Гладиатор. Квинтэсса

Удар, и снова удар: защита, атака, обманное движение. Десептикон не спускался с тренировочной платформы уже пятьдесят пятый астрочас, удивив судью своей настойчивостью в овладении новыми приемами. Повреждения, даже самые глубокие, кристаллизовались с непривычной лёгкостью – не иначе как Молот Солуса распространил свое влияние на весь корпус. Полным ходом шло тестирование новой брони, и Мегатрон поставил свой целью до окончания ресурса собственных батарей пройти не менее половины сложных и травматичных тренировочных модулей. А еще тренировки давали возможность сосредоточиться. Процессор десептикона разделил функции – одна его часть углубилась в постижение боевого искусства, вторая – спешно анализировала все данные о Сентинеле Прайме, какие он смог разыскать в открытом доступе общей Сети и в закрытой электронной библиотеке Девятого Домена. На Мегатрона навалились терабайты публичных выступлений перед Сенатом, бессчетное количество отрепетированных реплик и стройных рассуждений правителей Кибертрона, полные правильных интонаций и вымеренного до кванта умения воздействовать на аудиторию. Автоботы – полированные, изящные. Шлаковы хитробамперные выискорки, умеющие складно говорить, выгодно решать. Сытые, расчетливые… А во главе этого рассадника лжи и высокомерия он – Сентинел, непогрешимый и ровный, как гладь озера напротив резиденции Делиберата… Чтобы понять скрытые мотивы правителя, нужно было создать как можно более полное и точное мнение о нем как о личности и враге. Десептикону предстояло научиться видеть скрытое, слышать между слов, читать между строк. Не зазорно было бы испросить мнения Хука относительно бессменного главы Сената – хитрый ремонтник умел порой удивить своими познаниями. Закончив последний тренировочный модуль, Мегатрон вернулся в Резиденцию и поделился с товарищем своими опасениями. – У него тоже есть «юникронов» дар, – начал Хук, прямо и по существу, – об этом давно ходят слухи. Когда я увидел Молот в действии – почти уверился в этом сам. – Почти? – Ты же наверняка что-нибудь почувствовал? – Ничего я не почувствовал, – раздраженно ответил Мегатрон, – мои программы защиты блокируют любое воздействие на эмоциональный и ментальный блоки. Ощутив всплеск злости, Мегатрон понял, что лукавит. Чтобы быть с собой честным, требовалась смелость, а десептикону нелегко было признаться себе, что Сентинел Прайм все же сумел породить у него смутное чувство симпатии. Среди тысячи просмотренных файлов, сотен сладкоголосых речей других сенаторов, кибертронский правитель почему-то не вызывал у Мегатрона раздражения. Наоборот – он почти с интересом слушал его выступления, следил за жестами. Следил и не находил ошибок, что еще больше пугало. А еще Мегатрон злился на Децимуса – возможно, из-за того, что его программы дали сбой, а может быть из-за чего-то другого, чего он еще не осознал до конца. – Слухи разные бродят, – продолжал Хук, – Дар располагать к себе приписывали то Сентинелу, то Максимо. Хотя у Льежа Максимо личного обаяния не так много, но он определенно обладает даром убеждения. Не зря именно его Октавиус Прайм сделал своим глашатаем. С тех пор траты нашей цивилизации на нужды армии и лично Лорда-Протектора стали священными жертвами самому Праймасу… Мегатрон сплюнул ротовую смазку от омерзения. – Я видел выступления этого Максимо, – согласился он, – хоть он и виртуоз своего дела, лично у меня этот автошлак вызывает желание вырвать его лживый вокабулятор, а не внимать красноречию. – Это потому, что ты слушаешь его, как истинный десептикон. И в записи. А на реальных сессиях, поверь, девяносто процентов наших братьев покорно сидят в его нагрудном сабспейсе и внимают каждому слову. Фанатичная преданность заветам Праймаса только подогревает… – Чушь, нечему там благоговейно внимать, все пропитано пропагандистским ядом, даже его религиозный бред. Собственно, религиозный бред и есть самая отвратительная пропаганда. Я видел и слышал и выступления других сенаторов – везде одно и тоже – каждый стремится утопить остальных в шлаке. Юникрон знает, что вообще творится у них в Сенате! В автоботской фракции существуют дробления, каждая подфракция носится со своими глупыми идеями. И каждый алозначный болван в правительстве считает своим долгом примкнуть к кому-нибудь, имея в процессоре исключительно свой интерес. В открытом информационном эфире так вообще царит форменный бардак: все они клеймят друг друга, вываливают в Сеть терабайты компроматов. И как ОН это терпит – эту неразбериху, и подобную немыслимую несдержанность и бесконтрольность высказываний… – Это и называется демократия, друг мой, – горько усмехнулся Хук, – ты не был на родине слишком давно. Времена изменились. Теперь автоботская Империя самозабвенно играет в свободу слова в угоду публике. Топят друг друга? Как бы не так! Поверь – все ветви их фракции являются щупальцами одного и того же кукловода. Ну, как например, и квинтэссонские Домены. – Убогий лживый мирок. Сентинел теперь мне неприятен вдвойне, раз поддерживает эту бесконечную игру… – Не поддерживает. Вынужден сам быть игроком, чтобы сохранить баланс, - незнакомый высокий голос неожиданно прервал десептикона. Он сопровождался неспешным постукиванием металла по металлу. Сухой непонятный стук раздался сверху, словно… Словно кто-то перемещался по потолку! Оба кибертронца отпрянули – прямо перед ним свесилась прочная стальная нить, по которой проворно спускалось странное существо. Оно обладало конусообразным корпусом, словно подвешенным в центре конструкции из четырех пар длинных сегментированных манипуляторов, согнутых в коленных сочленениях. Цвет корпуса был черный, с фигурными фиолетовыми и желтыми вставками. И, естественно, неизменный символ Девятого Домена – желтая восьмиконечная звезда им в тон. Головной модуль уродца обладал хищной треугольной лицевой пластиной, на которой красовались необыкновенно притягательные раскосые окуляры сиреневого цвета. Очередной аватар Делиберата. Мегатрон брезгливо скривился. Восьминогая кукла тут же передразнила его выражение лица. Маленький темный рот усмехнулся, обнажив острые кривые клыки. – Игры в демократию начинаются там, где намечается политический раскол… – в мелодичном голосе существа слышались нотки надменного смеха, – впрочем, поговорить об этом мы всегда успеем. В ответ на немое удивление гладиатора и ремонтника Судья пояснил: – Вечная жизнь квинтэссона, поддерживаемая нашим дражайшим ментором, подразумевает массу свободного времени и, увы, скуки. Придумывание аватаров скрашивает ее. Этого, например, зовут Арахнид, и он наполовину паук, наполовину – женщина. Хук промолчал, Мегатрон же, найдя в своих архивах значения обоих неизвестных слов, передернул плечевыми блоками от брезгливости. Делиберата-Арахнид возбужденно зацокал концами металлических лапок по каменному полу резиденции. – Мы спешим, друзья мои, я намерен успеть в Син-Сити до демонстрации боев третьей и четвертой пары. Трансляция начнется уже через астрочас. Мы торжественно прибудем на центральную площадь, увидим все действие прямо с уличных экранов этого удивительного города, а заодно сделаем ставки и обсудим все интересующие нас вопросы. На последней фразе Арахнид заговорщицки подмигнул Мегатрону. Передняя пара лапок коснулась новой брони гладиатора. Кукла-паук обежала вокруг неподвижной серебристо-белой фигуры. – О, да, да, да! Я не перестаю любоваться своим творением. Все выглядит намного эстетичнее, чем тот угловатый ужас, который ты таскал на себе… – запричитал Судья, передавая свою суетливость телу Арахнида. Лапки дробью стучали по сегментам брони. – Ты вызовешь фурор на празднике! Придется задействовать двойную охрану, чтобы никто и близко не смел подойти к моей главной ценности. – Да налить топливом на твои забавы, – сквозь денты процедил Мегатрон, не обращая внимание на прикосновения, – лучше дай мне все сведения о Сентинеле Прайме, которыми ты владеешь, квинтэссон. – Терпение, мой друг, ты все узнаешь. Я расскажу тебе все, что успею, пока мы будем перемещаться в место, которое ваш Правитель выбрал для приватной беседы. Он – хозяин положения и ему решать, где и как продолжать общение с тобой. Тайное место для приватной беседы. Опять шлаковы тайны… В блоке предчувствия Мегатрона едва заметно шевельнулось ощущение опасности. Он криво усмехнулся ему, как старому знакомому. *** Как в тумане десептикон пережил последнюю короткую подготовку к Вечеринке Шести, состоящую, в основном, в тщательной полировке корпуса – пять дроидов (а также сам Делиберата в виде Арахнида) довели поверхность его новой брони до ослепительного блеска. Потом было короткое перемещение через портал, выбросившее делегацию Девятого Домена на другое полушарие Квинтэссы, в душный ночной город, полный музыки и огней. Зацикленность на встрече с Сентинелом не оставила Мегатрона, даже когда окружающий мир взорвался какофонией новых впечатлений. Син-Сити предстал перед ним во всей красе. – Не будь так мрачен! – окуляры Арахнида возбужденно мерцали, корпус свободно поворачивался в любую сторону, как и голова. Судья пребывал в родной стихии непрекращающегося шоу. – Син-Сити не создан для тяжких раздумий, это город удовольствий и расточительства, где нужно расслабиться и на время забыть о проблемах. Десептикон не слушал квинтэссона, угрюмо взирая на улицы, полные странных существ, слетевшихся сюда в поисках развлечений. Первое, что бросалось в оптику – разнообразие кибернетических и биологических видов зрителей, прибывших на турнир. Не только обитатели Квинтэссы праздно прогуливались по улицам, но и множество незнакомых органических тварей, вызывающих у Мегатрона смесь любопытства с отвращением. Некоторые из пришельцев были так велики, что ростом могли соперничать с невысокими кибертронцами. Соотечественников же на празднике оказалось подавляющее большинство, всяких – крылатых, колесных, гусеничных, в основном без знаковой принадлежности и, часто, в визорах, масках и с фальшивыми накладками брони. В городе греха никто не хотел показывать свое истинное лицо. Разглядывая разномастную толпу, Мегатрон отметил, что простые квинтэссоны часто были без масок, перемещались не на антигравах, а на тонких опорах, которые назывались ноги, и не все из них являлись голографическими проекциями – большинство предпочитало оставаться во плоти для получения реальных впечатлений. Иные органические существа носили сферические непрозрачные шлемы или респираторы, скрывая лица, очертания их тел было трудно угадать под ворохом бесформенных одеяний из ткани. Были и такие, кто выставлял свою плоть практически обнаженной. Многие из двуногих и двуруких зрителей имели сходство одновременно и с квинтэсонами, и с самими кибертронцами, в тоже время, отдаленно напоминая Мегатрону древние статуи резиденции Девятого Домена. Над беснующейся толпой неподвижно высились скалоподобные фигуры квинтэсских стражников-дроидов, выполняющих роль местной полиции, с корпусами почти в два раза крупнее самых высоких кибертронских шаттлов, на массивных опорах, с удлиненными рифлеными головными модулями. Мегатрон оценил вооружение стражников – энергетические копья-парализаторы, похожие на те, которые предпочитали охранники на астероиде ХG-13577. Толпа восторженно приветствовала гладиатора Девятого Домена. Мегатрон слышал, как разные голоса на всех частотах выкрикивают его имя. Приблизиться же к своему кумиру, однако, никто не смел – Мегатрон шел окруженный самым странным эскортом, какой только мог вообразить. По правый манипулятор от него шествовал Хук с непроницаемым выражением лица, по левый – Делиберата в корпусе Арахнида, вызывающий у всех мистический ужас. С флангов конструктикона, гладиатора и Судью окружало двойное кольцо охранников, похожее на маленькую армию – восемнадцать копий черного дроида в зеленом визоре – того самого, с кем Мегатрону доводилось встречаться на платформе. Если все восемнадцать могли так же виртуозно драться как тот, один (несколько десятков раз обставивший Мегатрона в прохождении тренировочных модулей), оставалось лишь раздумывать о мощности ИскИна Девятого Домена, способного поддерживать функциональность неживых участников процессии. – Они любят тебя! – Арахнид приветствовал толпу, размахивая лапками. – Сделай хотя бы вид, что тебе приятно их внимание. Мегатрон раздраженно огрызнулся, он не собирался угождать чьим-то ожиданиям. Его любили за мрачный вид на предыдущей арене – полюбят и здесь. А не полюбят – плевать. – Я жду, Судья, твоего рассказа о моем враге, – настойчиво повторил он. – Почему сразу о враге? – усмехнулся Арахнид – Смотри на ситуацию проще: Сентинел Прайм – твой верный билет на свободу. Не ты его цель, а наоборот. Он – твоя. Мегатрон фыркнул, хотя умом понимал – проклятый квинтэссон прав. Оставалось только понять, как же действовать. А Арахнид все подливал и подливал масла в огонь. – Он нуждается в информации, которой располагаешь только ты. Твоя задача сыграть на этом. – Но чтобы играть, у меня должны быть хоть какие-то знания … – Они есть у тебя: все, что ты видел в сети. Ты же анализировал информацию? – Арахнид мерцал окулярами, насмешливо и, как казалось Мегатрону, нагло, разглядывая его. – И ты, разумеется, догадался, что тот бедлам, который демонстрируется на заседаниях вашего Сената – лишь представление для отвода оптики. На самом же деле планетой жестко правят немногочисленные политические элиты. И Сентинел даже не глава одной из них, а просто лицо цивилизации или аватар – связующее звено, вынужденное держать равновесие ради всеобщего блага. «Аватар общества…» «Став во главе, ты никогда не сможешь быть свободен, тебе придется мыслить иначе…» Мегатрону, с какой-то тягучей болезненностью, вспомнились слова погибшего друга. Возможно, не Сентинел был препятствием к приходу командора во власть. И то, что не получилось у Децимуса – получилось у другого. Угроза военной диктатуры – «худшей из форм правления», как успел обмолвиться Правитель при встрече, не ушла… Предстояло во всем этом разобраться, увидеть ВСЕХ участников игры, особенно тех, кто скрыт. Это как с куклами и бесчисленными голограммами Делиберата – кукловод всегда недосягаем для большинства взглядов и проклятий, и уж тем более – повреждений. Кто же реально не пустил командора во власть и теперь имеет непререкаемое влияние Кибертроне, с которым вынужден считаться даже сам Правитель? Выводы Мегатрона были быстрыми и однозначными. – С какими Доменами сотрудничает Октавиус Прайм? – глухим голосом спросил он. – Прекрасное умозаключение, как говорят у нас, и прекрасный вопрос, друг мой, – усмехнулся Арахнид, в восторге постучав десептикона по спине одной из лапок. – А теперь догадайся, кто может быть наиболее близок с нынешним Протектором? Судьи Гирик, Деродомантий и Резиен входят в военный альянс, именуемый «Ястребы Квинтэссы». Октавиус проводит с ними больше времени, чем со своими крошками на полигоне Плато Гидракс. Упоминание об элитной армии Кибертрона в таком комичном аспекте, как «крошки Октавиуса Прайма», заставило Мегатрона рассмеяться, несмотря на все напряжение. Арахнид приподнялся на задних ножках, приблизив губы к боковой панели шлема десептикона и возбужденно зашептал. – Ну, теперь-то ты понял, что каждый «крошка» уже давно пронумерован и имеет клеймо Пятого, Шестого или Десятого Доменов. После того, как ваш чудо Конвертер остыл, а База Сигма по-прежнему остается условно полезной головоломкой для любознательных, Кибертрон, мой друг, имеет только один ресурс. Ваши бессмертные корпуса возбуждают нас больше всего и, поверь мне, торги ведутся давно… Сиреневая оптика куклы была матовой, словно ее всю наполнял светящийся инертный газ, сквозь непрозрачные стекла невозможно было угадать фокус линз. Мегатрон отмахнулся от назойливых прикосновений Судьи, едва не отшвырнув от себя механического паука. Он напряженно думал. Сентинел, Октавиус, Децимус. Все сделали свои предложения Квинтэссе. Кто из них действительно вел торг, а кто только делал вид? И что конкретно продавалось? Сентинел и гражданское население Кибертрона? Октавиус и его «крошки»? Децимус и армия… Арахнид усмехнулся, не отворачивая красивого лица от Мегатрона, окуляры зазывно мерцали. – И как так случилось, что многочисленной армии десептиконов суждено было затеряться? – словно читая его мысли спросила кукла. – Волею ли случая, мой друг? И очень вовремя, поскольку даже ты не знаешь координаты соратников бывшего командора. – Не знаю… Мегатрон развернулся к Арахниду, глянув на его в упор и улыбнулся одной из самых своих омерзительных улыбок. Делиберата в лице механического паука молча проглотил отказ и как ни в чем не бывало продолжил разглагольствовать о Сентинеле: – Он – один из самый странных сенаторов вашей планеты. Не подвержен стандартным порокам, на которых играют устроители боев. За ним не замечено тяги к любовным приключениям или роскоши. Сентинел всегда сдержан и невозмутим, всегда настороже – не иначе, полностью соответствует своему прозвищу. О его нежелании посещать турниры и другие развлечения говорит один немаловажный факт – у этого Прайма даже нет собственной резиденции на Квинтэссе. У других сенаторов они разбросаны по всей нашей планете и поделены между Доменами. Исключение составляет разве что мой Домен, где нет их присутствия, и Домен Судьи Клемента, который так же стоит особняком от модных веяний. А на территории Альфа-Кью находятся сразу три дворца, один другого краше: самого Октавиуса Прайма и сенаторов Максимо и Проциуса. Сентинел же прилетает сюда нечасто и лишь с дипломатическими целями, а прилетая – всегда довольствуется Домом Кибертрона – общей резиденцией цивилизации-победителя, расположенной на ледяном континенте близ Южного Полюса нашей планеты. На Турнире же Первой Арены он вообще был единожды – сразу после капитуляции. Я помню, как он открывал тогда Первые Игры. Как говорил, что против кровавого спорта, но если только спортом ограничатся споры – то пусть так и будет. Это была знаменитая его речь. Виртуозная дипломатичность. Пацифизм во всем… Мегатрон скривился, мысленно найдя значение и поместив слово «пацифизм» в один ряд со словами «демократия», «паук» и «женщина». – Не жалует игры… Не был… Понятно, что он прилетел сюда лишь с одной целью. – И мы все знаем, кто его позвал. – Но ведь незадолго до Турнира уже было известно, что Первый Домен предоставит другого гладиатора, поскольку Децимус был убит? – Отменить заявку Тринадцатого Судьи было уже невозможно. Да он и не стремился. Реально – он здесь из-за тебя. Вернее, из-за информации о командоре, пусть даже и погибшем. Что мог рассказать ему живой Децимус Прайм? И что может рассказать мертвый? Мегатрон вдруг понял – Альфа-Кью собирался еще ДО начала Турнира сдать Децимуса Сентинелу. Именно поэтому правитель вызвался стать Тринадцатым Судьей. Сам. Не передав полномочия тому же Октавиусу, еще более желавшему поймать беглеца. А сам Альфа Кью, зная, что за командором ведут охоту и Правитель, и Лорд-Протектор, пообещал трофей первому. Почему? Это тоже предстояло узнать на будущей встрече. Он хотел расспрашивать Судью еще и еще, вытягивая из него сведения. Но над городом вдруг грянула торжественная музыка и за ней стразу же – тишина. Арахнид бесцеремонно схватил Мегатрона под локоть. – Смотри! Действие начинается! *** На стенах высоких зданий вспыхнули экраны. Толпа загудела, засигналила, приветствуя бойцов. Загорелся верхний уровень трибун – Виртуальная Арена проецировалась на плоское изображение. Судьи заняли свои места, в том числе и Сентинел, с беспристрастным видом мелькнувший в Тринадцатом Секторе. Внизу же Мегатрон увидел круг из восьми гладиаторов. Он даже вздрогнул от неприятных эмоций, вспомнив, как совсем недавно стоял том же круге. Итак, бой третей и четвертой пары. Кого теперь выберет жребий? Второй Домен вызывает Десятый! Молот Альфа-Кью глухо ударил по столу. Под радостные возгласы зрителей шаттлы Армадус и Ревокат провалились в порталы. На экранах тут же возникла другая картинка – горные цепи, покрытые белыми наслоениями кристаллической воды. Оба кибертронца – один с алой, другой с голубой оптикой, опустились на вершину горного хребта. Они стояли друг напротив друга, сжимая в манипуляторах клинки, по едва заметному дрожанию закрылков на их опорах было видно, ветер какой силы дует на этой высоте. Где-то далеко вдоль высоких гор виднелась полоска океана. Пустынное неприветливое место, территория Судьи Хейродия. Перед тем, как сделать ставку, Мегатрон уже привычно загрузил доставшиеся от Децимуса архивы и жадно принялся поглощать все, что нашел об обоих участниках Турнира. Сведения оказались весьма любопытны. Десептиконский шаттл Армадус, схожий по конструкции с небезызвестным генералом Циклонусом, покинул Кибертрон еще в самом начале войны, и отнюдь не по воле командования. Был крайне небольшой процент военных, которые посчитали, что сражаться за свою цивилизацию они не собираются, и просто дезертировали на первом же задании. Армадус был из таких. Что ж, тоже выбор. Раньше Мегатрон ненавидел подобных эскапистов и считал их трусами, но сейчас он его даже в чем-то понимал. Долгое время шаттл скрывался в других системах, которые не участвовали в конфликте двух цивилизаций, возможно, пиратствовал, возможно, занимался еще более темными делами, но в файлах Децимуса на его счет значилась короткое обозначение – «уничтожить при первой возможности». И теперь было уже вдвойне было интересно, чем же Армадус заслужил подобную категоричность главнокомандующего. С Ревокатом ситуация была в точности обратной. «Ничем не выдающийся шаттл», как Делиберата опрометчиво окрестил гладиатора Десятого Домена с голубыми линзами, оказался весьма интересной личностью. Ревокат был очень умелым бойцом (иного от воинственного Судьи Гирика Мегатрон и не ожидал) и внезапно оказался одним из соратников Децимуса. Ревокат дезертировал с несколькими звеньями своих единомышленников сразу же после того, как его патрон пустился в бега. Теперь же он выступает здесь. Случайно ли это? А что если его появление в ЭТОМ цикле Турнира Первой Арены – часть очередного замысла командора? Данная мысль вдруг ударила в процессор Мегатрона и заставила на мгновение оцепенеть. Догадка была слишком сумасшедшей, но, учитывая все странности случившегося с ним за последние циклы, весьма здравой. Что ж, если Ревокату удастся выиграть бой с этим хамелеоном, Мегатрон непременно встретится с бело-зеленым автоботом и постарается узнать правду. – Эй, у тебя есть несколько астросекунд, чтобы сделать ставку, – Хук толкнул Мегатрона в бок и десептикон вдруг зло процедил: – Ставлю на Армадуса! Его пальцы едва успели набрать на наручной панели нужный код, как прозвучал сигнал «к бою». Хук хитро ухмыльнулся – видимо, сделал то же самое. Мегатрон же сам не понял истинных мотивов своего поступка – интуиция ли все решила за него или вмешалось упрямство, раздразненное догадками о чужой воле, снова стремящейся контролировать его судьбу. Ставки на победу автобота оказались намного выше, чем на выигрыш десептикона, и с первыми же кликами боя Мегатрон понял, почему. Ревокат был отличным фехтовальщиком. Темно-фиолетовая плазма клинка бело-зеленого гиганта творила чудеса – Армадуса спасала только его скорость и ловкость в уклонении от ударов: какая-то неестественная, резкая, непредсказуемая – видимо, результат мощных апгрейдов. Хуже того, в исполнении Ревоката Мегатрон увидел чуть ли не половину эксклюзивных приемов, которые были закачаны в него Децимусом специально «для боев с шаттлами моего класса». А кто из двоих был автором этих приемов – командор или же бело-зеленый автобот – оставалось вопросом открытым. С апгрейдами Децимуса Мегатрон бы, скорее всего, одолел Ревоката еще в первой части боя, но Армадус держался неплохо, хоть и был вынужден активировать второй клинок для более эффективной защиты, после чего его движения стали абсолютно нормальными. Было видно, что ресурсов на оба приема – клинок и уклонение от ударов – у него хватает. Однако Мегатрон сразу заподозрил «искусственность» этого мастерства. И не он один. Хук осторожно положил манипулятор на плечо товарища, и они оба многозначительно кивнули. Когда прозвучал сигнал ко второй части сражения, Мегатрон уже понимал, что выиграл свою ставку. У всех этих слабых фехтовальщиков для боя в альтформе припрятан какой-то козырь. Был он и у Армадуса. Его уникальное умение сливаться с пейзажем касалось не только цветовой гаммы. Десептиконский шаттл умел блокировать все виды сигналов, а значит, перед тем, как попытаться сбить его, для начала его следовало бы обнаружить. При этом ничто не мешало ему нападать. Оба звездолета трансформировались и понеслись над заледеневшими горными хребтами. Рев их двигателей затопил улицы сытого и теплого Син-Сити. Воздушный бой двух супер-гигантов без плазменного и огнестрельного вооружения – на это стоило бы посмотреть, если бы не одно «но». Мегатрон вскрикнул в едином порыве с толпой, когда десептикон начала мерцать, пропадая из виду, сливаясь с небом и далекой водной гладью. Белые шапки гор только усугубляли ситуацию. Теперь Ревокат мог засечь соперника только в последние мгновения до удара. Они поменялись ролями – бело-зеленый крылатый с большим трудом уклонялся от лобовых атак шаттла-хамелеона. Солнце, разряженный прозрачный воздух и ослепительно синее небо – Армадус получил идеальные условия для демонстрации своего умения. – Долго автобот не продержится, – покачал головой Хук и был прав. Закончилось все очень быстро и действительно предсказуемо – пытаясь перехватить инициативу, Ревокат поддался на обманное движение соперника (тот на долю клика дал себя визуально обнаружить, а затем вновь «исчез»), врезался в одну из огромных отвесных скал и просто упал камнем вниз, потеряв контроль над тягой. Армадус тут же этим воспользовался – не успел автобот тяжело рухнуть в ущелье, как десептикон трансформировался в андроформу прямо над ним, рассек соперника пополам и пробил камеру Искры, которая находилась прямо между крыльями. – Проклятье! – вырвалось у Мегатрона, несмотря на лавину оповещений о пополнении электронного счета. Арахнид, внимательно наблюдавший за его реакцией, не удержался от комментария: – Ты же помнишь, я поставил Армадуса номером первым в личном рейтинге. Все еще будешь спорить со мной? Мегатрон не ответил, снова переглянувшись с Хуком. Кибертронцы не обмолвились ни словом, но оба знали, что имеют сходное мнение по поводу мастерства гладиатора Второго Домена. Впрочем, эти догадки следовало еще проверить. Как бы то ни было, третий из шести поединков завершился. Армадус, не получивший ни царапины, лениво перешагнул кольцо портала. То, что он материализовался где-то в городе было слышно взрыву воплей фанатов в отдалении. Толпа ринулась приветствовать героя. Другая часть зрителей осталась возле экранов, ожидая поединка четвертой пары, который вот-вот должен был начаться. Круг бойцов на экране стал теснее – в нем осталось всего шесть участников. Судья Альфа-Кью призвал к тишине. Улицы Син-Сити замерли в ожидании. Четвертый Домен вызывает Пятый! Предакон – гордость Судьи Деродомантия и шаттл Четвертого Домена, Меридий отправились на встречу свой судьбе. Мегатрон прокачал вентиляцию и поставил круглую сумму на гладиатора Пятого Домена. *** На экранах отобразилась залитая солнцем пустыня с ярко-оранжевым скальным массивом на заднем фоне. Красавец Криотек со своими лазурными крыльями прекрасно смотрелся в этом пейзаже. Однако, его соперник, гладиатор Судьи Пентаморфа по прозвищу Меридий, с такими же приятными холодными оттенками корпуса, выглядел не менее контрастно. Шаттл появился с лицом, закрытым серебристой защитной маской, его заостренные крылья удлиненной конструкции были не совсем свойственные данному типу летающих. Не иначе – фальшивые, подумал Мегатрон. После поединка Ревоката и Армадуса блок предчувствий прямо-таки разрывало. Бой едва начался, а десептикон уже знал, кто будет лидировать в его первой части. Меридий не обманул ожиданий, с первых же мгновений сражения показав себя великолепным бойцом. Мегатрон, стиснув денты, наблюдал всю ту же картину – серия блестящих атак, таких знакомых, таких уникальных… Как же я ненавижу тебя, командор, пронеслось в процессоре. Криотек, сбитый с толку неожиданной проворностью шаттла, молча отступал. Клинок предакона не успевал за оружием соперника, он часто пропускал атаки и от фатального поражения его спасала лишь толстая броня, которая, в условиях низкого насыщения энергоном, все же была уязвимой. Сила и мощь не помогали. Пару раз предакон попросту применил несколько приемов из рукопашной, ударив противника кулаком с использованием всей своей массы и роста. Это вызвало всплеск восторга у публики, но не привело к перелому в сражении. Шаттл просто увеличил дистанцию и продолжил натиск. В ход шли крылья, которыми Криотек неплохо отражал сыплющиеся на него удары, но повреждений становилось все больше и больше. Меридий же был неподражаем: гибкий, ловкий, неумолимый, как сама смерть. Публика, завороженная красотой сражения, только успевала ахать. Сложно было понять, кто ее любимчик. Оба гладиатора были прекрасны, а Меридий вовсе не уступал по эффектности своему экзотическому сопернику. Да кто же, в конце концов этот автобот!? Мегатрону непросто было проанализировать данные всех военных со схожими характеристиками, находящимся в бездонном архиве командора. Наконец, на втором клике расширенного поиска удача улыбнулась ему. Вот же он! Вместо голубого с золотом Меридия в списке Децимуса оказался наиболее подходящий по параметрам шаттл Меридиус, черно-белый с серыми короткими крыльями. Это точно он, только в своих родных цветах и с родными же крыльями! Мегатрон напряженно смотрел на экран, словно от ставки, опрометчиво поставленной на предакона, зависела его собственная жизнь. Итак, второй «посланник», такой же, как и Ревокат, не очень-то заботящийся о смене имени. Сколько же их еще, одинаково хорошо знающих заветные приемы? Двое? Трое? Или больше? Следует разузнать максимально подробно о бойцах пятой и шестой пар. Мегатрон обругал себя за небрежность в изучении информации о соперниках, глянул на турнирную таблицу и тут же едва не рассмеялся вслух, горько и иронично – еще одного шаттла, представителя Одиннадцатого Домена, звали… Децимус… Дурацкое модное прозвище, от которого разило фальшью на целый парсек! Каждый третий пират, кто хоть немного соответствовал габаритам знаменитого главнокомандующего, назывался его проклятым именем. И конечно же шаттл Децимус, похожий на тысячу подобных же безымянных бойцов Кибертрона, приехал на Турнир в накладной броне, маске по самую оптику и нелепой цветовой гамме корпуса, созданной не иначе как для отвлечения внимания. Мегатрон в волнении сжал кулаки. Но какова ирония... События на экране разворачивались более чем драматично. Топливо предакона – темно-лиловое, густое, как масло, стекало по броне. Меридий многократно успел повредить своего более крупного соперника. Гигант ничего не мог сделать с более быстрым и ловким шаттлом. Многотысячная толпа замерла, на город опустилась непривычная тишина, в которой как гром с ясного неба раздался сигнал ко второй части поединка. Трансформация предакона в летающую клыкастую и шипастую махину была встречена ликованием. Впрочем, Меридий не растерялся. Он тоже трансформировался, взмыл над пустыней и смело вступил в смертельный воздушный танец. Огнестрельное оружие не применялось, зрителям предстояло лишь мечтать о том, чтобы увидеть знаменитый плазмомет Криотека, разрешение на который можно было получить лишь во втором туре. Но состоится ли вообще для гиганта тот самый второй тур, если все может завершиться уже сейчас… Меридий оказался более удачливым летуном, чем Ревокат. Он сразу сумел занять выгодную позицию сверху и, осознав свое преимущество, тут же начал стремительное пикирование. Он падал вниз, как хищная птица, целясь прямо на спину крылатого чудовища. На лету трансформировался в андроформу. Блеснул клинок. Толпа ахнула. Использовав инерцию от своего маневра Меридий погрузил оружие в спину предакона по самую рукоять. Мегатрон зарычал. То ли от досады, что упустил ставку, то ли от радости, что товарищ Децимуса (он больше не сомневался, что это так) выиграл поединок. Однако, рано было праздновать победу. События развивались непредсказуемо. Клинок, увязший в корпусе Криотека, расплавил внешние чешуи, но так и не достал до камеры Искры. В альтформе Предакон был защищен со спины слишком толстым слоем брони. Меридий вырвал оружие из раны, замахнулся повторно, но нанести смертельный, финальный удар уже не успел. Хвост чудовища с трехпалым щупом на конце изогнулся, раскрылся, как бутон гигантского морфобота. Мгновение – и шаттл попал в его захват. Еще мгновение – и из центра устройства вылетел острый и тонкий, как игла, плазменный стержень, который одним махом прошил соперника насквозь. Искра Меридия фиолетовой вспышкой озарила пустыню. Толпа взревела. Грянула музыка, больно резанувшая аудиосенсоры. Мегатрон очнулся от вибрирующих сигналов – на его счет струились новые потоки кредитов от выигранной ставки. *** Израненный предакон появился в Син-Сити почти сразу после боя. Герой отобразился на всех экранах, к полному восторгу зрителей – дымящийся, грозный, медленно перешагивающий кольцо портала. Энергон тек по могучей шипастой спине, искрила проводка в глубоких пробоинах брони. Тяжелой поступью громадная фигура четвертого победителя Турнира направилась в… бассейн. Камеры выхватили из темноты розовато-лиловую ванну неправильной формы и гигантских размеров, освещенную огнями в цвет сектора Пятого Домена. Криотек размашисто вошел в нее, подняв тучи искрящихся брызг. Тут же по краям бассейна забили фонтаны энергона, грянула музыка в такт движениям струй. Мегатрон понял, что публичное погружение уставшего гладиатора в целебную ванну было частью хорошо продуманного шоу. Экраны отображали происходящее с разных ракурсов, но толпа, перевозбужденная зрелищем, желала увидеть своего кумира вживую и поспешила к резиденции Судьи Деродомантия. Процессия Девятого Домена не стала препятствовать общему движению, в итоге их ровный строй быстро вынесло к подковообразному небоскребу с круглыми торцевыми башенками и символом дракона, кусающего собственный хвост на фронтоне. Бассейн с фонтанами плескался прямо перед резиденцией, шумные зеваки окружали его. Отовсюду слышались вопли восторга, гудение, вспышки света, несколько перевозбужденных фанатов попытались прыгнуть прямо в бассейн, но были тут же отогнаны стражниками. Предакон, раскинув свои великолепные крылья, восседал в самом центре этой гигантской ванны, по грудные сегменты погруженный в нанитную пену. По его довольной лицевой пластине было видно, что представление ему по нраву. Стоило толпе хоть немного стихнуть, он тут же приподнимал над поверхностью энергона то одно крыло, то другое, заставляя всех исходить обожанием. Мегатрон и не думал, что представители этой древней расы настолько тщеславны, хотя с природой не поспоришь – гордиться было чем. Криотек был очень привлекателен в андроформе: мужественные черты лица, экзотичные формы корпуса и самые необычные в природе механо-крылья сделали его любимчиком толпы. Над бассейном поднялся рой дронов, переносящих что-то светящееся. Мегатрон отмахнулся от одного из них, цепко держащего в магнитных захватах ярко-красный кристалл. Что это? Кристаллический энергон? – Ты не знаешь этой традиции? – усмехнулся Хук, видя удивление товарища. – Это моя первая увольнительная за ворны тюрем и войн, – усмехнулся десептикон, – откуда мне знать, чем теперь принято баловаться среди гражданских. – Ну, конечно же: тюрьмы, ссылки... Я сейчас, того и гляди, пущу печальную струйку омывателя, – ухмыльнулся Хук, имитируя грубое понимание. Они оба громко рассмеялись. Арахнид скосил фокус линз и фыркнул. – Смотри, – лапка паука указала на предакона, который налету поймал тот самый красный кристалл. – Он принял предложение. Мегатрон округлил оптограни. – Предложение? – Ну, да. Механический паук искрился весельем, пока до Мегатрона медленно доходил смысл слов. – Здесь принято оставлять выбор за самим гладиатором? – А как же иначе! Не продавать же любовь с вами за кредиты, право. Мы не сутенеры и не тюремщики, мы – Судьи. Или ты думал по-другому, безнадежно испорченный своими приключениями? – А не пошел бы ты к Юникрону на рога! – огрызнулся Мегатрон, глядя как Криотек поднимается во весь рост. Энергоновая пена стекала по крылатому корпусу, на котором больше не обнаружилось повреждений. Вопли фанатов слились в единый стон вожделения, и предакон не преминул удовлетворить их, прямо в бассейне совершив трансформацию. Это было пугающе эпично. Брызги окатили толпу. Крылатый зверь улыбнулся во всю свою драконью пасть, кристалл полыхал в когтистой лапе. Он высоко поднял его, прижал к себе и хищно облизал длинной глоссой, вызывая новые вопли похоти и восхищения. Мегатрон отвернулся. – Кого он выбрал? – Это известно лишь ему, – Арахнид заливался смехом. – А ты завидуешь? – Делать мне больше нечего! – Ну, как знать, как знать. Как видишь, ни один дрон не кружит над нами, никто не зарится на тебя – такого злобного, агрессивного и замкнутого, а посему… – паук картинно стравил воздух из вентиляции, – раз ничто не предвещает радости и расслабления, нам пора делать наши дела, плести интриги, нарушать правила и заключать тайные сделки. Выражение сарказма как нельзя лучше удавалось личику Арахнида. Мегатрон тут же помрачнел, думая о предстоящей встрече. Он молчал всю дорогу, которая оказалась недолгой, благо резиденция Делиберата находилась недалеко от бассейна Пятого Домена. Гул вечеринки тут же умолк, лишь за участниками процессии закрылись широкие двери. Бесшумная платформа лифта вознесла их на самый верх небоскреба, высота которого была больше здания Пятого Домена. Квинтессон не давал команды на включение освещения и все вокруг оставалось погруженным в приятный полумрак. – Правитель пожелал встретиться здесь? – Нет. Здесь это делать слишком опасно. Не забывай – мы же нарушаем главное правило Турнира, запрет на личные контакты Судей и гладиаторов чужих Доменов. А Сентинел Прайм, как ты знаешь, полноценный Судья. Что все осложняет. Арахнид подошел к панорамному окну, из которого открывался великолепный вид на Син-Сити. Город переливался миллионами огней, лица Хука и Мегатрона освещались вспышками фейерверков. Десептикон отметил, что некоторые постройки в этом городе были бутафорскими мини-копиями исторических зданий, многие из которых были ему знакомы (оригиналы находились на территории Девятого Домена). Живые реки механических и органических существ текли между домов, на улицах продолжалось бесконечное веселье. – Гляди, – Арахнид указал лапкой на белый небоскреб, стоящий особняком от остальных резиденций, – дворец Льежа Максимо, по-простому называемый Храмом Праймаса. Не без народной иронии, конечно. – Или ты издеваешься, Судья, или у Льежа своеобразное чувство юмора, коль поборник святости построил свой дом в центре города греха. – Так и есть, мой друг, и скоро ты убедишься в том, насколько абсурдны все понятия греха и добродетели в понимании ваших и наших вершителей судеб. Однако, не забывай, что Максимо – третий по влиятельности на вашей планете, после самих достопочтенных Праймов, Сентинела и Октавиуса. Встреча назначена именно у него. – Но как мне очутиться в этом месте и остаться неузнанным? – Только если ты переместишься через портал. – Арахнид указал на стандартный круг в центре зала. – Правитель встретит себя на той стороне. Он уже ждет.