Гладиатор. Квинтэсса

*** Шествие Шести, собственно, никаким шествием не являлось: победители на радость фанатам и Судьям пафосно двигались по улицам города на антигравитационной платформе. Какофония звуков и световых вспышек дезориентировала навигационные системы, но Мегатрон почти не замечал происходящего, размышляя о своей странной встрече с Сентинелом. Он покинул Дом Кибертрона через портал, не попрощавшись, грубо оборвав разговор, унеся с собой вихрь тревог и эмоций. И вот теперь ночной Син-Сити взрывался гулянием, заглушая стук перегретого энергона в головном модуле. Перед зрителями разыгрывалось целое голографическое шоу — кульминация затянувшейся вечеринки. Главы Доменов в виде огромных трехмерных изображений кружили в столбах света вокруг своих бойцов. Каждый раз, когда голограмма Судьи Делиберата проплывала мимо Мегатрона, между ними возникала перепалка по внутренней связи. — Продажный кусок слизи! — транслировал десептикон своему хозяину. — Ты скрыл от меня главное. Почему? — Потому что тебе уготована иная судьба, нежели та, что ты сейчас ожидаешь. И твои новые знания никак не смогут повлиять на эту судьбу. Делиберата издевательски перебирал своими желтоватыми пальцами, сложенными на животе, удивляя Мегатрона своей радостью о том, что его гладиатору открылась правда о Финале. Оставалось лишь терпеть это странное поведение, как и пресловутое чествование Шести гладиаторов, выживших после Первого Этапа. Платформа была огромной — только так ее можно было разделить на шесть просторных секторов и силовыми полями отгородить гладиаторов друг от друга и от фанатов. Сооружение величественно двигалось по широким проспектам, толпа следовала позади, страшно довольная возможностью проходить сквозь изображения самих Судей, «прикасаться» к ним, играть со светом. Шествие смерти. Кружение. Все Двенадцать были здесь. Нет. Тринадцать. Мегатрон не сразу заметил Сентинела, быть может, потому что голографический правитель держался на самой дальней орбите этой дикой световой карусели. Фигура сенатора была неподвижна, лицевая пластина — непроницаема, на ней жили только линзы, всякий раз, незаметно пересекаясь своим фокусом с линией взгляда Мегатрона. И всякий раз десептикон обрывал зрительный контакт. От хороводов голограмм и фейерверков рябило в оптике. Хейродий в маске «Хитрость», Альфа-Кью с оценивающим холодным взглядом «Ярости», Пентаморф в своем судорожном припадке смены лиц… Но привычное «Дружелюбие» Делиберата раздражало особенно. — Пойди хоть раз на компромисс со своим упрямством, стань на астрочас чуть более приветлив, — просил квинтэссон гладиатора. — Иди ты в шарктиконову бездну со своими желаниями! — Ты должен быть выше правил, выше навязанной кем-то «судьбы», выше заданной тебе другими линии реальности, — посмеивался Судья, гася раздражение десептикона потоками своей странной философии. — Ты должен это усвоить и научиться применять. — Ты сам следовал этому принципу? — издевательски спросил десептикон. — Все квинтэссоны-главы доменов следовали этому принципу, потому и стали тем, кем стали, — невозмутимо парировал Делиберата. — Я лишь добавил к этому «набору» немного фатализма, и у меня получилось даже лучше, чем у других. Мегатрон только презрительно фыркнул в ответ. Ему оставалось лишь источать молчаливое презрение ко всему, что его окружало. Перед церемонией он коротко обменялся информацией с Хуком, но обсудить роль Юникрона в Турнире кибертронцы не успели. Да и был ли смысл обсуждать? Итак, шестеро выживших. Мегатрон обозревал оставшихся бойцов, каждый из которых теперь стал его потенциальным соперником. Толпа с благоговейным ужасом взирала на инсектикона, привезенного на Шествие в специальной плазменной клетке. На гладиаторе Седьмого Домена была надета дополнительная маска, блокирующая нижнюю часть головного модуля. Вид у механического жука был недоуменный, но спокойный. Он поскрипывал надкрыльями и таращился на толпу своими выпуклыми оранжевыми окулярами. Криотек вел себя более вызывающе. Предакон ходил по своему боксу взад-вперед, распуская крылья и рыча, если шипы на закрылках задевали силовые поля. Когда он оборачивался в сторону Мегатрона, то не стесняясь прожигал десептикона взглядом, полным ненависти. На моторном отсеке предакона красовался блокиратор Т-контроллера. Но, несмотря на это, толпа заходилась от восторга, приветствуя своего любимца. Похоже, инцидент с разрушением элитного борделя Судьи Деродомантия с последующей полицейской погоней и внезапными пожарами в отдаленных районах, лишь прибавили крылатому гладиатору популярности. Но пуще других из всей шестерки победителей выделялся Квейк. Танкбот явился на церемонию пьяным до системных сбоев. Ему не посчастливилось с тем, что пришлось выступать в завершающем поединке. В то время как победители других пар уже получали доступ ко всем запретным удовольствиям Син-Сити, он был вынужден воздерживаться от всех видов утех и ждать своей очереди. И вот теперь он решил взять все и сразу, причем за максимально короткий срок. На груди Квейка красовался венок из цветной металлической стружки. Крышка с моторного отека была сорвана. Он был облит энергоном с пятнами контактной смазки на бедрах. Танк не стесняясь почесывался в самых неприличных местах, громко стравливал воздух из горловой магистрали, обеспокоенно озирался по углам, теребя паховую броню, так, что Мегатрон всерьез начал опасаться, что его бывший командир запросто сможет слить избыток топлива прямо на силовую подушку своего бокса. Но, видимо остатки чести боевого офицера пересиливали инстинкты, и Квейк лишь топтался на месте, беспорядочно сиял фарами и приветствовал толпу невнятным рычанием. Стоящий в смежным с ним боксе Армадус с омерзением смотрел на соседа. Шаттл держался надменно, утрированно вздрагивая кончиками крыльев от звуков громкой отрыжки Квейка. Двое же оставшихся гладиаторов — сам Мегатрон и Роадгард — были крайне скупы на эмоции. Гладиатор Третьего Домена находился прямо напротив бокса Мегатрона. Он стоял, скрестив манипуляторы на широкой груди и был безэмоционален, как скала. Десептикон не сразу почувствовал пристальный тяжелый взгляд гиганта, а когда установил с ним зрительный контакт, понял причину внимания к своей персоне. Запрос от Роадгарда пришел на той самой закрытой частоте, на которой однажды удалось перехватить переговоры Сентинела с его адъютантом. Мегатрон разблокировал приемник и послал ответный калибровочный сигнал. Спустя миг он получил звуковое сообщение: — Приветствую тебя, командир четвертой штрафной армии, герой Мадерана. Приказом главнокомандующего Децимуса я послан тебе на помощь. — Неужели, еще остались те, кто помнит мое звание? — ответил десептикон тоном, полным сарказма. Меньше всего он ожидал обнаружить в соратниках Децимуса этого громилу. Однако немудрено — гладиатор Третьего Домена сражался в густом лесу и не сумел толком проявить свое мастерство, выдать себя чем-то особенным. Мегатрон усмехнулся. Значит теперь Роадгард единственный, кто отобрался во Второй Тур. И именно он, похоже, являлся командиром отряда неудачников, призванных помочь Мегатрону выиграть турнир. — Я приехал сюда погибнуть, — продолжил трехрежимник до раздражения будничным тоном. — Как и Ревокат, как и Варпат, Меридиус и еще один наш товарищ. Оттянуть на себя более сложных соперников и вывести в Финал тебя. Так было задумано. — Но получилось не очень, правда? — усмехнулся Мегатрон, которому все сложнее и сложнее было контролировать иронию. — Получилось, как получилось… — После боя Варпата я еще не догадался, но потом понял: ваш приезд — это часть плана, в который кое-кто не нашел нужным меня посвятить. Что ж, значит, есть особая ценность в миссии, которую ты ставишь выше собственной жизни. — Есть. Как и у тебя. Это свобода для всех кибертронцев. Свобода от власти Сената. Мегатрон хотел было снова отпустить ироничный комментарий, но что-то в словах и тоне Роадгарда резануло сенсоры. Когда-то это действительно было его целью, и Децимус наивно полагал, что цели у других не меняются… — Твой выход на связь, командир Роадгард, как я полагаю, не импровизация? И кроме ценной миссии сейчас у тебя есть какая-то практическая цель заговорить со мной, иначе ты бы помогал мне молча, не так ли? — Верно, я должен был связаться с тобой после твоего выхода во второй круг, когда у тебя появились бы шансы на победу в турнире. Если бы я погиб, с тобой связался бы кто-то другой из нас. Ты победил первого соперника, и вот, мы беседуем. — А если бы жребий свел нас в первом круге? — Ты бы прошел дальше без тех повреждений, что нанес тебе Рикошет. И с тобой связался бы кто-то другой из нас. — Кто-то еще из власть имущих в курсе ваших интриг по поводу МОЕЙ победы? — Никто. Ни один Судья, ни один сенатор не знает об истинных целях нашего плана. А те, кто думают, что знают… знают только о том плане, частью которого был еще командор. На этой фразе Мегатрон мысленно обозвал всех соратников Децимуса идиотами. — Вы явились сюда защищать меня, даже зная, что именно я послужил причиной его гибели? — Приказ был спасти перспективного лидера, того, кто сможет довести до успеха наше дело. Это была высшая цель Децимуса, его право и причины так поступать. Теперь мы — ТВОЯ армия. Все, кого наш главнокомандующий сохранил ради будущего. Шарки бы побрали эти цели высшего порядка. Пафосный бас автобота выводил из себя. Но Мегатрона больше всего интересовала практическая часть послания Роадгарда. — Говори тогда, не тяни, — приказал он. — Моя основная задача — передать тебе два набора кодов, — Роадгард отправил зашифрованный сигнал, затем двойной рандомный ключ, затем ключ к нему. — Один из них ты можешь активировать сейчас, и я даже знаю, что он активирует — сведения обо всех кибертронцах-военных, к которым у тебя не должно было быть доступа до этого момента. Что активирует второй набор кодов, я не знаю. Сведения обо всех боевиконах обоих знаков — это была невероятная, сверхчувствительная информация, которой вряд ли обладал даже Сенат. Ведь в той части файлов о высшем и среднем звене командования, которые удалось открыть, о них была самая актуальная информация, в том числе снабженная комментариями самого Децимуса. А вот второй код резко пропал — отфильтровался в скрытый кластер, и, даже запустив быстрый поиск, Мегатрон смог обнаружить его только в одной из пока скрытых групп искровых файлов. Что ж, надо будет потом попробовать перезалить эту информацию в Хука и понять, к чему она хотя бы относится. И также выходит, с каждым шагом к победе в турнире есть шанс получить все больше информации из оставленного в нем Децимусом пласта данных, который был сейчас доступен не более, чем на семьдесят процентов. Что ж, можно продолжать участие в турнире уже из-за одного только любопытства. — Не слишком ли вы меня переоцениваете? — сарказм Мегатрона все-таки прорвался и залил все частоты. Синие линзы Роадгарда посмотрели на него с укоризной. У трехрежимника могли быть личные причины не доверять десептикону, пусть даже и герою войны. Но он был из тех, кто слепо верит в приказ командования и никогда не нарушит его. Широкое грубоватое лицо автобота дышало непоколебимостью. — Твое звание, командир Мегатрон, помню не только я. Допускаю, что ты не знаешь — твою победу на Мадеране празднуют все, кто участвовал в войне с квинтэссонами: и десептиконы, и автоботы. Многие не признают праздником дату заключения мира с Квинтэссой или же низвержения Юникрона, а вот взятие Мадерана — чтут и помнят. Празднование этой даты запрещено, но ее почитают тайно. Как и того, кто был автором этой блестящей победы. Именно поэтому название той планеты решено было «забыть» и довольствоваться скучным кодом в звездном каталоге. И именно поэтому после Мадерана ты больше не попал на Кибертрон, из-за своей внезапной и слишком опасной популярности. Мегатрон на пару кликов задумался. Все было предсказуемо. Старый расчетливый шарктикон Децимус, естественно, не просто так спас его от верной гибели, он спас именно ЕГО — победный штандарт кибертронцев-военных. Эмоции, совесть, личная симпатия — все это было вторичным в поступках командора, главным же мотивом являлась простая стратегия. И ведь в поступках не одного только Децимуса… Роадгард эхом отозвался на мысли десептикона, повторив все, что он думает слово в слово: — Ты больше не принадлежишь себе, ты — символ победы, Мегатрон. Это знают все. Армия Децимуса, работяги Каона, заключенные в шахтах, да и что говорить — сам Сентинел Прайм, Октавиус, оппозиция и даже квинтэссоны. Каждый хотел бы заполучить себе такой символ, способный объединить народ. И каждый его страшится. Поэтому я здесь, чтобы помочь тебе выжить и сделать правильный выбор. Не слишком ли часто ему стремятся помочь? Мегатрону совсем некстати вспомнился Флавиус, который ценой своей жизни помог выиграть бой на прошлом турнире. Но в той ситуации была воля случая и дань доброй памяти. А здесь же… — Я не нуждаюсь в помощи такой ценой! — Мегатрон зарычал, стараясь сделать свой голос в эфире как можно более угрожающим. — Мы все в этом нуждаемся, Кибертрон нуждается. А интересы кибертронцев выше твоих личных! — Судьям все известно про ваш план обеспечить МНЕ победу… — вырвалось у Мегатрона помимо воли. Он не мог держать в себе то, что обещал не разглашать ради своей эгоистичной сделки с Максимо. — Вас уже почти уничтожили! — И это я знаю, — синие линзы светили ровно. — Я подготовился, заключив договор с Судьей Клейджем, главой Домена, за который выступаю. Пусть я остался один, но я многого стою. — Клейдж обманет тебя. Домены вынуждены подчиняться особым условиям. Бесполезно. Роадгард покачал головой, выражение его лица сделалось еще более отрешенным. В спокойствии фанатиков было нечто неприятное, нечто не попирающее смерть, а наоборот — подчиняющееся ей… — В следующем туре жребий сведет нас. Ничто не должно помешать плану. Но помешает, думал Мегатрон. Он не хотел признаваться себе в том, что поставил бы на кон все: будущее родной планеты, все чаяния ее армии и командиров, лишь бы не покрывать себя позором, выходя на бой с тем, кто заведомо пожертвует собой. Это претило его инстинктам, это было против его представлений о чести воина. Мегатрон мысленно проклял и командование, и самих Создателей, но потом успокоился, вспомнив, КТО ожидает его в Финале. Он готов был поспорить — Роадгард не догадывался о ставленнике Тринадцатого Домена. А просвещать его Мегатрон и не собирался. Будь что будет. Словно специально в этот момент мимо силового бокса десептикона проплыла голограмма Делиберата. Судья пытался читать по лицу своего гладиатора эмоции, пытался узнать, что думает его загадочный боец. Лунообразная улыбочка маски «Дружелюбие» словно вторила — будь выше правил, выше предначертанного. Мегатрон расслабился. На фоне возможной встречи с Юникроном все остальное виделось мелким и незначительным. И интриги Судей, и бессмысленные жертвы бойцов Роадгарда. Ну что ж, прекрасный момент задать последний вопрос и распрощаться: — Что ты знаешь о контактах Децимуса с Альфа Кью? — Знаю все, — Роадгард и надбровным щитком не повел. — Последнее послание Главе Совета мы составляли вместе: я, Астротрейн, Циклонус и Децимус. Мы рассчитывали втереться в доверие и предложить ему то, что могло заставить его вступить в переговоры. И самое главное — пойти на условия командора. — Что? — вырвался у Мегатрона возглас удивления. — Я надеюсь, что Децимус успел сделать из тебя хорошего политика, командир Мегатрон. Потому что в нашем деле политическая хитрость — значит не меньше, чем воинская доблесть. Да что ж такое! Они все как сговорились — Децимус, Сентинел, Роадгард… — Да пойми ты! Чтобы диктовать условия Альфа Кью — мы (Мегатрон сам себе усмехнулся, выпалив «мы») должны обладать чем-то большим, чем даже вся армия Децимуса Прайма. Мы должны превосходить и мощь Ястребов, и возможности шаттлов Октавуса вместе взятых. А пока я вижу, что мы слабее как минимум в два раза. Где же та третья дружественная сила, что даст нам преимущество? Как командор собирался решить эту проблему? Ответ Роадгарда ошеломил десептикона. Трехрежимник снизошел до легкого кивка, взгляд его смягчился. — А это ты сможешь узнать, когда выиграешь турнир, командир Мегатрон. Или если выиграешь. Не я открою тебе этот секрет, уж такова была воля нашего Главнокомандующего. Так что желаю тебе успеха в оставшихся четырех боях. Прощай! Мегатрон беззвучно выругался, видя, как его собеседник демонстративно отворачивается и делает вид, что приветствует толпу. Грохот торжественной музыки и вспышки света совпали с завершением их диалога. Душная ночь в городе греха заканчивалась, на горизонте алела полоска зари, еще немного, и яркое солнце Квинтэссы зальет пустыню, разгонит праздных, высветит все пороки. На фоне рассвета выделялся характерный профиль города, башни, шпили. «Храм Праймаса» по прежнему имел плавные очертания из-за окутавшей его паутины. Лучи блеснули с его флангов. Тоже мне — дом восходящего солнца… Силовая платформа опустилась на центральную площадь Син-Сити, под опорами почувствовалась твердая поверхность. Позади каждого гладиатора тусклым светом зажглись неактивные кольца порталов в цветах их Доменов. — Поприветствуем победителей! — голос Альфа-Кью раздался над толпой. — Вознесем же наши кубки к небу! Тысячи дронов взвились в воздух. Лес манипуляторов, щупалец и органических рук заколыхался им навстречу. Зрители разбирали емкости с напитками: органическое питье, синтетическое топливо, минеральные масла, нефть. Дроны проникли через открытый верх силовых боксов, гладиаторы тоже приняли угощение — каждый по огромному кубу энергона наилучшего качества. Бокалы засветились и в руках квинтэссонов. Даже Сентинел взял небольшой куб, неспешно поднес ко рту. Цвет у энергона, что он пил, был темно-лиловый, высокого грейда ионизации. — Слава Шести героям! Слава Шести! — Слава! Слава! — Скандировала толпа. Криотек потребовал добавки, развернул крылья, ходя по кругу, потрясая обоими кубами. Веном выпустил из-под маски гибкую трубочку-щуп, погрузил в емкость, оптика его подернулась дымкой. Квейк жадно выпил весь энергон, пролив часть его себе на грудь. Смеясь, отшвырнул пустой куб. Заметил отсутствующий взгляд Мегатрона заорал что-то обидное, не забыв показать неприличный жест. Мегатрон даже не шевельнулся, поглощенный своими мыслями. «Два наших гладиатора избавятся от выскочек в следующем туре, а потом — и друг от друга» — вспоминал он слова Максимо. Определенно, два гладиатора, натасканных на заказные поединки — это… Армадус и Квейк. Он бросил оценивающий взгляд на обоих. Покачивающийся Квейк делал успешные попытки сочетать неприличные жесты с умением вовремя опереться на силовую стену, Армадус, скрестив манипуляторы на груди, презрительно смотрел вперед. Они оба — гладиаторы Второго и Шестого Доменов, продолжал размышлять Мегатрон. Домен Судьи Хейродия слишком часто фигурировал в воспоминаниях Максимо. И совершенно предсказуемо, что этот шаттл выполняет его преступные поручения, недаром Децимус слишком резко высказался относительно Армадуса в своем резюме. Остается только гадать — согласится ли Судья Клейдж с предложением Роадгарда? Если нет — против трехрежимника выйдет либо эта крылатая падаль, либо Квейк. Что же касается Венома, Криотека и его самого… Мегатрон с иронией понимал, что видит всю логику построения будущей «жеребьевки». Чтобы вычислить нужные комбинации не надо было становиться всесильным Лабиринтом. Гораздо сложнее было попытаться выйти за пределы навязанной Судьями игры, возобладать чем-то запретным. Например, кластером, который сделает его равным падшему Создателю. Если, конечно, программы активируются на все сто процентов, будь они неладны. Может быть, стоит рассказать об этом Сентинелу. Интересно, как поведет себя сенатор, когда поймет, что у Мегатрона есть шанс? Стоять в ореоле света на потеху толпы становилось невыносимо. Мегатрон чувствовал острую потребность убраться прочь из этого шумного и блистательного празднества. Он снова отыскал в толпе льдистые линзы Сентинела и этот раз уже не отвел взгляд, а сделал едва уловимый жест приветствия, качнул кубом. Сенатор понимающе притушил оптику и сделал тоже самое. Они синхронно выпили свои кубы до дна, ни разу не прервав зрительного контакта. Их разделяла площадь, полная беснующейся толпы. Их разделял беззаботный праздник, но объединяло мрачное знание неизбежности. — Первый Этап Турнира завершен! — объявил Альфа-Кью под распускающиеся в утреннем небе бутоны фейерверков. — Подготовка к новому этапу займет пять кибертронских декациклов. Желаю прославленным гладиаторам удачи во втором круге состязаний! Мегатрон не удивился, когда принял сообщение от Сентинела. «Я не успел толком показать тебе Дом Кибертрона. Если ты не против, приглашаю в мою резиденцию прямо сейчас». Серые линзы смотрели спокойно и мягко. Мегатрон хотел было пошло усмехнуться, но не смог. На этом празднике фальшивых огней претило любое кривляние. Заряженные ионы топлива поступали в реактор и усиливали пустоту в Искре. И уже не важным было то, что не договорил ему Роадгард, что скрывал Децимус, что задумывал Альфа-Кью. Перед ликом Юникрона все блекло, как перед рассветом. Квейк издал рыдающий звук аварийного сброса. Топливо пошло горлом, исторгнув поток слизкой вязкой жидкости желтоватого цвета. Армадус шарахнулся от стены, в которую ударила дымящаяся струя перегретого топлива. Мегатрон резко развернулся и шагнул в кольцо портала, задавая координаты резиденции Сентинела.