Всего лишь не успеть...

…Внезапно глаза Цзян Янь Ли расширились. Она подняла руки, явно собираясь оттолкнуть Вэй Усяня, однако не успела ничего сделать. Мимолётной вспышкой мимо её лица пронёсся меч, с огромной скоростью впиваясь в тело Старейшины Илин, попадая ровно в грудь. Рядом с сердцем, возможно задевая аорту. Цзян Яньли вскрикнула, за ней над полем боя пронёсся яростный вой Главы Цзян, зовущего своего бывшего шисюна по имени. Тишина поселилась в Знойном дворце, а мертвецы злобно рыкнули, дёргаясь, но всё ещё оставаясь на земле, пока стремительно утекающая, как вода сквозь пальцы, жизнь всё ещё теплилась в теле Тёмного Заклинателя. Цзян Яньли кинулась из последних сил к А-Сяню, выбираясь из рук брата. Тот ощутил, как по его телу прошлась горячая волна боли, сжавшая Золотое ядро. Дышать было тяжело, но прилагая все силы, появившиеся из-за гнева, Цзян Чэн обернулся, как только меч покинул грудь выдохнувшего Вэй Ина. Тот упал в объятья женщины, по щекам которой стекали молчаливые слёзы. Меч в руках держал тот юноша, который с плачем бросился к молодому заклинателю, стрелявшему в Вэй У Сяня. Он до сих пор громко плакал, слезы застилали его глаза, с языка сорвалось: «Предатель Вэй! Это тебе за моего брата!» Кровь с силой хлынула из раны. Мертвецы на земле под опасливыми взглядами заклинателей, буйно дёргались, но пока не смели ослушаться приказа. — А-Сянь, — тихим дрожащим голосом протянула молодая женщина, ловя мутный взгляд алых глаз. — Шицзе, — хрипяще-булькающе протянул тот, едва ли не заходясь кашлем. — Прошу… — А-Сянь? Что ты… — А-Юань, — рублено ответил он, — мой А-Юань… Прошу… Заклинатели Союза Орденов с удивлением увидели, как слеза стекает по щеке Старейшины Илин. — Ребёнок… ни в чём… не виноват… — последние его слова были едва внятными, но молодая женщина их расслышала. — Заткнись, Вэй Усянь! — диким голосом взмолился Цзян Чэн. — Ради всех Богов! Решив, что разберётся позже, он кинулся к брату, собираясь передавать духовную энергию, чтобы тот выжил. С глаз его словно сорвало алую пелену. Он и забыл, что лишь полчаса назад приносил обет об убийстве Старейшины Илин. Но и в этот раз Усянь ослушался его. — Все они ни в чём… не виноваты, — тратил он последние силы на слова. — Мне жаль… что я не… умер вместо него… Мне жаль… Слова больше походили на бульканье, прерываемое жутким кашлем с кровью. А-Ли ужаснулась, понимая, что тот действительно окончательно прощается. В этот раз он покидает их навсегда. И перед этим говорит столь ужасные вещи. Энергия Золотого ядра Цзян Чэна уходила в никуда и довольно быстро, словно не стремясь остаться в теле, а уйти, уйти именно к Вэй Усяню. Тело холодело быстро, но Усянь старался держаться, хотя все его одеяния были заляпаны в крови. Его же крови. Старшая дочь бывшего Главы клана Цзян опустила голову. Боль на её спине забылась до лучшего времени. Сознание прочно осело в ослабевшем теле, не желая покидать его в такой момент. — А-Сянь? — растерянный вопрос повис в воздухе, не находя ответа в остывшем теле. Мертвецы на земле злобно зарычали, поднимаясь, но огибая по дуге место, где лежало тело их Господина. Женщина ощутила тошноту и головокружение, вцепившись в посеревшего брата. — А-Чэн… мы должны забрать ребёнка… нет, всех Вэней с горы. Она обессилено упала на грудь младшего брата, закрывая глаза, из которых текли слёзы. Цзян Чэн неверяще смотрел на тело, сжимая руку с ледяными пальцами шисюна. Скупая слеза стекла по его щеке, скрывшись в одеяниях на шее. Он получил, что хотел, но совершенно не ощущал довольство. Лишь поселившееся в сердце горе разрослось сильнее, едва ли не разрывая его. Яньли отстранилась, а Цзян Чэн поднял бездыханное тело на руки, вставая. Ошеломленные заклинатели молчали и отступали от вставших армией мертвецов. Цзян Чэн и Цзян Яньли медленно на подрагивающих ногах прошлись сквозь их ряды, направляясь к выходу из города. Адепты Цзян, растерянно оглянувшись на остальных, но также испытывая некое горе, вспоминая, каким же был в Ордене Старейшина Илин, направились за своим Главой. Ни о чём не думая, за ними нетвёрдой походкой, не обратив внимания на окрик дяди, направился Лань Ванцзи. Вэй Усянь был похоронен на территории Пристани Лотоса, рядом с прахом родителей Главы Цзян. Цзян Яньли и её сын покинули клан Цзинь, и теперь женщина воспитывала Цзян Юаня, как своего, впрочем не позволяя ему забыть человека, который стал ему, пусть и не родным, но отцом. Люди Вэнь были поселены в отдалении, но мирно жили. Курганы опустели. Всё, что там осталось — это дряхлые постройки и пещера, с множеством тайников Старейшины Илин. *** Через тринадцать лет, бывший некогда мёртвым, Вэй Усянь открыл глаза, уставившись в потолок полуразрушенного помещения. И это была уже другая история.