать врасплох всех, и самого Мегатрона тоже. И где только откопал этого психа проклятый Альфа-Кью?! Когда брони осталось всего лишь десять процентов, Мегатрон трансформировался обратно в андроформу. Потерявший часть веса десептикон понадеялся на свою ловкость и скорость – и напрасно, его положение только ухудшилось. Против Рикошета-звероящера он оставался по-прежнему бессилен, а скорость атак гигантского соперника по-прежнему не позволяла перехватить инициативу. Он оказался в три раза быстрее и маневреннее печально известного каостероса. Он прыгал на своих мощных лапах-опорах, перелетая каменные гряды, возносясь на вершины скал и бросаясь оттуда на Мегатрона. Десептикону с трудом удавалось отражать удары бронированной морды. Лезвие единственного клинка гладиатора изгибалось дугой под натиском не менее полусотни таких же. Окуляры хищника, окончательно потерявшие разумный взгляд, горели ледяным огнем. …Подрубить коленные сочленения, как это было в том бою… улучшить момент… да где же он, это шлаков момент!? Мегатрон утроил скорость. Никогда ему еще не удавалось двигаться так ловко и быстро. И даже мелькнула мысль – он переламывает ход сражения. Мгновение, и десептикон упал на колени, дав своему корпусу проскользить по пыльной земле, максимально прогнувшись в пояснице, чтобы пройти в подбрюшье, между опор противника. Клинок описал дугу, но хищная пасть оказалась быстрее. Она атаковала как молния. Зубы впились в манипулятор, державший клинок, и вырвали его из пазов еще быстрее, чем это было проделано с дулом танкового ствола. Энергон фонтаном хлынул из поврежденной магистрали. В линзах Мегатрона на миг померк свет, да так, что он даже сначала и не понял, скалы ли это окрасились розовым из-за утреннего солнца, или его собственное топливо залило окуляры. Следующий удар пришелся в спину. Завыли, заскрежетали вырываемые крепления. До этого момента десептикона спасали остатки гусеничной платформы. Но это продолжалось недолго, куски металла разлетелись как щепки. Еще удар – в уже незащищенный внутренний каркас, и попытка содрать обшивку с эндоскелета, словно органическую плоть. Зубы динобота схватили Мегатрона поперек грудного модуля, развернули корпус и прошили насквозь. Что-то противно хрустнуло в области задней панели камеры Искры. Сознание на миг померкло и тут же включилось снова. Еще немного, и его просто перемелет на части! Не помня себя от ужаса, десептикон уперся опорами в края пасти и чудом выскользнул, упав на песок. Энергон хлестал отовсюду. Сквозь дыры поврежденной внутренней обшивки виднелись детали охладительного контура и выпуклый матовый бок левого топливного бака, на котором блестели дорожки свежесодранного металла. Генераторы искрового поля работали с перебоями. Следующей пляски в пасти чудовища он уже не переживет… Сгруппировавшись, Мегатрон сумел откатиться в сторону. У него не оставалось ни единого мгновения, чтобы поразмыслить над своей участью – можно было лишь только бежать от нее. Недолго, постыдно, но бежать. И он побежал. Смерть сквозила из каждой щели между скалами, из каждого камня. Острые вершины монументов, как обелиски павшим, царапали небеса скрюченными пальцами. Смерть… смерть… смерть повсюду… Смерть, от которой нет спасения. Слишком все быстро началось и слишком быстро все заканчивалось. Зверь настигал безоружную жертву, ему оставалось лишь уворачиваться от зубов, из последних сил запрыгивая на скалы, пытаясь спастись от этой беспощадной расправы крупного над мелким. Бесполезно. Следующая по пятам неотвратимая гибель на более сильных и прыгучих опорах все время оказывалась на шаг впереди. Разум отказывался это осознавать. И лишь инстинкты, обострившиеся в Искре Мегатрона, отсрочили его неминуемый конец. Инстинкты… Он даже не понял, когда вновь успел трансформироваться. Осознал только собственный крик боли (покореженные сегменты с трудом встали на нужные места) и то, что бежит уже на трех лапах, вспарывая когтями красноватый грунт, стараясь запрыгивать как можно выше. Ягуар против динозавра – так, вроде бы, назывались их аналоги в квинтэсской фауне. Ну что ж, в битве зверей всегда выгоднее стать зверем, Мегатрон инстинктивно чувствовал, что проживет в новой своей альтформе немного дольше. Он безуспешно искал внутри своих программ намеки на скрытый масс-шифтер. Ни одного файла, ни одного толчка в Искре. Как ни пытался в своем воображении десептикон рисовать картины увеличения своих размеров и массы – все было без толку. Расстояния между атомами в его первичных кристаллах корпуса оставалось прежним, не менялось и пространство внутри, не открывались неведомые скрытые изменения. Этому невозможно было научиться просто так. Но что он может сделать своими короткими когтями, питаемыми небольшими линейными ускорителями, против почти механометрового частокола лезвий чистейшей высокоэнергетической плазмы? Пасть чудовища дышала жаром совсем рядом, настигала, вещала своей жертве о бесславном конце. Мегатрон сделал гигантский прыжок, позволивший ему зацепиться за уступ скалы. Легкий вес помог ему в этом. Десептикон сумел сделать еще несколько судорожных движений, возносясь над плато, однако динобот не дал ему продолжить. Удар массивной туши сокрушил временное убежище. Обломки породы взлетели вверх каменным фейерверком, градом посыпались вниз. Мегатрон, растопырив лапы, летел следом. Пылающая синяя печь призывно распахнулась, но в последний момент металлический ягуар извернулся в воздухе и приземлился прямо на толстую шею чудовища. Двадцать плазменных когтей (пять из них он сумел выпустить из уродливой культи отсутствующей четвертой лапы) мертвой хваткой вцепились в чешуйчатые сегменты. Рикошет-динобот вертел своим огромным головным модулем, стегал хвостом – напрасно. Мегатрон впился в его шею что есть силы, вгрызся зубами и когтями. Броня была такой толщины, что он даже не мечтал ее пробить, он хотел всего лишь удержаться, не соскользнуть на песок, где его ждала неминуемая смерть. Энергон сочился из многочисленных ран, делая чешуи бронепластин чудовища отвратительно скользкими. Рикошет, зная об этом, бросился на землю, неуклюже катаясь по ней, пытаясь стряхнуть непрошенного всадника. Мегатрон зарычал, максимально удлиняя когти. Вся его жизнь сейчас зависела от внутреннего циклотрона и его конфигурации. Когти, пусть и небольшие, но выдерживали, позволяя ему не только висеть на шее у соперника, но и медленно продвигаться вверх, пытаясь достичь самого безопасного места – плоской теменной пластины, расположенной между двумя треугольными аудиодатчиками динобота. Когда это удалось, зверокон распластался в форме звезды, обхватив морду соперника лапами и вцепившись в нее ещё и пастью, как в единственно возможную опору. Рикошет вертел своей уродливой массивной головой, пританцовывал на месте. Кому-то со стороны данная картина могла показаться комичной, если бы исход поединка не был так драматически предопределен. В любом случае, эта небольшая пауза в бесконечной гонке отчаяния дала возможность процессору Мегатрона сосредоточиться на внезапно возникшей внутренней задаче. В циклотроне, питающим плазменные лезвия когтей, произошли изменения – вдруг в одном из ответвлений начал формироваться еще один волновод. Десептикон увидел схему нового оборудования и жадно начал просчитывать его характеристики. Когда процессор полностью взял контроль над задачей, время словно остановилось. Застыли и обелиски монументов, и солнце, и марево перегретого воздуха над горными цепями. Перестала ощущаться тряска головы Рикошета. Мегатрон больше не осознавал ничего, и его затрясло мелкой дрожью – это наливалось силой будущее смертельное оружие. Новое. Встроенное. Его собственное! Он разворачивал волновод внутри себя как тугую, скрученную до предела спираль отчаяния, ощущая ее выплескивающееся напряжение каждым микроэлементом измученной нейросети. Механизм прошил его насквозь по вертикальной оси, заставил выгнуться и зарычать. Спинальный каркас вздыбился и резко распрямился. Блеснул оранжевым пламенем. У ягуара вырос хвост. Он был гибкий, как хлыст, и плазменные струи текли вдоль тонкого стержня активной зоны. Он удлинялся и удлинялся – Мегатрону необходимо было придать ему максимальную длину. И он увеличивал расстояние, наращивая катушки магнитных ускорителей, принося в жертву весь доступный пластический материал своих систем, сжирая последние энергетические ресурсы. Вставшее из-за горизонта солнце уже не так слепило линзы: десептикон понимал – мир для него начал меркнуть, но это было уже неважно. Пауза, так благодарно отмеренная судьбой, заканчивалась. Начинался обратный отсчет. Он дико изогнулся и одним движением закинул хвост, обернув его вокруг пасти Рикошета. Длины плазменного хлыста хватило ровно на один оборот, но сила, с которой Мегатрон сдавил ненавистные челюсти, была запредельной. Он все вложил в этот удар хвоста. Динобот зарычал сквозь сомкнутую пасть, отчаянно затряс головой. Моторы челюстных сочленений взревели, пытаясь освободить смертоносную молотилку. Мегатрон же затягивал плазменную удавку все туже и туже, с хрустом изгибая могучую шею чудовища. Чтобы увеличить плечо рычага, десептикону пришлось перевернуться и сползти по плоской морде ниже, теперь его задние лапы обхватывали скуловые пластины чудовища. Зубами и единственной передней лапой ягуар обхватил лобную часть. Впившись в металл соперника, Мегатрон склонил голову набок – и тут прямо на него безумно посмотрел голубой окуляр Рикошета. Диафрагма линзы дрожала от напряжения. Они мерились дикостью взглядов, наблюдая, как сама смерть пляшет между ними, не зная – кого же выбрать. Не разжимая челюстей Мегатрон снова зарычал. Уже торжествующе. Он погружался в знакомую стихию, ощущая, как предчувствие чьей-то гибели синхронизируется с его Искрой, питает ее, наполняет живой трепещущей яростью конца всего сущего, как сжимается кольцо смерти, наподобие плазменной удавки, зажавшей морду чудовища. У зверя Искра и процессор едины, работают в полной синхронизации. Нет рассудка, нет сомнений, есть только чувство-мысль… Шестьдесят девять… семьдесят… семьдесят три… Он считывал эти цифры подгружающегося Кластера, но не осознавал. Лишь торжество дрожью пробегало по спинальному процессору, все больше и больше распаляя озверевшие протоны, питающие активную зону оружия. Плазма хвоста из красной стала синей – такой же, как и пламя, выбивающееся из щелей пасти Рикошета. Головной модуль динобота все больше и больше разогревался. Чешуи, на которых лежал Мегатрон, занялись багрово-оранжевым, плавя тонкие детали систем десептикона в местах самых глубоких ранений. Но он зарычал еще громче, еще яростнее, переламывая волю соперника, понимая, что сильнее всего раскаляется странгуляционная борозда в том месте, где хвост-хлыст плавит каркас ненавистных челюстей. Синий свет сверхгорячей удавки сменился на фиолетовый. Тот, в свою очередь, стал настолько темным, что Мегатрон понял – он укатывается в спектр уже неподвластного ему излучения. Сознание десептикона меркло, холод смерти разливался внутри. Системы отключались одна да другой, ресурс выгорал, как железные ядра умирающих звезд… Семьдесят пять… И тут челюсти Рикошета бесформенным расплавленным комком медленно сползли вниз. Непропорционально большая голова, потеряв две трети своего веса, невольно запрокинулась назад. Мегатрон тут же трансформировался в андроформу, подпрыгнул и резким ударом опоры опрокинул колосса. Новообретенный ускоритель переместился в уцелевший правый манипулятор, и десептикон придал ему форму длинного острого трехгранного стилета – так было удобнее пронзить оставшуюся треть головы чудовища. Что он и сделал, уже в полете, падая вместе с поверженным соперником и уже не сильно заботясь о красоте приземления. Ничто больше не имело значения. Угасающее сознание торжествовало, но Мегатрон ясно отметил, как взорвался циклотрон, питающий теперь уже бесполезные челюсти Рикошета, как грудой искореженного метала неуклюже осел в красной пыли гигантский корпус. Темно-фиолетовый стилет нащупал в этом месиве Искру, выплеснув небо зеленый протуберанец ядовитого холодного оттенка, чем и являлась сама сущность этого странного механоида. Десептикон смотрел на поверженного врага. Корпус Рикошета дернулся в уродливой посмертной трансформации, но даже не смог ее полностью завершить – обратный процесс масс-шифтера сработал некорректно, часть деталей уменьшилась, а часть так и осталась непропорционально большой. Зрелище было отвратительным – изуродованный на три четверти дезактив раскрылся, как бесформенная клякса с обрубками опор и манипуляторов. В центре того, что еще совсем недавно было изящным многорежимником, виднелась гигантская дыра с оплавленными краями. Загорелся золотисто-желтый круг портала. Мегатрон отрешенно сделал шаг по направлению к нему, зашатался и упал прямо в центр, уходя в системную блокировку. Последнее, что он запомнил, когда изображение долины отвратительных монументов сменили знакомые лики судей – на лице главы проигравшего Первого домена, Альфа-Кью, красовалась маска «Восторг»