Призрачные хроники: Проклятый театр темных душ

К моменту, когда все еще раз рассказали о ситуации, сложившейся в Джойвиле, и объяснили настоящую цель, уже наступил вечер. Сказать, что Шедоу и Руж были удивлены, значит не сказать ничего. Для них это оказалось настоящим шоком. - И это «небольшое задание»? Мы вообще-то не экзорцисты, чтобы с такими вещами разбираться! – гневно зашипела летучая мышь, раздраженно помахивая крыльями. - Руж, успокойся… - попытался урезонить ее Шедоу. - НЕТ! Я не успокоюсь! Я на такое согласия не давала! - А нас спрашивали разве? – скептично поинтересовался ежик. – Нет. Так что смирись. Хотя… Он выглянул в окно. Там, на фоне стремительно темнеющего горизонта было видно темную чащу леса. И театр кукол, грозной громадой возвышающийся рядом. - Не верю я, что все это просто так, - пробормотал стоящий у окна Соник. - Должна быть причина… всему этому. Внезапное исчезновение людей… Эти странные куклы… При упоминании о кукле Тейлз поежился. Его все еще беспокоила эта странность. Да и кого не напугают столь живые глаза в обычном шарнирном фарфоровом тельце? - Это загадки без разгадок, - Сетсу подбросил в горящий камин несколько поленьев, чтобы было теплее. – На которые, возможно, не будет ответов никогда… - Почему вы раньше не занялись этим вопросом? – поинтересовался Шедоу. В комнате воцарилось молчание. - Если бы мы хотели узнать правду, то обшарили бы театр от и до. Проблема в том, что доступа к нему у нас нет, - проводник задумчиво качнулся в кресле. – Можно сказать, что это – странный феномен театра. Обычно, когда стремишься попасть туда, единственная дорога к нему затоплена и проход невозможен. А вот как туда прошли те, кто пропал, увы, знают только они сами… Этот рассказ грозил растянуться на остаток вечера и некоторую часть ночи. Если бы не был прерван тихим стуком в дверь. - Войдите! Дверь тихо скрипнула, впустив внутрь уже знакомых Сонику, Тейлзу, Наклзу и Эми хранителя обелиска и его младшего брата. Парнишка держал в руках плетеную корзинку, накрытую черной тканью. При одном взгляде на нее Эми плотнее прижалась к Сонику и задрожала. - Гровер? – Сетсу приподнял брови. – Какими судьбами? Да еще и в столь поздний час… Вместо ответа ехидна снял черное покрывало, показав всем присутствующим куклу, найденную у обелиска. Тейлз взвизгнул и спрятался за Соника, Эми вздрогнула, а вот Шедоу остался спокоен. По крайней мере, если он испугался, то никак этого не показал. - Кроме куклы я нашел сломанное основание марионетки, - сообщил Гровер нахмурившемуся проводнику и процитировал: - «Часы пробили время выхода на сцену». - Вот оно что… Соник недоуменно прищурился. - И что это значит? - Это значит, что вам не нужно выходить на улицу после захода солнца, - объяснил Гровер, взглянув на них. - Поверьте, это ради вашего же блага! Словно черная пелена опустилась на мирную гостиную. Теперь даже Соник почувствовал себя неуютно и крепче сжал ладонь Эми. - Спасибо, Гровер, - Сетсу слегка кивнул ехидне. – Вам в таком случае тоже надо поспешить домой. - Конечно. Лен, идем! Лисенок немного грустно взглянул на Тейлза своим ярким глазом цвета насыщенного лазурита и поспешил за братом. Странно, но Тейлз заметно успокоился. - Быстро, однако, - пробормотал светло-коричневый ежик. – Гровер дал хороший совет. - Да мы на улицу и не собирались! – горячо заверила его Эми. – Правда, ребята? Соник и Тейлз кивнули в ответ. - Эта кукла… Шедоу задумчиво держал на руках хрупкую игрушку, смотрящую на него своими яркими огненно-опаловыми глазами. Эми передернуло. - Ш-Шедоу! Тебе раз-зве не ж-жутко? Черный ежик задумчиво покачал головой. - Она такая расстроенная. Вот-вот заплачет… - Таких кукол в Джойвиле много, - вздохнул Сетсу, забирая у ежа игрушку, поправляя ей платье и снова аккуратно укладывая в корзинку. – В музее больше всего. Я отнесу ее туда утром, когда встанет солнце. Напряжение, возникшее из-за неловкой ситуации, спало. - Кстати… - Соник огляделся. – А где это Наклз и Руж?

***

Тропинки Джойвиля помнят многое. Детские игры. Стук повозок. Танцы под веселую музыку. И романтические прогулки влюбленных пар. И давно уже по этим тропинкам никто не проходил, держась за руки и неловко улыбаясь… - А ничего, что мы слиняли? – уже, наверное, в третий раз спросила Руж. - Спокойно, красавица. Подождут немного, не потеряют, - фыркнул Наклз, садясь на лавочку у края дороги. Руж улыбнулась. - Ну, наверное, ты прав. Некоторое время они просто тихо сидели на скамейке, слушая, как тихо шумят осенние листья в кронах деревьев. Фонари начали медленно зажигаться – солнце почти село. Летучая мышь приоткрыла аквамариновые глаза и посмотрела на объект своего обожания. - Жалко, что у нас совсем не будет времени, чтобы быть вместе, - вздохнула она. Ехидна отвел взгляд. - У тебя задание. Я понимаю. Это я сюда просто так, от нечего делать заявился… - Но все же, - Руж коснулась его руки. – Может, мы выделим хотя бы один день для встречи? Их взгляды встретились. Лиловые глаза Наклза сейчас сияли добротой, которую он никогда не мог показать в обычные дни, а Руж улыбалась, так мило и беззаботно… - Тогда давай снова тут встретимся! Послезавтра, - предложил ехидна. – Понаблюдаем вместе за тем, как зажигаются фонари, послушаем шум леса… вдвоем. Наедине… Ее дыхание приятно согрело щеку, когда она наклонилась. Легкое прикосновение губ и оставшийся небольшой след от помады, который ехидна тут же смущенно стер. - Договорились. И не опаздывай! - Я? Да ни за что! Это было счастье. Его короткая минута, растянувшаяся на час, а то и больше… - Ну что, идем? - Нет, - ехидна покачал головой. – Я еще тут побуду немного. А ты иди. - Ну как хочешь! Руж помахала ему рукой напоследок и улетела к гостинице. Наклз и вправду недолго сидел. И отправился назад тогда, когда последний луч солнца скрылся за горизонтом. Теперь весь Джойвиль освещал только свет уличных фонарей да звезды. Или правильнее сказать – почти весь. От зоркого глаза охотника за сокровищами не укрылась малоприметная тропинка, поворачивающая на восток. Абсолютно сухая, хорошо протоптанная множеством ног. И такая манящая и загадочная… - Что это за тропа?... Любопытство – это не порок. Но иногда за него приходится платить…

***

В театре вновь играла «Потерянная мелодия». Еще одна марионетка не смогла исполнить свою роль и была отдана тряпичной кукле «на игру». Многие куклы и марионетки слышали душераздирающий стон и тихое хихиканье, от которого кровь стыла в жилах, пустые оболочки с яркими человеческими глазами тускло наблюдали за тем, как упоённо Долл развлекается со своей жертвой, то и дело стряхивая капли крови со страшной когтистой ладони и разрывая плоть жертвы, отсекая управляющие нити и извлекая из почти безжизненного тела невинную душу… - Долл! Кукла оторвала взгляд от своего занятия и подняла кровавые зрачки на кукольника. “Сейчас я играю с куклой. Мне нужно закончить игру…” - Игра подождет, - голос кукловода был радостным, но все таким же холодным. – Потому что к нам пришел посетитель. На неотражающем эмоций лице тряпичной куклы появилась скалистая улыбка. От этого он казался еще более кровожадным. “Посетитель? Неужели… Спустя столько времени!” - Встреть нашего гостя как следует. Но не трогай его. Этой марионетке мы отведем специальную роль. “Как скажешь. Тогда пусть душа этой куклы побудет в одноглазой кукле…” Долл подлетел к красивой фарфоровой кукле, сидевшей возле запятнанных занавесок, и цокнул по ней когтем. В тот же миг в ее глазе цвета лазурита вспыхнул яркий огонек… - Советую поспешить, - попросил его кукловод. – А не то наш гость уйдет и не узрит ни одной пьесы. Кукла лишь коротко кивнула и растворилась во тьме. Еж сделал короткое движение рукой, натягивая нити и приказывая пьеро, сидящему за пианино, остановить игру. Он подошел к нему и шепнул на ухо, слегка наклонившись. - Хорошая игра, Сильвер. Но на сегодня достаточно... Марионетка лишь грустно кивнула головой, поблескивая глазами.

***

Стоя перед большими мраморными воротами, часть мозаики которых рассыпалась, Наклз размышлял, что же это за место и как туда попасть. Со вторым вопросом оказалось куда легче – ворота были открыты. Подумав про себя, что «глянет только одним глазком и уйдет», ехидна вошел на территорию неизвестного дома. Это место было уже давно заброшенно. Одинокий фонтан, стоящий посреди небольшого парка, давно не работал, весь потрескался и местами проржавел. Садовые культуры проросли до такой степени, что даже здание частично заросло. Крыша дома немного обвалилась, потрескавшаяся черепица осыпалась. А вывеска покрылась сажей и копотью. «Как будто тут был пожар»… Стоило Наклзу об этом задуматься, как в голову резко ударила мысль. Он вгляделся в буквы, слабо виднеющиеся на вывеске, пытаясь прочитать название загадочного дома. Причудливая роспись выводила название, от которого у ехидны все похолодело внутри. «Театр Кукол» Ехидна отступил на шаг назад. По телу пробежали мурашки. Как же так получилось? Он прошел тропой, ведущей к кукольному театру, и не заметил этого?! Решив поскорее убраться отсюда, он резко развернулся… Сердце отсчитало два удара… захотелось раствориться на месте, исчезнуть, спрятаться подальше и представить все страшным сном. Потому что он увидел ЭТО… окровавленную тряпичную куклу с горящими кровавыми глазами, злобной ухмылкой и когтистой рукой, с которой капала на землю кровь. Красный кристаллик на ниточке засиял еще ярче, почувствовав радость куклы. “Нашел… Я нашел его… Новая марионетка…” Наклз испуганно дернулся, пытаясь справиться со страхом, так внезапно появившемся у него, и убежать. Но тело больше его не слушалось… Его словно оплели невидимые нитки – все, от фаланг пальцев и до щиколоток. А у кукловода в руках появился новый «крест», который он с наслаждением испробовал. - Добро пожаловать в кукольный театр, Наклз… Это были последние слова, которые запомнил ехидна…

***

- Соник! Большая беда! Тейлз вбежал в гостиную точно с последним лучом солнца. Все уже собрались здесь, даже Руж, терпеливо ждавшая Наклза. Поэтому вид запыхавшегося лисенка, на мордашке которого был сильный испуг, их совсем не обрадовал. - Успокойся, Тейлз! – Соник поддержал друга. - Ты чего? Лисенок со слезами в глазах посмотрел на него и всхлипнул. - Я… я искал везде! Везде, где только можно, но… но нигде не могу найти Наклза! В наступившей тишине громко пробили полночь часы. А потом над городом пролетел душераздирающий, полный отчаяния крик…