тише, оно спит
19 апреля 2026 г., 09:02
Ее пальцы, вцепившиеся в дверцу шкафа, белеют в лунном свете. Кейджи оглядывается, дверца дрожит.
— Дождись меня, — он шепчет наяву и просыпается.
За окном мелькают фонарные столбы скоростной трассы, сердце выскакивает из груди, будто он выпил три порции эспрессо подряд вперемешку с энергетиком.
Тише-тише-тише…
Оно спит.
Кейджи прикрывает веки и откидывается на жесткую спинку сиденья. Ночной автобус идёт размеренно, почти бесшумно, и противиться сну выше человеческих сил.
Но во сне снова будет она.
Или приют.
В годовщину сны особенно реалистичны, будто бы и не прошло пятнадцати лет.
Кейджи находит наощупь распятие, латинские слова бестолково роятся в пустой голове, так и не складываясь в молитву.
— Так что мы всё-таки ищем? — раздаётся сбоку знакомым голосом.
«Мы?»
Кейджи делает вид, что спит.
— У тебя губы шевелятся, — Бокуто теперь слышится позади.
Медиумы не находят Юки-чан среди живых, но двадцать шесть писем с английскими штампами 1998 года, пролежавшие почти 15 лет в архиве Христианской общины, настоящие — как и фотографии, где она смеётся.
Говорить об этом вслух чревато новым приступом, и Кейджи не уверен, что сможет его пережить сам.
— Тише, — он тянется ладонью на звук чужого дыхания. Звук соприкосновения бокутовских губ с кожей оглушает.
Распятие медленно греется, и Кейджи вынужден отобрать свою руку обратно.
— Как Вы вообще здесь оказались?
Он уверен, что ничем не выдал себя, когда три часа назад уходил на ночное бдение.
— Ну, у нас же больше нет каддилака, — Бокуто устраивается нахохленным воробьём на соседнем сиденье. У его ног падает дорожная сумка Кейджи.
Тише.
Тише.
Тише, сердце!
Оно спит.
Пока ещё спит.
