Гладиатор. Квинтэсса

Сознание помутнело, звуковые колебания затухли в его сенсорах. Все произошло слишком быстро, и Мегатрон не сразу понял, что парализован. Не сразу он осознал и тот факт, что стремительно поднимается, совершенно не контролируя этот процесс. Веном взломал его и теперь тащил наверх. Инсектикон управлял и антигравами, и остальным корпусом жертвы. Ни шевельнуться, ни отправить сигнал. Словно сквозь туман донеслось восклицание Альфа-Кью: – Предупреждение гладиаторам Седьмого и Девятого Доменов. Выход за пределы верхнего купола арены запрещен! План инсектикона был прост, как план любого хищника. Оставшись без двух последних пар верхних манипуляторов, эффективнее было использовать альтформу. Веном был голоден, инстинкты вытеснили из процессора любые правила. Он поднимался рядом с Мегатроном, механизмы челюстей подрагивали, словно он собирался вгрызться в серебристый металл соперника прямо сейчас, налету. Надо было как можно быстрее освобождаться от воздействия яда. Мегатрон активировал микроклинеры, которые Хук когда-то внедрил в его корпус. На внутренних экранах отобразилась небольшая армия чистильщиков. Веном парализовал все крупные узлы корпуса, двигатели и системы связи, но не смог заблокировать мелкое внутреннее оборудование. Чистильщики рыскали в пространствах мегатронова корпуса, но не находили врага. Доступ к яду Венома был невозможен из-за разницы в линейных размерах. Скорее всего, это были неизвестные Мегатрону структуры в нано- или пикоформате, естественно – нелегальные. Судья Адверарос постарался сделать так, что даже пневмонаниты Колоссеума не отследили запрещенный апгрейд его бойца. Чтобы освободиться от яда, Мегатрону следовало не просто перепрограммировать своих чистильщиков, а совершить невозможное – уменьшить их на порядок, а может, и на несколько порядков. Послышался толчок: это включились турбины на опорах десептикона, крылья расправились, чтобы стабилизировать корпус. Веном тоже запустил двигатели на боковых частях брюшка. Теперь они поднимались быстрее, входя в тропосферу. Горизонт искривлялся. Воздух стремительно редел. И тут… двигатели Мегатрона разом заглохли – инсектикон отправил свою жертву в свободное падение. Замысел твари был прост: если нельзя погасить Искру с помощью клинка – следует разбить ее о землю. Энергон вытечет, металл изменит структуру, проще будет полакомиться. Воздух засвистел в аудиосенсорах. Корпус стало раскручивать. Хаос в показателях датчиков заполнил процессор. Мегатрон несся вниз с возрастающим ускорением. Беспомощно и унизительно. Сбылось проклятье: это было то самое падение, предчувствие которого выело накануне ему весь процессор. И никакая это не Яма… Стоп. Он ведь действительно падает не в шарктиконову яму! Мегатрона вывело из оцепенения именно это потустороннее озарение. Это не то, что по своей оплошности или иронии пытался расшифровать Сентинел. Это ДРУГОЕ падение! Не казнь ждала его впереди, и никакой из других вариантов. Юникрон не лгал ему в кошмарах, он пытался предостеречь от покушения. В таком случае, будущее еще не предопределено. Но если был шанс – следовало бороться. Подчинить шлаково трехмерное пространство внутри себя. Как? Все попытки освободиться от влияния яда не увенчивались успехом. Мегатрон видел оборудование, но не знал, как сделать его эффективным. Времени было слишком мало. Веном парил рядом. Его выпуклые сетчатые окуляры внимательно заглядывали в линзы Мегатрона. Четыре заслонки ротового отверстия приоткрылись, встречный поток срывал с них капли влаги. Шарка ржавого получишь ты, а не обед, тварь – мысленно выругался Мегатрон, и тут же ощутил, как в процессоре сдвинулась загрузка долгожданных протоколов. Семьдесят семь процентов. А затем – сразу… восемьдесят пять. Его персональный ад не отрекся от него! Что ж, то, что нельзя решить в трехмерной вселенной, легко решается в пространстве с более высокой размерностью. Что невозможно решить с помощью законов стандартного мира, прекрасно поддается управлению в мире квантовом. Он видел решение, и оно было настолько же простым, насколько и невыполнимым: начать контролировать каждый кварк, каждый субатом собственного корпуса. Существовать одновременно в макро- и микромире. Процессор подсказывал – не может быть таких вычислительных ресурсов ни в одном трехмерном корпусе! Но Мегатрон своими же собственными линзами видел как увеличился этот оплавок Рикошет. А древние создатели вообще могли принимать размеры планеты. Как же выбраться из парадокса?! Искра дразнила предчувствиями – эти ресурсы и не нужны «на борту», просто дай мне возможность создать канал туда, где ресурс этот бесконечен, как сама Вселенная, решение – там, все будет сделано – там. Это ВНЕШНИЙ канал. Ответ придет уже в готовом виде. Мегатрон окончательно блокировал растерянный разум и все процессоры, расслабился… И вдруг пространство внутри расширилось, вывернулось само из себя, в чем-то напомнив трансформацию кристалла Первородного Энергона. Сознание и Искра словно слились, все стало ясным и четким, он увидел все свои характеристики в виде сложной, но стройной и понятной системы ранее незнакомых уравнений. Он впервые получил прямой полный доступ к этим характеристикам и возможностям собственной Искры. Подгруженные восемь процентов кластера просто сняли блок к тому, что УЖЕ было заложено в нем. Решение уравнений, позволившее взять под полный контроль свой корпус на микро-уровне, пришло практически сразу. Время остановилось, он прямо физически это чувствовал. Нет. Не так. Он ОСТАНОВИЛ время. И даже немного пустил его вспять. Будь его процессор полностью активен, он бы не смог понять, как и почему это работает - у процессора не хватило бы на это ресурсов, но Искра не задавала лишних и бесполезных вопросов, просто управляла всем происходящим. И Мегатрон активировал масс-шифтер. Может быть, он даже сможет увеличиваться, как Рикошет? Или в его корпус заложены другие возможности? Но для начала нужно очиститься от проклятой дряни. Счет шел на мгновения мгновений. Только пожелав этого, Мегатрон сразу уменьшил микроклинеры в сотни раз, превратив их в атомарный газ. Изменилась чувствительность сканеров. Наниты яда инсектикона, взломавшие его, осели на внешних контурах транзисторных цепей – наконец-таки он увидел их. Каждый их атом. Дал команду на изоляцию, ощущая, как тают легионы противника и как высвобождаются его собственные силы. Его Искра закрыла канал связи с неведомым и запустила обычный ход времени. Поверхность Квинтэссы снова понеслась навстречу. Овал арены Колоссеума рос, как пасть чудовища. Крылья распахнулись, выбросив спасительный купол. В андроформе они могли изгибаться, превращаться в планирующую поверхность. Он почувствовал рывок, едва не лишивший его креплений, но конструкция выдержала. Мегатрон сделал резкий вираж, активировал клинок и не задумываясь вонзил его брюшную секцию соперника, летящего сзади на полной скорости. Оба корпуса упали на арену, взметнув тучи песка. Внутренности инсектикона разбросало на десятки механометров вокруг. Арена онемела от шока. Мегатрон медленно поднялся на опоры. Пнул неподвижный корпус врага. – Сдохнешь голодным, тварь! Он ударил его еще раз, вызвав вскрики на ярусах. Веном активировал часть оптики – ту, что не разбилась при падении. Он был еще актив, хоть и уходил в стазис. Брюшная секция практически разломилась надвое. Чудом Мегатрон не достал до камеры Искры, иначе – дисквалификация и верная казнь. В тишине раздался скрипучий голос Альфа-Кью: – Бой проведен с нарушениями! Мегатрон раздраженно развернулся в сторону Белого Сектора. – Да что ты говоришь, пятиликий! – Он был взвинчен настолько, что вполне мог сейчас взлететь и снести головной модуль даже главе Совета. – Использование альтформы? Ты видел мою трансформацию? Ты уверен, что отследил все подробности поединка?! – Гладиатор вправе высказать свои претензии, лишь когда ему дадут Последнее Слово. – Лил я топливом на ваши правила! Клинок гудел в манипуляторе Мегатрона, крылья взметнулись над корпусом черным ореолом. Он слышал, как по толпе бежал едва заметный ропот. И было непонятно, чего в нем больше – восхищения или страха? Тон Верховного Судьи смягчился: – Поединок Девятого и Седьмого Доменов зачитывается, но с оговорками. Прошу Судей занести в протокол факты грубейших нарушений. Оба гладиатора отступили от регламента: применение альтформы, вылет за пределы территории Колоссеума, неуважение к поверженному сопернику, неуважение к Суду. За это с каждого снимутся очки, соответствующие степени неисполнения предписаний. Мегатрон едва сдержался, чтобы не продолжить и дальше поносить Судей. Его распирало от злости. Юникрон помог ему сохранить жизнь. Но для чего? Вряд ли для того, чтобы стать сегодня пищей для шарктиконов под издевательские вопли толпы. Впрочем, никто не может знать принятые здесь правила. Следовало уменьшить свой пыл, поэкономить силы. Провести хотя бы последний бой безупречно, ведь оставался еще проклятый Армадус! Дроиды спешно свалили бесчувственного Венома в центр металлического круга. Постамент тут же вознес останки гладиатора Седьмого Домена, освободив место для продолжения действия. Трибуны вдохнули и выдохнули в едином порыве. – Итак, Судьи и Гости, теперь вам предоставляется выступление последней пары, – объявил Альфа Кью. – Девятый Домен вызывает Второй! *** Возможно, будь Мегатрон чуть менее зол, он бы дрался в своей излюбленной манере – не выказывая эмоций. Холодно и четко. Но в этот раз, дав своему клинку несколько раз скреститься с таким же длинным фиолетовым клинком Армадуса, он принялся двигаться вызывающе и даже манерно. Демонстративно обыгрывать шаттла в скорости, умышленно рисковать. Маскировка гладиатора Второго Домена не помогала. Мегатрон отыскивал его по искажению пространства, по мельчайшим звукам. Каждый удар сопровождался комментариями: – Неудачник. Дилетант. На что ты растратил свои способности! Ведь в тебе заложена целая Вселенная, а ты предпочитаешь паясничать в этом убогом мире на радость высокопарным кускам шлака! Мегатрон смеялся, бравировал, делал все, чтобы показать, как он владеет ситуацией. Линзы Армадуса полыхали ненавистью, он рычал сквозь стиснутые денты. Но толку-то. Срезав шаттлу один из длинных локаторов, Мегатрон рассмеялся ему прямо в лицо: – Наш танец уныл, как и твой фейсплейт. Пора добавить в него немного жестокости и страсти. С этими словами он трансформировал клинок в хлыст. Его оружие стало еще более гибким и длинным, чем после поединка с Квейком. Подгрузившиеся программы шифтера кое-что модифицировали в строении циклотрона. Теперь владелец хлыста мог менять температуру его сегментов, усиливая приток энергии на самую периферию. Мегатрон принялся хлестать соперника, срывая с него бронепластины. Ирония, с которой его багровые линзы смотрели на жертву, относилась вовсе не к гладиатору Второго Домена. Мегатрон иронизировал над собой. Хлыст, скорость, шифтинг – все это прекрасные вещи. Но между его мастерством и мастерством Юникрона по-прежнему лежала пропасть. Сейчас, при этом демонстративном избиении противника, ничего чудесного уже не случится. А завтра – последний бой, на который Мегатрон выйдет, будучи намного уязвимее аватара Падшего. Проклятый кластер догружен не полностью, это множит на ноль его шансы выстоять в Финале. Так пускай тогда же эти восемьдесят пять процентов юникронова шлака измочалят Армадуса сейчас, на радость толпе. Все происходило так быстро, что до момента, когда шаттл догадался активировать щит, он уже лишился второго локатора и защиты грудного модуля. – А вот и твой знаменитый экран! – оскалился Мегатрон. – Ну, давай, продемонстрируй еще большую слабость. Он доставал неприятеля с боков, сверху и даже со спины. Получив несколько ударов по неприкрытым стопам, Армадус рухнул на колени, закрывшись щитом сверху. Корпус потускнел, окончательно потеряв способность к маскировке. В отчаянии шаттл активировал наплечный бластер. Как выяснилось – кроме нарушения правил, еще больше усугубив свое положение: Мегатрон ловко увернулся от плазменного пакета, а щит тут же дал сбой. Воспользовавшись ситуацией, Мегатрон тут же отсек Армадусу второй манипулятор. – Идиот! У тебя дефицит внутреннего ресурса, его не хватает на все боевые матрицы сразу! А где искать этот ресурс, ты не знаешь, хотя он в тебе есть! Десептикон захлестнул плазменным бичом крепления крыльев шаттла. Проплавленная обшивка задымилась. Последовал рывок. Настолько резкий и сильный, что крылья отлетели в одну сторону, а корпус – в другую. Мегатрон медленно подошел к поверженному противнику. Наступил опорой на шейные магистрали. В тишине было слышно, как что-то хрустнуло. Армадус засучил опорами, оставляя на песке глубокие борозды. Захрипел, но чувствуя усиливающееся давление, затих. – Бой окончен, – констатировал десептикон, насмешливо обводя Совет Судей взглядом, полным презрения. – И какой бы фарс не ждал бы меня дальше, какое бы судилище вы бы надо мной не разыгрывали, помните – всех победил именно я, Мегатрон! *** Появились стражники – существа с удлинёнными шипастыми головными модулями. Как все полуорганики, они были в дыхательных масках, стилизованных под звериный оскал. Мегатрон, разгоряченный поединком, с трудом заставил себя убрать клинок, когда увидел надвигающуюся цепь этих существ с парализаторами наготове. Гладиаторов взяли в круг и приказали занять места. Армадуса попросту погрузили на колонну. Как и тяжело раненный Веном, он поначалу просто лежал на ней, но потом все же нашел в себе силы подняться. Мегатрону приглашение не требовалось, десептикон легко запрыгнул на свой постамент. Он прекрасно себя чувствовал, не получив в обоих поединках ни царапины. С презрением оглядел круг Судей, трибуны. – Да начнется Суд великой Квинтэссы! – провозгласил Альфа-Кью. – гладиаторы Второго, Седьмого и Девятого Доменов будут судимы по справедливости. – Суд! Суд! – Закричали зрители. Гирик и Деродомантий подняли манипуляторы-щупальца своих капсул, Сангри задёргался в медицинском коконе. Сентинел Прайм, как почетный Судья Тринадцатого Домена, степенно поднялся, выдвинулся из толпы соотечественников, поприветствовал зрителей. – Один из гладиаторов сегодня будет помилован Судом, двух других ждет смерть. Судейские столы перед каждым из вершителей правосудия мерцали голубоватым светом. Мегатрон знал, что главной функцией в интерфейсе этих экранов-столов является управление судьбой всех трех воинов. «Жизнь» или «Смерть». А еще он видел, что Сентинелу неприятен данный процесс. Правитель намеренно не глядел на монитор, словно ему было чуждо упиваться властью в рамках дурацкого представления. Видя настроение своего лидера, кибертронцы за спинами Праймов вели себя сдержанно. Остальной Совет плясал в исступлении. – Смерть, смерть! – восклицали Судьи. – Смерть, смерть! – вторила толпа. Квинтэссоны внезапно сменили лики. На всех капсулах засветилась только одна маска. Это была именно та пресловутая сорок девятая маска, о которой однажды обмолвился Делиберата – одинаковая у всех. Имя ее не надо было додумывать, лик назывался тем словом, которое неслось сейчас отовсюду. Так вот в чем был секрет каждого Судьи! Они все носили изображение того, чего боялись больше всего на свете. Неприятный оскал маски совершенно не впечатлил Мегатрона, видел он смерть и пострашнее. Но зрители впали в священный ужас, граничащий с экстазом. Квинтессоны превозносили то, чего всегда так страшились. Вся их цивилизация трудилась над культом продлением жизни. Вечным состязанием с догоняющей кончиной. Вечной погоней и побегом от тлена. Культ потребления. Сладострастия и развлечений. Экспансии и подчинения. Контроля за всем сущим. Торжества материального. Над каждым сектором взметнулись гигантские голограммы уродливых ликов. – Смерть! Смерть! Смерть! В хороводе этого хтонического бреда лишь спокойная лицевая пластина Сентинела казалась бледным пятном света. – Обвиненные Судом будут отправлены в Яму! И новый взрыв ликования: – В Яму! В Яму! В Яму! Вой толпы перекрыл гул механизмов. Колонна, на которой стоял десептикон, задрожала. Он быстро взглянул вниз. Арена раскрылась, как диафрагма исполинского топливного порта, плиты с песком отъезжали в стороны. Колоссеум трансформировался в бассейн. Вокруг трех колонн с гладиаторами вспенился водоворот энергона и масла. То кружила стая существ с могучими хвостами и треугольными плавниками-стабилизаторами. Желтые линзы освещали темные глубины. Частоколы плазменных зубов. Дикие взгляды, полные голода и злобы. Шарктиконы – древняя раса полуразумных существ, не была выдумкой. На Квинтэссе их использовали в зловещем ритуале. От созерцания хищников Мегатрона оторвал сигнал, пришедший на незнакомой частоте. Кто-то посмел вызывать его на личную беседу. Он очень удивился, когда собеседник представился Судьей Адвераросом. Голос у сумасшедшего квинтессона был нервный, хриплый. Он сразу перешел к делу. Удивление Мегатрона сменилось иронией. – Только тебе известно о незаконных апгрейдах Венома, – скрипел Судья Седьмого Домена, – только ты знаешь о наличии у него жала. По странному недоразумению ты выжил. И теперь вправе заявить в своем Последнем Слове о незаконном применении яда. Честь моего Домена под угрозой. Предлагаю сделку – в обмен на твое молчание тебе будет предоставлено лучшее из изобретений Седьмого Домена. Ты сам выберешь все, что захочешь, когда посетишь мою резиденцию после окончания турнира. Ну и, безусловно, я проголосую за сохранение тебе жизни, и за смерть твоим соперникам. – Честность и неподкупность каждого Домена мне известна, – с издевкой отозвался Мегатрон, – но твое слово услышано, квинтэссон. Жди меня. Я выиграю этот турнир и приду за наградой. И учти: этот разговор уже записан, чтобы предоставить его Делиберата, если ты меня обманешь. – Твое право, кибертронец. Сделка завершена. Тебе осталась самая малость... Адверарос умолк. Мегатрон едва сдержался, чтобы не показать неприличный жест в его сторону. Но он не будет уподобляться хамству старины Квейка, а что касается яда Венома – встреча с этой дрянью подарила десептикону масс-шифтер. Равноценное приобретение. Если бы Адверарос знал это, позеленел бы от злости. Наблюдая за стоящим на соседнем столбе Армадусом, Мегатрон отметил, что фигура шаттла напряжена. Корпус был развернут в сторону… желтого сектора. Мегатрон готов был поспорить – этот идиот сейчас пытается договориться с его хозяином. И сейчас Делиберата дает проходимцу от ворот поворот. Так и есть. Глядя на разочарованную злую лицевую пластину гладиатора Второго Домена, Мегатрон ухмыльнулся. Насколько же продвинут этот хитрец, если он знает личные частоты всех Судей. Вот он, Мегатрон, не может сейчас вступить в диалог, например, с Хейродием. А у него есть, что рассказать об апгрейдах его гладиатора, которые были установлены уже после жеребьевки. Хейродий вышел на связь сам, раззадорив десептикона и подняв ему настроение. Рог изобилия не иссякал. Приятно было купаться в его дарах, стоя на самом краю бездны. Судья Второго Домена поначалу юлил. Запугивал, темнил, надменно распинался насчет незаконности дополнительного оборудования самого Мегатрона. Десептикону это быстро наскучило, и он грубо прервал собеседника: – Оставь свою ложь. Моя лояльность стоит недорого, слизняк. Всего-то доступ к артефактам твоих колоний. Если не пойдешь на сделку, я в деталях распишу, какие именно незаконные апгрейды ты установил на своего бойца, ведь я вижу все ваши уловки насквозь. И потребую проверить! Хейродий пробурчал что-то в ответ, что могло значить некоторую степень согласия, и Мегатрон с издевкой в голосе назвал десяток номеров космических объектов. – Да как ты смеешь… – голос Хейродия было захлебнулся от возмущения, но Судья тут же резко сменил тон и мелодично пропел, – репутационные риски моего Домена стоят любого из этих артефактов. И если ты, досточтимейший Мегатрон… – Я выиграю турнир? – усмехнулся десептикон, – конечно, я его выиграю, и приду к тебе за наградой. Об этом не переживай. Но раз тебя так распирает от учтивости – можешь помолиться о моей исправности. Он снова едва удержался от смеха и оскорбительных жестов. Сумасшествие, подцепленное в лаве и растревоженное контактом с другими измерениями, рвалось наружу. Хотелось испепелить эти фальшивые маски, их игрища, всех Судей и весь Сенат, всех этих трусливых бесполезных существ, держащих в заложниках его жизнь и свободу. – Начинаю молиться, – прошептал Судья Второго Домена, замолкая. Мегатрон увидел, как фигура в оранжевом секторе заняла место у экрана голосования. И гадать было нечего, какой выбор сделают Хейродий и Адверарос, когда будут решать его судьбу. – Последнее Слово предлагается гладиатору Седьмого Домена, – возвестил Альфа-Кью. Это была формальность. Совет должен был ее соблюсти, даже обращаясь к бессознательной груде металла, дымящейся на постаменте. Выждав паузу, Верховный Судья констатировал: – Гладиатор Веном отказывается от слова в свою защиту. Право произнести речь переходит другому участнику, гладиатору Девятого Домена… – Ты обещал… – сигналы от Адверароса и Хейродия пришли одновременно, у Мегатрона даже заломило височный сегмент головного модуля. Двенадцать ликов «Смерти» молча уставились на десептикона. В его сторону обернулись все, кроме Сентинела. Сенатор равнодушно разглядывал толпу, слушая тихие комментарии сидящего рядом Октавиуса. Вид обоих выражал скуку. – Я поддержу уважаемого, мудрого и благородного Венома и тоже откажусь от унизительных оправданий, – ответил Мегатрон. – Все должен решить справедливейший Суд, и я заранее приму любое его решение. – Но милостивый и непогрешимый Совет… – Пусть ваш ржавый Совет милостиво избавит меня от этой пародии на правосудие. По секторам пошел ропот. Зрители молчали, они по-прежнему не знали, как реагировать на дерзкого выскочку, восхищаться им или требовать кары. – Гладиатор Мегатрон, как и прежде, выказывает неуважение к Суду! Мегатрон демонстративно повернулся спиной к Судье Первого Домена, благо круглая верхушка колонны позволяла. Посмотрел вниз. Голодная стая бесновалась. Плазменные клыки пытались точить металл постаментов, мощные хвосты пенили энергон. На кончиках хвостов шарктиконов загорались плазменные набалдашники. Забавная конструкция, думал десептикон, сканируя бассейн. Идеальный овал, четыре генератора, удобное расположение прямо под полотном арены, где можно было бы создать, например… портал… Когда слово перешло к Армадусу, никто, похоже, не удивился, что шаттл разразился горячей речью. Он принялся яростно себя защищать, обвиняя во всем Адверароса и Делиберата и их бойцов. Мегатрон с омерзением смотрел на своего недавнего соперника, видя, как тот, буквально вымаливает себе помилование. Предпринимать что-либо было уже поздно. Сейчас будет голосование, думал он. Если исключить абсурдный факт, что в фаворитах Лабиринта Веном, то выбор, скорее всего, будет стоять между ним и Армадусом. Если более шести Судей выберут Мегатрону «Жизнь» – он останется стоять здесь, если нет – станет добычей древних чудовищ. Нелепая, обидная смерть. А ведь… подумалось вдруг, а ведь Децимус бы не дошел бы до финала. С помощью ИскИна Лабиринта Альфа-Кью переиграл бы командора. Если бы какое-то обстоятельство помешало Сентинелу выкупить товарища до начала турнира, того ждала бы несчастливая судьба. Децимус бы не смог победить, ему бы подсунули заведомо проигрышный вариант. Он бы не преодолел тот путь, который прошел его ученик… У Армадуса иссяк поток обвинений. Было видно, как ужас постепенно овладевает им. Космический пройдоха осознавал, что в своей жажде славы и кредитов на этот раз зашел слишком далеко. Мегатрон широко улыбнулся и скрестил манипуляторы на груди. Он не выкажет ни малейшего сожаления, уйдет непобежденным. Не даст им шанс завладеть его Искрой. И не важно – сколько голосов будет против. Например, те же Адверарос и Хейродий. Неважно, что они лгали ему о том, что проголосуют за его Жизнь. Он промолчал, риска для них больше нет. Кто еще? Ястребы. Они, точно будут желать его поражения. Деродомантий, Гирик, Резиен и Альфа-Кью, их куратор. Шестеро. Стоит хоть одному из оставшихся Судей нажать условную кнопку «Смерть» – он дезактив. И Сентинел это знает. Кто еще из Судей станет его палачом? Станет ли им сам правитель? О чем же думает этот шлаков Прайм, что ведет себя так отстраненно? Корпус внезапно сковали тиски. Активировалось парализующее поле, конечности обездвижились, лишь шейный шарнир остался свободен – не иначе для того, чтобы помочь лучше разглядеть свои последние мгновения. Умно, клинок теперь не активируешь. Шарктиконы, видно, считаются драгоценными и редкими тварями, чтобы кидать им добычу, умеющую постоять за себя. – Виновны! Виновны! – Скандировала толпа. Тяжелые тела механических чудовищ бились о колонны. Мегатрон видел их сплюснутые морды, раскрытые огромные пасти. Армадус не выдержал и застонал от ужаса. Улыбка Мегатрона стала похожа на оскал. – Виновны! Мегатрон не сразу понял, что две соседние колонны рухнули в бассейн, унося его недавних соперников. Он вздрогнул, когда почувствовал, как тут же исчезло парализующее поле. Зрители бросились к бортикам, чтобы лучше видеть картину расправы. Делиберата, не меняя маску «Смерть», победно воздел к небу щупальца капсулы. Делегация Кибертрона радовалась казни вместе со всеми, гости смотрели вниз, кричали, многие смеялись, видимо, выиграв пари. Радовались почти все, но только не Сентинел. Прайм все так же неторопливо переговаривался с коллегами. Зрелище его не интересовало, но пару раз взгляд серых линз скользнул по фигуре победителя. И этот взгляд был острым, как бритва. Мегатрону показалось, что даже злым. Десептикон едва сдержался, чтобы не усмехнуться правителю. Слабак, думалось Мегатрону, шлаков автоботский слабак. Это ведь он, Прайм, спас его, не иначе. Должен был быть кто-то седьмой… И вот, правитель струсил. Выбрал «Жизнь». Зачем? Армадус первым исчез в пучине. Его крики затихли, бессильный взгляд полыхнул и погас. Но вот Веном, как всегда, устроил сюрприз. Стоило развороченному корпусу инсектикона коснуться энергоновой поверхности, как он тут же вернулся он-лайн. Оранжевые линзы загорелись, раскрылись челюсти. Щелчок, и головной модуль отделился от поврежденного корпуса. Вероятно, камера Искры этого существа была блуждающей конструкцией, и переместилась в голову. Неплохая функция для выживания, если, конечно, есть возможность быстро кристаллизовать новые части. Но для этого следовало основательно заправиться. Не обращая внимания на то, как два шарктикона рвут его сброшенные части корпуса, головной модуль Венома сам отправился на охоту. Он отрастил новые опоры, обрел возможность двигаться. Прыгая на этих педипальпах по спинам хищников, голова инсектикона нашла первую жертву. Впилась в горловую магистраль одного из своих палачей. Стала углубляться с поразительной быстротой, тут же кристаллизуя новый грудной отсек. Из жуткой раны хлестало топливо. Бессильно метался хвост механической рыбы. На раненного собрата кинулись другие шарктиконы, поедая и его, и того, кто рос внутри. Публика чуть не попадала в бассейн от восторга. Судья Сангри переволновался и вдруг сбросил маску. Органическое лицо под ней налилось синевой от удушья, по подбородку потекла пена. Сангри хрипел и бился в агонии. На ложу красного сектора тут же упал конус света, приподнял бесформенную фигуру и словно поглотил – Судья Восьмого Домена спешно отправился на замену своего отслужившего органического тела. Окружающих, похоже, нисколько не удивило свершившееся. Мегатрон смотрел на все это сумасшествие и понимал, как же он устал. Он мог сражаться на полях войны декациклами, а тут – всего одна световая фаза, полная нескончаемого жестокого бреда, уродливых ликов, бессмысленных сражений, празднеств, сделок и надежд. Как же она его измотала… Стараясь отгородиться от хаоса и хоть как-то удержать рассудок в узде, он упорно продолжал изучать устройство Колоссеума. Если все же создать энергетический портал такой формы… Под теми пустотами, которые были указаны на схеме Небесного Дворца. Прямо под каонской ареной… Чем она хуже? Раздобыть Омега-замок, активировать его… И, ведь этот урод Хейродий со своими колониями подвернулся весьма кстати. Все одно к одному, словно его, Мегатрона, ведет судьба. Если бы только он смог выжить после схватки с Юникроном, если бы завтра его миновала бесславная гибель. Он бы реализовал только что пришедшую в процессор гениальную идею. Используя портал Омега-замка таких размеров, он теперь совершенно точно знал, как одномоментно вооружить всех каонских шахтеров.