Гладиатор. Квинтэсса

Все помнят, какой текст здесь был в конце февраля. *** (сегодня МЕГА-знаменательный день, а значит, уже можно выкладывать продолжение) * * * Приличия отброшены: неподвижный корпус Льежа Максимо был оплетен кабелями со всех сторон. Силовое поле было настолько плотным, что антигравы диверсантов работали вполовину мощности. Мегатрон оказался лицом к лицу с жертвой и напряженно вглядывался в эти почти невинные черты. Джазз обхватил Максимо сзади за тонкую талию, соединяя моторные отсеки. Головки штекеров с легкими щелчками вошли в порты. Корпус «глашатая Праймаса» рефлекторно дернулся. Это походило на извращенный коннект с еще не остывшими системами дезактива, но стоило обоим десептиконам прикоснуться к тайнам сената, как все ассоциации мигом ушли на дальний план. Допрос третьего лица государства, который недавно так изящно анонсировал Сентинел Прайм, стартовал. Архивы были сложными и Мегатрону пришлось потрудиться, чтобы запустить нужные крипто-ключи из информационных блоков, доставшихся в наследство от командора. Его подельнику явно было легче, да и подготовлен он был основательнее – шестнадцать тонких черных кабелей (Мегатрон не поленился пересчитать) тянулись от корпуса Джазза. Тот еще тентаклиевый монстр, усмехнулся гладиатор и тут же вздрогнул: семнадцатый кабель, изогнувшись, вопросительно застыл перед боковой панелью шлема, предлагая разрешить доступ. – Помоги мне, – прошептал Джазз и призывно улыбнулся, вызывая у десептикона смешанные чувства. Они соединились в тройную информационную систему, и процесс скачивания ускорился. Адьютант Сентинела с фантастической быстротой сортировал информацию, подготавливая для Мегатрона именно то, в чем тот был особо заинтересован. Удивляться и задавать вопросы смысла не имело, ясно было, чей это приказ, поэтому десептикон сосредоточился на самом важном, для чего и пришел сюда. Менее клика ушло на то, чтобы узнать цепочку заказчиков покушения в «храме Праймаса», их мотивы и план. Подозрение, падающее на гладиатора Девятого Домена оказалось ловким тактическим ходом, дезактивировать же планировалось именно правителя. Личность Октавиуса Прайма, как главного заинтересованного в покушении, тоже не удивила Мегатрона. Оставалось лишь планомерно взламывать память Максимо, двигаясь вдоль логической цепи, раскрывая все больше и больше преступлений нынешнего Лорда Протектора. Конечно же, он стоял и за убийством Сигмуса, и за арестом Децимуса, планомерно убирая с дороги неугодных. Именно Октавиус сделал все, чтобы командор остался свято уверен – это Сентинел самолично наложил свою сигнатуру на ордер на арест, предав соратника и перейдя на сторону Октавиуса. Файлы, касающиеся неудавшегося бунта Децимуса Мегатрон прочел жадно, скопировал и создал искровые дубликаты. Потом полез глубже, стремясь найти более приватные темы и понял, что, правитель не лукавил – они с Децимусом действительно были друзьями. Более того, именно Сентинел, созданный третьим, уступил место командору в древнем Совете Пяти. Он обосновал свое решение тем, что нет в их мире более гениального военного стратега. Этот факт особенно удивил Мегатрона. Ведь специально распускали слухи об обратном – что именно ревность Сентинела к тому, что он не был включен в Совет, в итоге поссорила старых друзей. Но находясь в сознании Максимо, сложно было спорить с фактами. Мегатрон получил в чистом виде то, на что потратил бы циклы бесед и домыслов. Возможно, потому, что у него был слишком ловкий и неутомимый помощник. Десептикон не выдержал и раздражено прошипел, взглянув на адьютанта Сентинела: – Ты не первый раз это делаешь, не так ли? – А ты как думаешь? – подмигнул ему Джазз. Мегатрон криво ухмыльнулся и больше вопросов не задавал, продолжая погружаться в тайны правителей. Пора закрыть это противоречие «Сентинел-Децимус»: все, о чем он так часто слышал в тюрьме и что могло повлиять на его дальнейшую судьбу. Тайны раскрывались одна за другой. Он узнал, что предпосылки непонимания между Праймами зрели с давних времен и основное разногласие возникло в видении стратегии войны с Квинтэссой. Децимус и помыслить не мог сдать Кибертрон врагу, наоборот – планировал продолжать войну с пятиликими, не считаясь с потерями. Сентинел же был в ужасе от перспективы затяжного конфликта, который мог окончательно опустошить ресурсы и убить большое количество кибертронцев. Но какие тогда были планы у самого правителя? Что он собирался предложить, чтобы спасти вверенный ему народ? Здесь все было не так просто. Мегатрону было сложно сфокусироваться на желаемом – при запросе о будущем Кибертрона в сознании Льежа Максимо мелькали лишь обрывочные образы парламентских интриг: эвакуационные капсулы, роскошные дворцы на тайных астероидах, совместные тренировки шаттлов с Плато Гидракс и «Ястребов Квинтэссы», оргии, затем снова тренировки, завоевания, новые пакеты законов, будущие космические экспансии и бесконечные грезы Октавиуса Прайма об объединении его армии с боевыми частями цивилизации пятиликих. Слишком много амбиций Прайма Протектора и слишком мало планов Прайма Матриценосца… А что с самим Кибертроном? Что с Вектором Сигма? Непонятно. И все же, Мегатрон был удовлетворен – он выяснил главное и даже, в какой-то мере, личное: никто из тех, с кем по воле судьбы он оказался связан – ни Сентинел, ни Децимус – не являлись предателями своей расы. Шарк знает по какому принципу Мегатрон возымел право их судить? Наверное, по личному кодексу чести, сидящему где-то в глубинной прошивке и не дающему спокойно и прагматично жить ни себе, ни окружающим. Три, всего лишь три (Мегатрон выставил таймер перед внедрением) клика в сознании Максимо принесли ему немалое облегчение. Предчувствия десептикона совпали с фактами. Щедрый подарок, правитель, ох, щедрый… Анализ данных был еще более жадным. Мегатрон оборвал скачивание, откинулся назад, словно перезагружаясь, блуждающая улыбка на его лице, похоже, даже немного напрягла Джазза – было видно, как тот внимательно следит за ним. Но Мегатрону было налить топливом на то, как его оценивает чьей-то адъютант. Он размышлял. Итак, получается, реальной власти больше у нынешнего Лорда Протектора и «Ястребов». Крылатый автошлак Октавиус Прайм заправляет всем. Сентинел – всего лишь яркая вывеска, «разводящий», как выражаются представители криминального мира, весы, всеми силами обеспечивающие равновесие, если ситуация подходит к опасной черте, или… как пафосно выражался Децимус – «аватар общества». Незавидная участь, даже если у самого правителя и имеются какие-то козыри. Но что же дальше? Если Мегатрон все-таки решится свалить эту махину власти под командованием ставленников квинтэссонов – он обязан узнать больше, а заодно и докопаться до истины – что по-настоящему входит в планы самого Сентинела? Быть может, того даже выгодно будет сделать своим союзником… Союзником?! Эта мысль возникла внезапно и заставила снова обратится к архивам Максимо. Пусть даже в нерасшифрованном виде, он скачает сырые данные о Сентинеле, расшифрует их на досуге и проверит свою версию. – Что ты делаешь?! – Джазз зашипел на него в звуковом диапазоне. – Скачиваю остальное. – У нас нет времени на то, чтобы ты тут сканировал всю его жизнь. – Я делаю то, что нужно лично мне. – Нам пора уходить. Он скоро вернется онлайн. – Уходи сам, я не иду. Джазз разорвал доступ. – Неуемное любопытство сыграет с тобой злую шутку. Помогать тебе выпутываться из твоих же проблем я не стану. – Катись, – огрызнулся Мегатрон. Джазз легко переместился на край бассейна. Личико его выражало гримасу презрения, манипулятор махнул, указывая направление: – Вот это – самый короткий и безопасный тоннель, он выведет тебя на центральную площадь. Не переусердствуй тут и, возможно, я дождусь тебя живым. – С этими словами диверсант скрылся в темноте, оставив Мегатрона наедине с желто-зеленым корпусом, полным еще неразгаданных тайн. Десептикон испытывал брезгливость к тому, с кем был соединен, несмотря на то, что Льеж Максимо являл собой прямо-таки образчик автоботской красоты – плавные формы легкого гоночного болида, приятные оптике приглушенные оттенки золотого и зеленого, безмятежная лицевая пластина в обрамлении фигурного шлема с длинными загнутыми назад антеннами. Сознание же сенатора было рваным, грязным и полным порока. Мегатрон не успевал ничего расшифровывать, поглощая пласты сведений, но видения, сопровождающие процесс, просачивались в информационный блок. Скачивание сырых данных походило на аналог «холодного слияния», что было вдвойне отвратительным. Десептикон чувствовал всепоглощающую алчность и страх, видел богатства, кредитные линии, сделки на поставку драгоценных металлов, ставки, интриги с Доменами, в основном – с Судьей Хейродием, похоть, много похоти, заглушающей все тот же страх, неудовлетворенность и одиночество. Последнее неприятно срезонировало с собственными чувствами и даже породило реальное ощущение боли. Шарки бы побрали эту автоботскую ржавь! Чтобы выбраться из мутного потока эмоций Мегатрон задал ориентир, некий группирующий фактор в море бесконечных значений – Сентинел Прайм – что из себя представляет правитель, чем живет, что замышляет. Но даже в сырых пластах информации данных оказалось немного, лишь скудные обрывки сведений, а на эмоциональном уровне расшифровки – жгучая досада. Недосягаемость лидера Кибертрона, закрытость. Чуждость. Максимо боялся Сентинела, следил за ним, но почти ничего о его планах судить не мог. Смутным видением промелькнула информация о некоем последнем пристанище, о проекте со странным названием «Арк», о списках приближенных. Возник и тут же потух образ сенатора Проциуса… почему его? А следом – эмоциональный всплеск, относящийся к «Базе Сигма», полный иронии и сожаления, и почти такой же спектр чувств относительно… Матрицы? Мегатрон поспешил вцепиться в идею знаменитых артефактов, но тут его снова ждало разочарование – Сентинел не распространялся ни о «Базе Сигма», ни о Матрице, словно глухая стена высилась в этом направлении мыслей. По отношению же к Матрице в сознании сенатора Максимо обозначилась еще одна эмоция -- ужас. Ужас? Странно. Может быть, стоит снова подключить расшифровку, продраться через защищенные фаерволы… Льеж Максимо внезапно активировал оптику. Диафрагмы голубых линз расширились и с удивлением посмотрели в линзы нависшего над ним десептикона. – Ты? *** Мегатрон быстрым перетекающим движением схватил сенатора за запястья и беззвучно оскалился. Максимо опустил взгляд ниже, оценил количество доступов, произвел диагностику. Линзы его едва заметно подрагивали, он был смертельно напуган, но хорошо владел собой. – Это даже забавно, – красивые губы невинно улыбнулись, – до чего же ты похож на древние изображения квинтэсского дьявола без этого твоего дурацкого боевого шлема. – Почему дьявола? Очистительные щеточки окуляров автобота заработали часто-часто, оптограни расширились. Было непонятно, то ли сейчас с сенатором случится истерика, то ли он так изысканно издевается. – Эта твоя прекрасная лицевая… в обрамлении антенн, ну прямо перевернутая пентаграмма. Острое подбородочное крепление, четыре конусовидных лепестка. Знаешь, как выглядит их дьявол? – Как же, знаю. А ты, я погляжу, большой почитатель легенд не только о наших лживых богах, – усмехнулся Мегатрон, вложив в свою реплику максимальную концентрацию сарказма. Голос десептикона вызвал у пленника восторг. – Потрясающе! – прошептал сенатор, – ты и говоришь в точности так, как положено первородному злу. Не пытался починить вокабулятор? – А я смотрю, тебя это возбуждает, автошлак? Твой облик тоже занятен – ты похож на квинтэсского бога хитрости и предательства. Расцветка цветов корпуса такая же и эти нелепые рога на шлеме. Слыхал о такой разновидности зла? Максимо звонко рассмеялся. – Не только слыхал, но и сознательно моделировал под него свой облик. И это комплемент для меня, десептикон. У Делиберата хорошая библиотека, это она помогла тебе разгадать мою маленькую творческую тайну? – Не без этого, – усмехнулся Мегатрон. – Но ответь мне, каково это понимать, что тебя, такого искусного лжеца и притворщика, самого обманули? – Обманули? Да будет тебе. Все, что сейчас происходит – милая интрижка, не больше. – Максимо кивнул на соединительные системы, которые Мегатрон все еще не потрудился убрать, – Сентинел не стал бы действовать так мудрёно, если бы рассчитывал на широкую огласку. Поверь, эта история не выйдет за пределы нескольких процессоров. И все, что вам удалось сделать – забавная игра, которая ни на что не повляет. Нужно отдать должное сенатору – самообладание у него было отменным. – Нам? – переспросил Мегатрон. – Ну конечно же вам. Из-за того, что ты чудесным образом смог обойти камеры слежения в этом борделе (а он охраняется как хорошая военная крепость), я делаю вывод, что ты не один сюда притащился – шарков оплавок Аурелиус помог тебе. Мегатрон приподнял надбровный щиток. – Погоди, – снова прозвучал необыкновенно мелодичный смех сенатора, – ты не знаешь о его «юникроновом даре»? Не знаешь, что этот шлакодел проникает в любые сооружения, вскрывает любые замки и главное – блокирует все датчики слежения? Даже квинтэсские наниты не в силах засечь его. Сентинел подослал вас сюда. Ну, его понятно зачем, а вот тебя? Позволил своему фавориту ознакомиться с кое-какими тайнами, так сказать, из первоисточника? Ну конечно!.. А наш непогрешимый глава государства выбрал себе в любовники занятное чудовище... Да-да, я о тебе, а не об Аурелиусе, хотя что там… Давно ты стал игрушкой правителя? – А ну-ка, захлопни свое ротовое отверстие, пока я не изуродовал важный государственный лик, прославляющий Праймаса, – рыкнул Мегатрон. – Молчу. Молчу. – Максимо невинно надул губы, изображая смирение. Он походил на глупого кокетливого интербота. Но взбешенный десептикон был далек от очарования им и резко вырвал все штекера из гнезд. – Фу, ты делаешь мне больно! – сенатор взвизгнул, капризные губы обиженно скривились. – Переживешь. – Ну, ладно, ладно. Ты победил! – Я пока очень далек от победы, но очень признателен правителю за возможность, которую тот мне предоставил, даже не ожидая, что я ее так использую. – О чем ты? – в голосе Максимо зазвучало напряжение. – О том, что я вытащил намного больше, чем ожидал или хотел показать мне Прайм. И знаю теперь достаточно, чтобы испортить тебе твою приятную жизнь. А это значит… ну, как ты думаешь, что это значит? Особенно на фоне недавнего покушения на актив правителя Кибертрона. – Что ты, лично ты хочешь от меня какую-нибудь встречную услугу за твое молчание, – лицо Льежа Максимо вдруг стало по-деловому холодным и отстраненным. – Допустим. Только что толку тебе в моих услугах или их обещаниях? – Когда тебе должно третье лицо в государстве и это лицо знает, что я не буду колебаться, если мои условия не будут выполнены – в этом всегда есть толк. Мегатрон приблизился и угрожающе зашептал прямо в лицевую пластину сенатора, но тот, вместо того, чтобы отшатнуться, сделал движение навстречу. Их губы замерли в неприятной близости. От Максимо приятно пахло дорогим полиролем. – Что же ты хочешь, прекрасное десептиконское чудовище? – Обещай мне, что всегда будешь на моей стороне в моменты, когда будет решаться вопрос о моем возвращении на Кибертрон. И тут губы Максимо коснулись губ Мегатрона, расплывшись в улыбке, которую особенно неприятно было ощущать именно в таком тактильном формате. Только гордость удержала десептикона от желания отшатнуться. – Ты так уверен, что у тебя есть шанс увидеть родную планету? Нежно-голубые безмятежные линзы светили ровно и нагло. Настораживало насмешливое равнодушие сенатора. Блок предчувствий Мегатрона дрогнул от смутной волны тревоги. – Я всегда получаю то, чего хочу, автобот. А часто и сверх того. – Ой ли? Я открою тебе секрет твоей дальнейшей судьбы. А ты не допускал, что ты не выберешься из этого турнира живым? И что никто тебе не поможет, даже твой всемогущий Сентинел… Он как раз первый, кто не станет помогать. Это прозвучало не как угроза, а как утверждение. Небрежное, спокойное. Мегатрон медленно переместил манипулятор на шейную магистраль сенатора, обнажил кончик темно-фиолетового лезвия клинка. Максимо лишь равнодушно покосился на гудящую плазму, улыбка не сошла с его уст. – Все очень просто, – сенатор лучился невинностью, – этот турнир выиграть невозможно. И Сентинел знает об этом. Снова спокойный тон, по которому Мегатрон отчетливо понял – автобот не врет. Было очевидно: он пытается его смутить, напугать и отомстить за собственный испуг и унижение. А по-настоящему это сделать возможно лишь с помощью правды. – Я выживал даже там, где сам хоронил себя перед последним боем, выживу и на этот раз. Максимо изящно потянулся, понимая, что своей пластикой и самообладанием раздражает десептикона. – На этом Турнире погибнут все. Даже те, кто уверен в своем выигрыше. Даже сам победитель. Я не буду объяснять почему, а ты слишком глуп, чтобы догадаться. Поэтому расслабься и просто наслаждайся представлением с собственным участием. Первыми уйдут те, кто поклялся спасти вашего проклятого командора, а потом – и остальные. – Не понимаю, о чем ты, – Мегатрон даже ослабил хватку от удивления. – Те, кто ждал его здесь, чтобы сделать победителем турнира, уже наполовину разгромлены. Отчасти, нам (он так и сказал – «нам») помог случай в виде явления на Турнир этих двух болванов, Венома и Криотека. Они, сами не зная того, уничтожили двух сообщников Децимуса. В остальном же все идет по плану. Два наших гладиатора избавятся от выскочек в следующем туре, а потом – и друг от друга. Что ты смотришь с таким удивлением, десептикон? Турнир – заказной, жеребьевка – тем более заказная. Твой глупый Децимус об этом не догадывался. А здесь своя политика и свои правила. Бывают, конечно, случайности… например, гибель Рикошета, которую никто не предвидел. Но будь спокоен, другой боец нас не подведет. И что ты теперь будешь делать? Максимо рассмеялся – красиво, звучно. Мегатрон не сдержался и ударил сенатора по губам. Голова автобота мотнулась в сторону, окуляры продолжали лучиться недобрым весельем. – Давай еще раз! – запальчиво вскликнул он, – меня заводят такие игры. Или, может быть, вот, – он зазывно раздвинул бедра, – займемся классикой. Свирепый массивный тупица-заправщик и легкий развратный оплавок в роли принимающего. У меня несколько орбициклов не было нормального коннекта, а от этих напыщенных крылатых электрошокеров я устал. – Я задушу тебя! – О да, продолжай! Смех Максимо звенел в аудиосенсорах. Мысли Мегатрона метались. Он лихорадочно вел счет. Веном убил Варпата, Криотек – Меридия. Это единственное, что не контролировали Домены. В остальном же… Кто был в сговоре с Судьями? С кем запланированы заказные поединки до самого финала? Не потому ли в сознании Максимо постоянно проскальзывала информация о Втором Домене? Он поэтому сейчас и не таится, этот негодяй, потому что не знает, что мы с Джаззом успели скачать, а до чего не добрались. Бравирует своим цинизмом. – Тебе не пройти дальше следующего тура, – продолжал насмехаться сенатор, – я лично прослежу за твоими успехами в жеребьевке. А знаешь, десептикон, – голубые линзы вдруг азартно сверкнули, – мы с тобой заключим сделку: ты не рассказываешь об этом разговоре никому, особенно почтеннейшему Судье Делиберата, держишь в тайне все, что узнал и все, что домыслишь позже. Я же, в свою очередь, выполняю обещание – и если речь зайдет о твоем возвращении на Кибертрон – мой голос в Сенате будет на стороне той груды металла, в которую ты превратишься. – Я останусь в живых, вот увидишь. – Ну конечно, конечно. Небось Сентинел поет хвалебные гимны твоей уникальности, обещая зыбкое будущее. Признайся честно, ведь он говорит с тобой недомолвками. Делает вид, как ты ему важен, но не предлагает ничего конкретного. Не догадываешься почему, или хваленое очарование нашего великого лидера затуманило тебе процессор? Максимо достиг своей цели. Мегатрона охватила досада, ведь он и в самом деле не знал, почему Сентинел соизволил продолжить с ним общение. Льеж Максимо словно почувствовал, что нашел слабое место в обороне десептикона. Его завораживающий голос продолжил лить яд, каплю за каплей: – Кажется, я понял... непогрешимый Сентинел Прайм не так уж и не погрешим, как я посмотрю. И какая ирония судьбы – ведь он так презирал игры, турниры и развлечения, особенно здесь, на Квинтэссе, где все покупается и все продается. Он так ратовал за чистоту, будучи всем нам примером. И вот он сам не понял, как влип по самые антенны. Держу пари – он оказывает тебе знаки внимания, даже если ты слишком туп, чтобы их заметить. А знаешь почему? Потому что тебя нет будущего, и у великого Сентинела Прайма попросту не останется свидетеля его «падения». – Да заткнешься ты или нет!? – взревел Мегатрон и выдернул сенатора из пут силового поля. Он держал легкий корпус на весу, намереваясь или преломить об колено или разорвать пополам – так взбешен он был, но в тоже же самое мгновение его самого кто-то схватил сзади, задев чувствительные антенны. Последовал резкий рывок. Максимо, воспользовавшись моментом, ловко выскользнул из смертельных объятий. Завис на антигравах у края бассейна, продолжая смеяться, а лицо его выражало предвкушение развлечения. Мегатрон обернулся. На него в упор смотрели разъяренные оранжевые линзы Криотека, а когти предакона держали его тканевую накидку. *** Незнакомые слова резанули эфир неприятными частотами, световые сигналы ослепили линзы. Предакон был выше Мегатрона почти на полголовы, плечевые накладки делали его фигуру шире и массивнее, но опаснее всего выглядели его мощные распахнутые крылья. Атмосфера была ионизирована настолько, что на острых выступах синего корпуса светились огоньки холодных коронных разрядов. Впрочем, Мегатрон недолго любовался видом экзотического соперника, сделав единственное, что посчитал нужным – изо всех сил засветил апперкотом прямо в красивую лицевую пластину гладиатора Пятого Домена. Криотек не ожидал такой наглости, но в долгу, конечно же, не остался, с размаху ударив Мегатрона опорой и отбросив того в бассейн с энергоном. Удар был сокрушительным – без боевой брони Мегатрон уступал крылатому гладиатору не только в размерах, но и в массе. Упав головой вниз, десептикон тут же вынырнул, отплевываясь и проклиная парадронца на чем свет стоит. В оптике шли помехи, гироскопы с трудом восстанавливали равновесие. В периферическом обзоре было видно, как Максимо вычурно зааплодировал действу. – Праймас милосердный! Сколько же подарков мне сегодня! Оба соперника лишь грубо зарычали в ответ. Сенатор скорчил обиженную мину, развел манипуляторы в стороны, выразив разочарование и поспешил скрыться в одном из боковых тоннелей. Предакон наступал, угрожающе шипя и шевеля крыльями. Мегатрон принял боевую стойку. Тут же последовал прыжок хищника, и через мгновение они уже вспенивали энергон в бассейне, катясь по всей его площади. На шум прибежали другие парадронцы, но остановить разбушевавшихся гладиаторов у них не было шансов. Крушилось все, что вставало на пути. Из бассейна бой переместился в зал, а затем, Мегатрон и Криотек принялись вламываться в смежные отсеки, призванные служить различного вида интерфейсным утехам. Визг, шум, клёкот, световые вспышки и проклятья на всех языках галактики сопровождали их рукопашный поединок в ореоле дыма, брызг и обломков стен и мебели. Перегородки между помещениями были слишком тонкими и не рассчитаны на жестокий бой двух могучих корпусов. Мегатрон и его соперник проделали целый тоннель, превратив смежные помещения в анфиладу. Оба оказались испачканными различными красителями, пахучими маслами, металлической стружкой, облиты нефтью, блестками и запутаны в проводах и тканях. Из борделя повалил испуганный народ, отовсюду слышались призывы прекратить безобразие. Но куда там – ревя, как два раненых динобота и скользя по испачканному полу, соперники выбрались на более широкое место. Предакон пустил в ход крылья, а Мегатрон не нашел никакого другого выхода, кроме как активировать клинок. Это было против всех правил Син-Сити – участники турнира и охрана – единственные, кому разрешалось не блокировать встроенное оружие, и подразумевалась строжайшая дисциплина в стане тех и других. Но теперь же… За треть клика десептикон ранил своего соперника как минимум в пяти местах, стараясь изо всех сил держать свой рассудок в узде, чтобы в порыве азарта не нанести более значимых повреждений. Мегатрон понимал, что превосходит гладиатора Пятого Домена в фехтовании и способен дезактивировать это крылатое чудовище прямо здесь, но замести следы при таком количестве свидетелей было нереально. Сейчас самое время было сделать единственный разумный шаг – сбежать с места преступления, пока ни он, ни Криотек в порыве ярости не сотворили чего-нибудь фатального. Предакон с грохотом трансформировался и взревел во всю мощь динамиков. Толпа зевак завизжала и в кинулась врассыпную, в ужасе карабкаясь через обломки. Все знали, что неминуемо последует за трансформацией. В альтформе предакон окончательно потерял разум и бросился за обидчиком, щелкая гигантской пастью. Мегатрон нырнул в тот самый тоннель, который указал ему Джазз, на бегу трансформировался, инстинктивно выбрав самую оптимальную форму для бегства – колёсный болид, длинный и массивный, напоминающий локомотив скоростного поезда. Стальные челюсти щелкнули совсем рядом, отозвавшись в памяти не самыми приятными ассоциациями с Рикошетом, подстегивая десептикона повысить обороты двигателя до максимума. Лишённые полимеров шаровые двигательные элементы наполнили тоннель равномерным гулом. Сканеры подсказали – где-то в четверти механомили – выход. А в корму уже ударила упругая волна звука, загрохотало, как при извержении вулкана, засвистел вбираемый воздух, давление в тоннеле упало, но это только облегчило скольжение. Предакон, сложив крылья и используя двигатели на их кромке, мчался сзади реактивным снарядом. Распахнулась гигантская пасть, плазмомет Криотека исторг целое озеро огня, раскаленным вихрем ворвавшееся в тоннель и расплескавшееся по боковым ответвлениям. Громко ухнуло где-то глубоко в недрах. Здание резиденции Пятого Домена содрогнулось до основания – это сдетонировали энергоновые бассейны. Теперь по пятам гналось не только пламя, но и рушащиеся своды, отсекая преследователя, хороня зазевавшихся. Мегатрон, побив все рекорды скорости, пулей вылетел из плазменного потока. На кормовых локаторах он отметил, как предакон восстает в светящемся ореоле, словно гигантский квинтэсский феникс, как яростно расшвыривает обломки, надеясь достать наглеца. Но было поздно: серебристый болид вылетел на центральную площадь Син-Сити, подпрыгнул, врезавшись в ограждение, на лету трансформировался и кубарем упал прямо в толпу. Следовавшая по пятам взрывная волна смешала все, скрыла десептикона от лишних любопытных окуляров. Здание осело, словно при подземном ядерном взрыве, но тут же снова вздыбилось – из обломков взмыл раненый предакон, издавая злобный рев и требуя сатисфакции. Правое крыло резиденции Судьи Деродомантия окончательно разлетелось на куски. *** Ошеломленные обитатели Син-Сити поднимались на опоры, в толпе нарастал ропот. В воздухе летала бетонная пыль и пепел, гудели пожарные сирены. Кто-то растормошил лежащего Мегатрона, поднял его, потянул за собой. Это был Джазз, видно он поджидал его здесь давно. Они долго продирались сквозь толпу и перевели дух лишь когда убрались подальше от места преступления. Смеркалось. Джазз улыбнулся и изящно взял рослого десептикона под локтевое сочленение: – Прекрасный вечер сегодня. Прогуляемся? Мегатрон хмуро кивнул, включил вентиляцию, которая сметала с плечевых блоков пыль и остатки блесток. Он с омерзением осматривал себя, хорошо, что хотя бы дурацкая краска сгорела в предаконьем пламени. Диверсант рассмеялся: – Судя по твоему эффектному возвращению, наш уважаемый сенатор, естественно, очнулся, а с ним очнулась и охрана, и его шлюхи... – На свою беду, – тихо прорычал Мегатрон, – теперь почти все похоронены под обломками. – О нет, нет, это хитрый шарк Максимо счастливо сбежал на Кибертрон, я засек его сигнатуру четыре клика назад, еще до взрыва. Он двигался к телепорту. – На Кибертрон? А почему же не в свою резиденцию? Джазз словно специально проигнорировал вопрос и поднял голову к небу, где в лучах закатного солнца выписывала пируэты далекая фигура предакона. Криотек с ревом носился над городом, за ним с включенными сиренами следовала целая вереница полицейских глайдеров. – Кстати, если хочешь сохранить свои делишки в тайне, советую раскошелиться. Личный счёт Криотека я назову тебе прямо сейчас. И только не надо врать мне, что ты не активировал клинок и не повредил драгоценного гладиатора Пятого Домена. Ты лично заплатишь ему за каждую дырку в корпусе и за моральный ущерб, и за ущерб его спутников, тех, кто выжил, а еще – за их обещание молчать. У тебя ведь есть кредиты? Конечно же, есть. Остальные следы наших преступлений, надеюсь, расплавились вместе с камерами слежения. – И вот так просто? Заплатить? И они замолчат? – Конечно, эти парадронские твари жадны кредитов. Но одно хорошо – держат слово и их молчание можно купить. Так что пользуйся, и можешь считать, что диверсия удалась. – Лучшая моя диверсия за последние сотню астроциклов, – усмехнулся Мегатрон. – О, да, попортить недвижимость самого Деродомантия, развалить и сжечь дотла дорогущей бордель и уйти незамеченным в самом центре города разврата и развлечений – диверсия, достойная стать лучшей диверсией дня. Но, должен тебя разочаровать, первого места я ей не дам. – Почему это? – Мегатрон вопросительно шевельнул надбровным щитком. – Художественности маловато. Джазз, самодовольно ухмыляясь, повел его к ближайшему уличному монитору, у которого столпилась взволнованная публика. – Уж поверь, серебристый, не быть тебе первым сегодня. Может, завтра тебе повезет, но в этом городе сегодня оказались более гениальные устроители бардаков, чем ты. Трансляция велась с дронов. Вечернее небо освещалось прожекторами и Мегатрон сначала даже не узнал крышу «Храма Праймаса». Смотря на экран и внимая многоголосым выкрикам репортеров, Мегатрон понял, что с белым зданием Льежа Максимо, где остались пять дезактивов гештальта наемников, произошло нечто более ужасное, чем с резиденцией Пятого Домена. Глядя на кошмар, который оно из себя представляло, сложно было вообразить, что еще в начале сегодняшних квинтэсских суток это было вполне себе обычным зданием. Сейчас же знаменитый «храм» превратился… в улей инсексиконов! Мегатрон увидел оплетенный липкой слизью гигантский кокон, над которым яростно гудели двигатели квинтэсских геликоптеров. Несколько кибертронцев-трехрежимников в альтформах конструктиконов помогали квинтэсонам. На плечевых накладках многих Мегатрон узнал символы войск химической и биологической защиты. Стражники и армия заполонили подступы к зданию. Шоу со взрывом приватных помещений Пятого Домена еще не успело захватить медийное пространство (слишком уж свежа была новость) и на экранах Син-Сити вовсю транслировалась зачистка рассадника неразумных крылатых существ, расплодившиеся прямо в центре города. – Как ты понимаешь, пару кликов назад у Льежа Максимо не было никакого желания возвращаться в свою резиденцию, – в свете прожекторов улыбка Джазза показалась самодовольным оскалом, и Мегатрон очередной раз подумал, что между черно-белым диверсантом и Рикошетом гораздо больше общего, чем хотел признавать адъютант Сентинела Прайма. – Ты это сделал? – Мегатрон наклонился к короткому локатору собеседника. – Я? Побойся Юникрона, это сделали всего лишь несколько капель специальной эссенции, да немного смазки, добытой мною из точно такого же улья. Мегатрон с отвращением посмотрел на светлый корпус, вспомнив о том самом масляном пятне. Сейчас корпус был чист и идеально отполирован, хитрый диверсант стер все следы. – Значит ты, шлакодел, взломал Венома?! И ты... ты с ним... – Успокойся, достаточно было запаха. Он попросту даже не догнал бы меня, не то чтобы коснулся – ответил диверсант словно специально забыв упомянуть о недавнем следе когтей на корпусе. – Взломал он себя сам, учуяв запах и активировав программы размножения. Я же виновен лишь в том, что дискредитировал программы Судьи Адверароса. Старый дурак страшно желал убедить всех, что его гладиатор – разумное существо, но стал заложником собственных амбиций. Древний инстинкт, который кроется в этих диких Искрах – посильнее любой установки и самых хитроумных перепрошивок, а Судье Седьмого Домена следовало было бы это получше усвоить. Инсектиконы умеют самокопироваться, как многие виды белковых. Но в отличии от белковых, они не строят новые корпуса из своих собственных, а делают это на базе любой киберматерии. Догадываешься, кто стал донором? Вернее сказать – что. Джазз засмеялся, передразнивая непонимание, возникшее на лицевой пластине Мегатрона, за что тому захотелось сграбастать наглеца за выступы брони и хорошенько встряхнуть. На экране транслировались внутренности нового улья. Помещение, где еще совсем недавно Сентинел и Мегатрон пережили нападение наемников, полностью изменилось. Из непонятного материала были свиты коконы. На полу что-то шевелилось – что-то отвратительное, чуждое этому миру. Стражники на крыше начали атаки с помощью огнеметов. Отверстие, через которое они проникали внутрь, расширилось. Блеснул свет прожекторов. Множество безумных хищных окуляров уставилось снизу. Раздалось шипение, скрип металлических лапок по стенам, а потом гул крыльев, заглушающих двигатели геликоптеров. Жуткий гул. – Сколько их там? – Теперь уже восемь, а может быть и десять. Или двенадцать. Несколько стражников, которые прибыли первыми и не разобрались в происходящем, по глупости спрыгнули вниз. Веному же все равно какого донора использовать, живого ли, мертвого ли... Он – носитель общего сознания Улья. – Юникрон побери тебя за такие шутки. До Мегатрона дошло, чей пластический материал стал первыми копиями Венома. Ну, понятно, Сентинел действительно избавился от дезактивов Сиксшота, как и обещал. Джазз не переставал бахвалиться, упиваясь своим триумфом: – Старый добрый трюк – если хочешь замести следы в большом городе, надо устроить как можно больше шума, вызвать панику, парализовать спецслужбы, создать нечто настолько гадкое, что предпочтут скорее замять, чем раскапывать. В этом плане инсектиконы – идеальный материал для диверсий. Дело в том, что они перепрошивают не только живых, но и дезактивы, внедряя в них свой код, который полностью модифицирует корпус. Поначалу кормят это своим энергоном, взращивают, пока «личинка», безыскровая, неразумная, не станет способна сама поглащать кибертроний и постепенно не трансформируется в полноценную особь. Цикл прохождения стадий копирования короткий, несколько астрочасов. И поверь – улей очень быстро способен заразить целый город, оплести его паутиной, переформатировать всех жителей, выжрать гигантские запасы топлива, а потом, когда все источники питания закончатся, окуклиться – впасть в системную блокировку до лучших времен. Я видал такие поселения в пустыне между Урайей и Тарном. Опасные дикие места… Военные на крыше усилили огневую мощь. Внутри здания что-то билось и верещало, перепуганная толпа вторила звукам ужаса. Син-Сити, погрузившийся в тревожную ночь, уже не выглядел городом бесконечного праздника. Мрачные силуэты метались в свете оранжевых струй. Солдаты прыгали вниз, стреляя из тяжелых огнеметов. Натужно ревели двигатели грузовой платформы, зависшей над развороченной крышей. И вдруг из недр «Храма Праймаса» вытащили нечто тяжелое, отчаянно сопротивляющееся, издающее громкий писк на высоких частотах. То был Веном - безумный, рвущийся к горящим коконам своих отпрысков. Вокруг платформы наворачивал петли корабль Адверароса, сумасшедший Судья в развевающихся одеждах стоял на мостике и лично раздавал команды – он охранял свое несчастное творение. По условиям Турнира гладиатор Седьмого Домена не имел права быть заменен, Веному должны были гарантировать неприкосновенность. Оставалось лишь обездвижить это опасное существо и увезти подальше. Наконец, внутри резиденции Максимо раздался глухой взрыв, словно лопнул гигантский пузырь, все вокруг заволокло жирным черным дымом. Писк Венома стал более отчаянным, а потом резко заглох: видно погибший улей оборвал связь со своим создателем. Толпа выдохнула и взорвалась воплем радости. Снова грянула музыка, картины мрачной зачистки рассадника инсектиконов сменились более позитивными кадрами хроник горящих борделей Пятого Домена. Мегатрон вздрогнул от сообщения, пришедшего на приватной частоте. Он ждал его. «Надеюсь, тебя удовлетворили доказательства, которые были тебе предоставлены?» – спрашивал правитель. К сообщению прилагались координаты портала Дома Кибертрона. Сентинел Прайм ждал десептикона, обещая совместный просмотр поединка Пятой и Шестой пар.