Бугимен

      — Аргх, чёрт! Неужели я проспал?! — с этими словами Кацуки выскочил из постели, словно пуля, и побежал в ванну.       Да уж, что-что, а утро у Бакуго точно не задалось. Будильник не сработал, глаза слипаются, завтрак до сих пор не был готов, форма немного мятая. Чёрт, чёрт, чёрт! Ладно, хотя бы душ должен немного взбодрить и освежить голову.       Капли горячей воды соприкасались с накаченным телом, словно ухаживая за ним, следя за тем, чтобы на нём не осталось ни одного сухого места, а после, махровое полотенце уже впитывало водяные тельца настолько быстро, настолько голодный ест хлеб; утюг выглаживал мятую чёрную ткань; почти приготовленный хлеб готовился к «вылету» из тостера и попаданию в рот. Утро было не таким уж и дерьмовым, каким казалось поначалу.       — До начала занятий осталось десять минут! Похер на зубную пасту! Старая карга, одолжи мне жвачку!       — Ты как с матерью разговариваешь, сосунок?! Жвачка в сумке!       Буквально через секунду Бакуго открывает дверь нараспашку и бежит на занятия с мятной жвачкой во рту.       — «Блять, да почему именно мятная? Ненавижу мяту. И какого хрена на моём пути так много зелёных листьев?» — проносится в голове Кацуки.       Дыхание учащается, сердце бьётся изо всех сил, голова начинает раскалываться, двери школы распахиваются, ноги уже устают, но Бакуго не даёт им спуску, остаётся минута до звонка и… Звенит звонок. Он опоздал.       Странно. Сейчас Бакуго должен без всяких извинений и оправдываний садиться на своё место и доставать принадлежности, при этом ожидая, как с ним начнут здороваться его друзья и шестёрки, но почему тогда совсем иная картина? Почему вместо скучного урока кучка заплаканных и опечаленных лиц?       Кацуки подошёл к одноклассникам, оттолкнул несколько человек и увидел фотографию своей одноклассницы в рамочке, украшенной цветами.       — Неужели это Пучеглазик?       — Она самая, Кац, — ответил друг Бакуго.       — Но как? Когда? Почему? — не понимал Бакуго.       — Вчера Мируко убили.       — Убили?!       — Да. Какой-то маньяк убил её, пока та находилась дома одна. Её связанное крепкими верёвками тело было спрятано в подвале её же дома со множеством тяжёлых ножевых ранений, особенно в районах шеи и живота. Знаешь, если бы не запах гнили, то её бы так и не нашли даже собственные родители, которые её, собственно, и обнаружили.       — Пиздец…       — Попрошу не выражаться, Кацуки Бакуго, — сделал замечание учитель.       — Мх.       Действительно, весть была слишком неожиданна. Вчера ты уже в какой раз игнорируешь эту надоедливую большеглазку, а сегодня узнаешь, что вчера ночью её убили. Больше никто не будет подражать Кацуки и бегать за ним хвостиком, при этом обильно краснея и смущаясь. Никто так больше не будет делать. Разве что…       — Дети! Слушайте меня очень внимательно! Мируко может быть не единственной жертвой маньяка! Поэтому я вас очень прошу быть бдительными и всё проверять: кто заходит в то же помещение, что и вы, кто проходит мимо вас и многое другое. Очень надеюсь на то, что вы понимаете тяжесть этой ситуации, — забеспокоился классный руководитель, — А теперь идите по домам, прошу. Мне нужно немного побыть одному. Мне слишком тяжело расставаться с этим милым ребёнком.       Бакуго шёл домой и всё никак не мог понять, какого хрена эта ситуация в принципе произошла. Очень странное ощущение. Что вроде наплевать на человека, он даже немного подбешивает, но ты так привык его видеть. И просто в один момент всё оборвалось. Раз! — и его нет. Всю дорогу Кацуки обдумывал эту ситуацию, это странное ощущение.       Вернувшись домой, он тяжело выдохнул, а затем хорошенько запер дверь. Ведь теперь у него появились и переживания, которые касались не только себя, но и семьи, даже некоторых приятелей из школы.       Всё-таки Кацуки решил выглянуть из окна буквально на минуту и задвинуть его шторами и напротив себя увидел дом старого «друга». Более обветшалый и старый, чем дом семейства Бакуго. Он казался таким жутким и одиноким, словно чего-то в нём не хватает, особенно, когда он покрыт разноцветными осенними листьями.       —«Интересно… Как же там поживает Деку со своей мамкой? Их дом слишком изменился за последнее время. Чёрт… Может их навестить? Хотя ладно, мне что, делать нечего?»       Наступил второй месяц осени. И хоть прошло несколько дней с ужасного происшествия, атмосфера была до сих пор накалённой. Все школьники, взрослые, пенсионеры были напряжены и старались следить за каждым действием окружающих. Чувство, будто город захватил ужасный монстр, которого все боятся.       Всё стало ещё хуже после ещё одного убийства одноклассника Кацуки, после которого класс, в котором он учился, считался «проклятым». Посещаемость класса начала снижаться и она была бы мизерной, если бы не напоминание учителя о том, что для многих это решающий год, из-за чего становилось довольно обидно и страшно.       В этот раз убили шестёрку Кацуки — Омоми. Труп был обнаружен в реке под мостом. Те же ранения на шее и животе, сделанные ножом. Снова цветы с фото и слезами вместо занятий.       Сразу же после поминок Кац прибежал домой, намертво заперев дверь и снова посмотрев в окно, «любуясь» на дом Мидории.       —«М-да, давно я не гостил у Деку, лет так с пяти точно… Как только всё успокоится, попробую к нему зайти. Если он меня впустит, конечно. А то его долго в школе нет. Хотя, какая к чёрту разница, почему он почти не посещает занятия? Какая нахрен разница, впустит он меня или нет? Всё равно я не хотел бы идти к этому тупому задроту! Ха…»       Бакуго тяжело вздохнул, посмотрев на этот дом. Вроде он до жути противный, но вроде уже такой привычный и родной. Столько воспоминаний связано с этим жилищем.       — Ха, помню, как я познакомился с этим соплеволосым уродцем. Ненавижу тот день, — произнёс Кацуки, смотря на помятый лист, запылившийся где-то на верхней полке. Когда он его достал, то увидел рисунок с достаточно неграмотной подписью: «Качану от Nзуку!». На рисунке были изображены Мидория, Бакуго и Всемогущий с улыбками до ушей.       — «Чёрт, да с какой стати я стал о нём вспоминать?» — с этими мыслями Кацуки начал искать, что бы такого поесть, лишь бы отвязаться от ненужных мыслей.       Начал готовиться острый рамен. Подготавливались все необходимые ингредиенты, запахло чесноком, о разделочную доску начал ударяться нож, режущий курятину, варилась яичная лапша. И поднималось настроение.       — Кацуки, дорогой, я дома!       — Грымза?!       — МАТЬ! — разозлившись, кинула обувь в сына Мицуки, — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты меня перестал так называть, жалкий молокосос?! Ладно, кхм… Ты не против сходить со мной к Инко и Изуку-куну?       — К Деку? Захрена?       — Ты сам прекрасно знаешь, что в городе тяжёлые времена. Все запасаются спреями, перцовками, ножами и подобными средствами отпугивания преступников. Настал их дефицит. Может, поделимся нашими, по-соседски? У них же нет. К тому же, я давно заметила, как ты пялишься на дом Мидории.       — С глазами проблемы?! Я вовсе не пялюсь!!! — разозлился Бакуго.       — Ну-ну, — с улыбкой протянула Мицуки, подходя к Кацуки, — А ещё я подумывала отдать Изуку-куну вещи, которые ты давно не носишь, а их хватает.       — «Нет, чёртова карга, ну это уже комбо. Теперь мне так просто не отвязаться от этой идеи», — прозвучало в голове Бакуго.       — Вот с чем-чем, а со своими вещами я точно не буду делиться!       — А НУ-КА ЗАХЛОПНУЛ ПАСТЬ И ПОШЁЛ РАЗБИРАТЬСЯ СО СВОИМ ГАРДЕРОБОМ!       — РААААА, ДАЙ ХОТЯ БЫ ДОГОТОВИТЬ И ПОЕСТЬ!       — Оу, в таком случае, приготовь и мне порцию рамёна, — остыла мать Кацуки.       — Замётано.       Блюдо было готово. Не успев остыть, его уже съели двое голодных светловолосых члена семейства. После вкусной и ароматной трапезы, Бакуго начал «разбираться с гардеробом»: взял с полок и с вешалок в шкафу всю одежду, что принадлежала ему, положил на старый диван и начал делить на две части — нужные и ненужные вещи. Через полчаса всё было готово, и ненужная одежда уже укладывалась в обширный пакет.       — Ну-ка, как ты, справляешься или помочь, м? — поинтересовалась Мицуки, — О, так ты закончил? Отлично! Тогда я пойду собираться и тебе советую.       — Как же ты не вовремя… — окончательно сдался Кацуки.       — Что-что? Ты что-то сказал, сынок?       — «Ладно, да кого я обманываю? Я действительно хочу навестить этого уродца, чёрт побери!».       — Не-а, тебе показалось. Идём.