Гладиатор. Квинтэсса

Громилы-гладиаторы Третьего и Двенадцатого Доменов, Роадгард и Кастул, сражались на территории Судьи Сервакса в густом лесу. Сентинел и Мегатрон наблюдали за поединком из Официальной Резиденции Кибертрона, которую десептикон не успел толком рассмотреть, получив указание не покидать границы Темного Сектора. Он устроился поодаль от помоста, на котором сидел правитель и погрузился в свои думы. Даже представление отошло на второй план: мысли Мегатрона блуждали далеко и спокойствия в этом блуждании не намечалось. Связь бывшего штрафника с Децимусом Праймом продолжала приносить свои плоды — десептикон оказался вовлечен в самую гущу политический событий. Пока трехрежимник-астротанкер и супергрузовик разносили неприветливый припорошенный кристаллической влагой густой лес, Мегатрон пытался анализировать все, что свалилось на него за последние астросутки. Информация настолько смешалась в процессоре, что он и поначалу не осознавал, какой из фактов волнует его больше всего. Он то вычислял предполагаемые размеры энергонового реактора Лабиринта, то сожалел о впустую потраченных кредитах, отданных Криотеку, то испытывал волны отвращения к двуличию Октавиуса и Максимо. Сенаторы связаны с Доменами, Домены связаны с Лабиринтом. А тут еще и соратники Децимуса, готовые идти на смертельный риск. Чего ради? Девяносто шаттлов атаковали квинтэсскую луну, примерно тридцать из них остались живы, должна же быть вероятность встретить хоть кого-нибудь из них и расспросить обо всем? Тревоги добавлял файл, который предоставил ему Хук, раздобывший изображения дюжины предыдущих Властелинов Арены. Грузовики, шаттлы, трехрежимники — грозные, но ничем особо не выдающиеся воины, победившие в немыслимой по сложности и конкуренции битве. И главное — их больше никогда никто и нигде не видел. Почему? Ядовитая ирония Максимо и его слова не давали покоя. А что если это все — правда, и никто не способен выиграть Турнир Первой Арены? Что, если все контролируется и преследует какую-то непонятную пока цель? Нужно было признать — именно этот факт больше всех тревожил Мегатрона. Бой Пятой пары был пока самым скучным из поединков Турнира. Территория Двенадцатого Домена была обширной и занимала гигантский северный континент, покрытый лесами. И кому только взбрело в процессор придумать бойню в этакой чаще?! Крупные экземпляры органической растительности порой в два раза превышали рост кибертронцев. Роадгард, гладиатор Судьи Клейджа, похожий на Астротрейна, только с голубыми линзами, имел целых два встроенных клинка. У Кастула, темно-серого тяжелого транспортника с фиолетовым символом на броне, такой роскоши не оказалось. Но это не помешало грузовику покрепче сжать в одном манипуляторе выданное ему квинтэсское оружие, а другим — обхватить ствол огромного органического дерева, используя его как щит. С первых же мгновений схватка начала идти не по правилам классического гладиаторского шоу. Этот поединок Турнира Первой Арены напоминал классический мордобой. Ревя и исторгая ругательства, соперники катались по склонам обледенелых скал. Гладиаторы пятой пары были настолько равны по силам и неуемны в своей тяге к грубой рукопашной, что с определенного момента Мегатрону стало неинтересно смотреть на эту бойню. И десептикон начал украдкой поглядывать на своего соседа. Правитель бесстрастно взирал на представление со своим фирменным снисходительным благодушием. Он определенно был в курсе всех интриг Турнира. Знал если не все, то главное. Знал то, о чем Мегатрон теперь и сам начал догадываться. Знал и молчал. Проклятье, думал Мегатрон, раздраженный отстраненностью Сентинела, все мои надежды на возвращение, все переговоры с правителем бессмысленны, если этот автошлак Максимо прав. Все сводится к одному — лучшие из лучших убираются еще на первых этапах. Но зачем? Если Домены устраивают заказные поединки, какой смысл им выводить победителями неизвестных бойцов? И кто они, эти Властелины? Откуда пришли и куда делись? Почему запрещена любая запись изображений на Квинтэссе и уж тем более трансляция полуфиналов и финала Турнира Большой Арены? Сентинел шумно прокачал вентиляцию и слегка развернулся, пристально взглянув на Мегатрона долгим и странным взглядом. Десептикон сделал вид, что не замечает интереса правителя. Внутри клокотала злоба. Максимо назвал его фаворитом Сентинела, да уж что кривить душой — назвал его любовником! Беспроцессорный кретин! Быть любовником автобота и тем пуще — Прайма — позор для десептикона. Впрочем, обратное тоже верно. Подумав об этом, Мегатрон тут же иронично усмехнулся… Да будет конец у этого нелепого сражения?! Богатый лесом континент с неприветливыми скалами и бурными реками подвергался тотальному разгрому. Вырывались с корнем огромные деревья, летели камни. Тяжелые маневры гладиаторов вызвали сильный оползень, загудела потревоженная земля, камнепад сбил их с опор, целый склон медленно сполз в ущелье. Изрядно помятые бойцы, едва выбравшись из-под завала, снова вступили в бой. Было видно, что оба полностью выбились из сил (сказывался низкий процент заправки), но никто из гигантов так и не мог пока одержать верх. Плазма клинков Роадгарда тускнела и меняла цвет, смещающийся в красную сторону спектра. Трехрежимник понимал, что теряет шанс воспользоваться своим преимуществом в вооружении, поэтому собрал все резервы и ринулся в атаку. — На кого ты поставил, правитель? — Мегатрон, раздражённый взглядом Сентинела, не выдержал и первым нарушил молчание. — Я никогда не делаю ставок. — Улыбнулся Сентинел. — Азартные игры меня не привлекают. Было видно, что приветливая улыбка дается ему с трудом. Озабоченность тенью лежала на лице сенатора, Мегатрон спинальным процессором чувствовал — им не избежать разговора начистоту. Ну, что ж, именно этого он и ждал. Атака Роадгарда увенчалась успехом, за короткий клик он трижды ранил Кастула. Грузовик предпринял отчаянную попытку столкнуть на трехрежимника огромный гранитный валун. Гладиатор Третьего Домена едва увернулся от мчащейся в его направлении каменной глыбы. Еще мгновение, и оба клинка Роадгарда вошли в грудной отсек десептикона, разрывая его на две части. Из трещины полыхнуло бело-оранжевое пламя. Дезактив гладиатора Двенадцатого Домена покатился с уступа, вслед ему сыпались обломки скал. Эхо долго грохотало вдогонку. Арена взорвалась ликованием. Мегатрон рассеянно разглядывал маски Судей, они сидели в виртуальном кругу и плясали на экране как демоны из глупых легенд этой планеты: уродливые, полные коварства. — И нам не выбраться из замкнутого круга нашей судьбы, — Сентинел произнес это тихо, словно для самого себя. Он поднялся со своего «трона», раскланиваясь, улыбаясь дежурной улыбкой, плавными движениями ладоней имитируя беззвучные аплодисменты, а потом так же величественно сел и снова посмотрел на Мегатрона. Виртуальная арена погасла до объявления следующей пары. — О чем ты, Прайм? — О всех нас… — сенатор постарался вернуть лицевой пластине ровное выражение. — Однако, ты в курсе, что Криотека отправили на реабилитацию к Судье Адвераросу? У предакона повреждена система охлаждения его уникального плазмомета. Может быть, ты что-то знаешь об этом инциденте? — Не имею понятия, — оскалился Мегатрон, — я больше удивлен твоим желанием отдать мне на растерзание информационные блоки третьего лица в государстве. Скажи, правитель, почему ты позволил мне зайти так далеко? Сентинел усмехнулся в ответ: — Ты мне нравишься, — просто ответил он, — я бы не хотел лишать тебя права на правду. По крайней мере, на этот короткий срок Турнира. — Полную правду, — угол рта Мегатрона скривился, — мы никогда ее не узнаем. И своей судьбы — тоже. Ну, разве что с помощью твоей чудесной Матрицы. — Матрица тоже проблем не решит, — ответил Сентинел, словно отмахнулся. — Аурелиус рассказал мне о том, что ты попытался взломать Максимо более глубоко. Почему ты это сделал? — Боишься, что я мог узнать что-то недозволенное? — Напротив. Я сам приказал ему не препятствовать глубокому взлому. Если ты вдруг решишься… Лицевая пластина Мегатрон нагрелась от волны гнева. Но он ничего не успел ответить, грянула музыка, возвещающая о начале боя Шестой пары. Последняя пара бойцов Одиннадцатого и Шестого Доменов шагнули в порталы. Одним из гладиаторов был Квейк — бывший командир Мегатрона, другой звался избитым и надоевшим всем в галактике прозвищем Децимус. *** Этот турнир — просто парад поехавших процессором — подобная мысль отчетливо фонила в аналитическом блоке Мегатрона. Но ничего другого и не приходило на ум при взгляде на эту пару соперников. Перекрашенный, черный с отвратительными ядовитыми желтыми вставками (не бывает таких расцветок в «меню» у Сигма-Конвейера, и уж тем более, ни один нормальный кибертронец не станет без надобности носить такую цветовую гамму), шаттл в желтом же визоре нарисовался в портале Домена Судьи Клемента. Огромный, размером с настоящего Децимуса, с черными накладками на шлем в виде дополнительных антенн, с широченными плоскостями крыльев за спиной — однозначно, чужих, тоже максимально пытающийся замаскировать свою личность, и, совершенно однозначно — фанатик. Фальшивый Децимус не вызвал в Мегатроне ни капли ностальгии, лишь раздражение. В отличие от Мегатрона, этот громила еще до начала турнира знал, что это поездка в один конец, и имел выбор здесь не появляться, но все-таки приехал с какой-то целью. За командором ушли всего пару десятков резидентов плато Гидракс, а шаттлов с такими габаритами и до раскола в их рядах было немного. Что ж, если выиграет — Мегатрон обязательно его идентифицирует. Ну а Квейк… Тот просто был сам собой. Черно-серый танкбот почти не изменился, только лишь явные следы метапроцессорного безумия проскальзывали в его циничной, самоуверенной ухмылке. То, чем Мегатрон всегда подпрограммно старался казаться каждому встречному (за редкими исключениями, успешно), Квейк — просто таковым и являлся, причем — без малейших усилий. Его ухмылка могла бы заткнуть речевой процессор даже Рикошету, подумалось десептикону с легкой завистью. Проклятому шифтеру было бы нечего противопоставить этой отвязной, беспринципной и очень умелой гримасе гусеничного оплавка. Многорежимник бы четко понял — ему не оставят ни единого шанса уже в первой части поединка. В отличие от многих, зная реальные способности своего бывшего командира, в рукопашном бою Мегатрон поставил бы на него против большинства участников турнира. И, возможно, даже против себя. Как никто, десептикон знал, насколько силен и непредсказуем бывший командир самой боеспособной танковой армии Кибертрона. — Ты в курсе, что территория Судьи Клемента затрагивает весь данный континент, — вдруг оживился Сентинел, — бойцы сейчас на противоположном от нас побережье, но если у танка обнаружатся скрытые способности к полету, нельзя исключить, что бой переместится прямо к нашей резиденции. Ты хотел бы видеть его в прямом визуальном доступе? Мегатрон в ответ лишь что-то глухо проворчал, погруженный в свои мысли, и вопрос правителя остался без ответа. Вторую часть сражения, где танк выйдет против шаттла, было тяжело представить. Но и в первой части боя с сюрпризами было не легче. Что сможет противопоставить Квейк этой летающей махине, выше его на голову и в полтора раза тяжелее? Что сделает с, возможно, самым умелым из всех потенциальных «союзников» командора, да еще и на таком рельефе — заснеженные скалистые горы, обрывы, и небольшой «пятачок» более-менее ровного ледяного плато? Круг стал желтым. Соперники не сдвинулись с места, только равномерно загудели клинки в их в манипуляторах, одинакового темно-красного цвета. — Ты уж не обижайся, придется добить тебя как можно быстрее, наш бой в альтформах — бессмыслица, не находишь? — «подзадорил» Квейк своего визави. — Согласен, — спокойно ответил шаттл, даже не шелохнувшись. — Бессмыслица. Ответ слегка выбил Квейка из колеи, он ожидал иной реакции и другого ответа, а у Мегатрона прямо-таки завопил эмоциональный блок — именно так себя вел и отвечал своим соперникам настоящий Децимус в свой последний орбитальный цикл. Мегатрон почувствовал, что сейчас командор каким-то образом вновь поможет ему, пусть и через своего соратника. Но как? Сентинел сдвинул надбровные щитки, уловив разбалансировку полей своего собеседника. — Ты знаешь кого-то из них? — Я думаю, что знаю обоих и уже догадываюсь, что сейчас будет, — с мрачной иронией ответил Мегатрон. Но оказалось, он и близко не догадывался. С первых же кликов сигнала «к оружию» танкбот трансформировал левый манипулятор в плазменный кистень с шипами на длинной гибкой цепи. Мегатрон удивился цвету собственного встроенного оружия Квейка — темно-фиолетовому. Апгрейд? Ведь маловероятно, чтобы даже у очень умелого танка был настолько мощный ускоритель. Но сейчас температура орудия была неважна. Важно было то, что все умения и приемы громадины с крыльями, рассчитанные на крупных тяжелых соперников, оказались бессмысленными. Да, «Децимус» оказался самым лучшим фехтовальщиком среди всех крылатых союзников командора: в отличие от Меридия, он бы легко, за пару десятков кликов, убил даже Криотека, он бы пробил защиту Армадуса. Но, несмотря на свои таланты, усовершенствованные программы, габариты и длинные манипуляторы, он более двадцати кликов ничего не мог поделать против невысокого, верткого соперника, вооруженного таким коварным видом оружия. Квейк дрался по-другому — никто, даже Рикошет, так не умел. Так ведут бой только танки и небольшие колесные, нанося удары в нижнюю часть корпуса соперника и не давая тому свободно перемещаться. Не заботясь ни о какой красоте боя, не давая сопернику показать лучшее. Просто и эффективно. И произошло то, что и должно было — еще спустя десять кликов шаттл упал на колени, когда кистень в ходе двух молниеносных контратак перебил ему оба коленных сочленения. Теперь он не мог защищаться от непредсказуемых и смертоносных ударов шара с шипами даже с помощью крыльев. Он не мог рассчитывать на вторую половину боя — ведь с такими повреждениями качественная трансформация могла и не пройти. Чтобы выжить, шаттлу срочно надо было деактивировать соперника в течение оставшегося времени. «Децимусу» срочно нужен был прием — новый, не прописанный в его программах. И у него почти получилось. Он стоял на коленях — значит, больше не было разницы в росте, и теперь, как ни странно, краткосрочное преимущество было на его стороне. У него были более длинные манипуляторы… Мегатрон сам просчитывал, что бы он сделал, будь он на месте, шаттл же все просчитал и сделал еще быстрее. Первое движение — клинок переброшен из правого в левый манипулятор. Второе — клинок блокирует такой же в правом манипуляторе соперника и одновременно ограничивает маневр другого, с кистенем. Третье — кисть шаттла захватывает шипастую голову основного оружия Квейка, и, несмотря на риск расплавить манипулятор, резко рвет соперника на себя. Четвертое — клинок «Децимуса» падает ему под опоры, свободный манипулятор тянется к шейным проводам визави. Цель была понятна — лишить Квейка маневра и повалить, выбить оружие и просто задавить в кулачном бою. И у него бы получилось. Но помешали как раз слишком длинные манипуляторы и крылья, которые ограничили маневр уже самому шаттлу, не дав совершить рывок по длинной траектории. Исход боя был предрешен именно в этот момент. Квейк освободил левый манипулятор, отскочил назад и с размаху ударил соперника прямо в лицевую пластину. Шаттл завалился на спину и танкбот, не теряя ни секунды, со всего размаху пробил его грудную броню все тем же кистенем. Но самое главное, что увидел Мегатрон во время этого боя — встроенное оружие Квейка было крайне нестабильно. Повредив манипулятор и рванув кистень на себя, «Децимус» дал десептикону возможность обнаружить это — в местах наибольшего натяжения цепь, на которой крепился кистень, начала менять структуру и температуру. Апгрейды! Шлаков Квейк, обойдя ограничения собственной Искры, догрузил на себя программ по усилению мощности циклотрона, но это не могло не повлиять на целостность и стабильность полученного оружия! А значит, этим можно и нужно будет воспользоваться, если жребий сведет их в одном из следующих поединков. Очередной Децимус вновь пожертвовал собой ради того, чтобы он, Мегатрон, выжил. А, может быть, ради другой, никому непонятной, высшей справедливости.