в лучших традициях

Комната оказывается значительно больше, чем должна бы быть, обставлена в лучших традициях конца Викторианской эпохи. Немного выбиваются только горные лыжи, приставленные к тлеющему камину да несколько ярких обложек пластинок, явно из 80-х. Кейджи медленно идет мимо шкафов забитых книгами и безделушками, пока не возвращается обратно к двери, через которую они сюда попали. Ободранное чучело оленя в углу он в первый раз не заметил. — О, — Бокуто окликает из темноты. — У моей бабушки был такой чайник! Кейджи шагает на его голос, невольно задерживая дыхание: пыль щекочет нос. Кто-то или что-то собирало все это явно не один век. За бархатными шторами оказывается чайный уголок: два несочетающихся кресла, столик на высокой тонкой ножке, сервированный на одного, и стена, увешанная памятными фотографиями в разнокалиберных рамках. В тусклом свете луны все изображения кажутся одинаковыми, но Кейджи сразу находит нужное: две девочки лет восьми, одна — смешливая, с кипой белокурых локонов, вторая — она, Юки-чан. Улыбается так, будто с ней ничего не случилось. — Лучшие подружки на все времена, — Бокуто читает витиеватую надпись на обороте. — Август, 1998. Кейджи в это время еще был в реабилитационной клинике. Профессор смог забрать его только зимой. — Твоя сестренка? — Бокуто протягивает фотографию. Кейджи мотает головой, отступая на шаг назад. Не по крови, по крайней мере. — По обмену приезжала? — новый вопрос застает Кейджи врасплох. Он достает злополучный список жертв, чтобы удостовериться, что тот составлен на несколько месяцев раньше. Бокуто заглядывает из-за плеча: — Мне… жаль. Кейджи — тоже. Но изменить реальность невозможно, а Кейджи даже не успел… Старинная многорожковая люстра вдруг начинает уходить вбок, шкафы кренятся вслед, дребезжа недобитым фарфором, потом вдруг смыкаются в новые стены. — Похоже, хозяин этого музея нам не рад, — Бокуто утаскивает за собой по образовавшемуся узкому коридору, не давая пространству окончательно схлопнуться. Когда они выпрыгивают в окно, мятая фотография смеющейся девочки с того кладбища в Норфолке вылетает из псалтыря. Он тянется назад, но вместо окна сплошная кирпичная стена.