Бугимен

      Окончательно собравшись, семейство Бакуго открыло дверь. Не прошло и двух часов, а на улице уже был жуткий густой туман, словно предупреждающий о том, что на улицу лучше не выходить.       Пройдя несколько шагов до соседей, Мицуки нажала в старый звонок. Поначалу не слышался ни топот приближающихся и спешащих к двери ног, ни обычного «сейчас открою!». Вместо этого после нескольких секунд звенящей тишины прозвучал звук открывающихся замков и чутка скрипящей двери.       — Мицуки? Кацуки-кун? — удивилась мать Изуку.       — Инко, дорогая! Давно не виделись!       — Здрасте, — пробурчал Бакуго.       — Как неожиданно!.. Заходите в дом, чего перед порогом мнётесь? У меня как раз много данго, не хотите ли отведать?       Войдя в дом, Кацуки почувствовал, как погрузился с головой в ностальгию. Вот тут он случайно разбил окно, на кухне попробовал вкуснейшие сласти Инко, а на том диване он с Деку смотрел по телевизору подвиги Всемогущего, а здесь он навернулся и начал обвинять в этом того же Деку, а в том уголке комнаты был детский стол со стульчиками, где он с Деку рисовали.       …Деку.       — Инко-сан, а где Изуку-кун? Я хотел отдать ему пару-тройку своих вещей и повидаться, — начал Кацуки, передавая матери пакет со средствами отпугивания.       — Он в своей комнате, сладенький. Вот, — протягивая тарелку с несколькими штучками данго, улыбнулась Инко, — Поешьте вместе, пообщайтесь.       Бакуго оставил двух женщин наедине, взяв с собой еду, и направился в комнату Мидории. Приближаясь всё ближе и ближе к двери, он начал немного волноваться. Просто, как это выглядит? Столько лет унижений, оскорблений, насилия между двумя людьми. Но в какой-то момент доминант начинает скучать за своим рецессивом, осознаёт, что без него жизнь более скучная, непонятная. Ему не наплевать на того. Даже если он об этом говорит и пытается это доказать своими действиями. Далеко не наплевать. О, вот та самая заветная дверь, прямо перед глазами. Осталось только постучать.       — Хей, задрот! — стуча, а после и открывая дверь, говорит Кацуки, — Почему тебя так долго нет в школе? Неужто заболел?       — Каччан? Эт-то ты? — съёжился Мидория.       — Нет, это твоя «мамочка», солнышко Изуку. Конечно я! Кто же ещё? Да и лучше тебе глазеть не на меня, а на этот пакетище. Ты не против новых шмоток? Точнее, моих, что я уже не ношу.       — Неужели это твои старые вещи? Не думал, что ты со мной ими поделишься!       — Не поверишь, я тоже.       Бакуго присел на кровать Деку. Года летят, а комната не поменялась. Те же плакаты, фигурки, одежда Всемогущего, тот же лёгкий запах лайма, смешанного с… мятой. Возможно, поэтому Кацуки и недолюбливал её, ведь она напоминала ему о «соплеволосом уродце». Зато сам Деку был сам на себя непохож. Тёмные мешки под глазами, испуганные глаза, кожа стала бледнее, чем раньше, пальцы подрагивают, вес убавился.       Что-то тут не так, явно.       — Ну же, чего застыл, ботаник? Переодевайся, — достал из пакета штаны и толстовку Бакуго и протянул их Мидории.       — Ой, извини, Каччан, я немного задумался! — занервничал Деку, — Ты не мог бы… отвернуться?       — Ты меня стесняешься, кусок гнилого брокколи?       —…немного, — уже краснея, ответил Изуку.       — О, Господи…— пробурчал Кацуки, отворачиваясь.       Пока Мидория переодевался, Бакуго всё думал о том, как ему дискомфортно находиться в этом доме, хоть он и навевает тёплые, достаточно приятные воспоминания.       — Вот, посмотри, — говорил Изуку, переодевавшись раз за разом.       Кацуки чувствовал себя модным критиком, рассматривая Деку в своих старых вещах. Он выглядел в них так мило и немного по-детски, несмотря на то, что штаны и брюки были для него широковатыми и всё норовились спасть с худеньких бёдер.       — «Мне кажется, или этот зелёный хрен похудел?»       — Слышь, — произнёс Бакуго, — Жри больше, а то тоще спички станешь.       — Ты обо мне заботишься, Каччан?       — Что за тупость? Я просто хочу, чтоб моя фигура казалась лучше на твоём фоне, вот и всё.       — Хех, как скажешь, — улыбнулся Мидория. Как бы Изуку не менялся во внешнем виде, хоть в лучшую, хоть в худшую сторону, его улыбка всегда была такой широкой, ободряющей, ослепительной и успокаивающей одновременно. Когда Кацуки посмотрел на неё, то ему стало и противно (по привычке) и спокойней на душе.       — Да, кстати, если будешь выходить из дома, не забудь взять перцовку или спрей. Мы с мамой вам принесли пару штук, — сказал доминант, — Прям рядом со входом пакетик, там они. И насчёт выхода из дома. Когда ты уже притащишь свой тощий зад в школу? И почему ты его ранее не тащил? Я всё жду ответа.       — Оу… Почему не ходил на занятия?       — Да.       — Ахах, это… длинная и неинтересная история. Заболел вот я, да. А приду я уже на следующей неделе, скорее всего.       —…ты болел две недели? У тебя не настолько хреновый иммунитет, уж я-то знаю. Неужели лжёшь, засранец?       — Ни в коем случае, Каччан! Мне нет смысла тебе врать!       — Да ну? — ухмыльнулся Кацуки, — Хм, ладно, будь по-твоему.       — А м-можно… задать вопрос? — замялся Деку.       Каччан вопросительно посмотрел на Мидорию.       — Ты же меня вроде как ненавидишь, так почему пришёл?       — «Чтобы я говорил настоящую причину прихода? Ха, не дождёшься, чёртов неудачник!», — подумал Бакуго.       — Меня мамка заставила. Ещё вопросы?       — Но, если судить по твоему поведению с Мицуки-сан, то ты бы не стал сюда приходить даже под риском смерти, ибо противился бы ей изо всех сил. Тем более, заходить в мою комнату, здороваться и самое странное — заботиться обо мне, делиться СО МНОЙ вещами и не избивать, и не оскорблять! А вдруг ты лже-Каччан?       — С меня довольно, тупой Деку! Да срать я хотел на тебя! Как был чмом, так им и остался! И я уже говорил, что меня заставила мамка! Я разозлился, доволен?! — из рук Кацуки посыпались искры.       — Спокойней, Каччан, я просто!..       — ПОСЛУШАЙ СЮДА! ЕСЛИ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДОК, НАПРИДУМЫВАЛ СЕБЕ, ЧТО ИЗ-ЗА ЕДИНОГО ПРИХОДА К ТЕБЕ МЫ СТАЛИ ДРУЗЬЯМИ, ТО ТЫ ЧЕРТОВСКИ ОШИБАЕШЬСЯ! А ТЕПЕРЬ ЗАТКНИ СВОЮ ВОНЮЧУЮ ПАСТЬ, ПОКА Я ЕЁ НЕ ВЗОРВАЛ НАХРЕН! ТЫ МЕНЯ ХОРОШО ПОНЯЛ?       — Д-да! — зажмурил глаза Деку от испуга. Вторая рука Бакуго прижала его шею, как и его самого, к стене. Изуку уже чувствовал маленькие многочисленные ожоги на нежной шейке, — Каччан, я тебя очень прошу, отпусти…       Кацуки злобно посмотрел на Мидорию. Этот уродец смеет его ещё умолять о пощаде? Но тут неожиданно гладкие, покрытые маленькими шрамиками, руки Деку прижались к мускулистой руке Бакуго, пытаясь её разжать, убрать как можно дальше от пострадавшей шеи. Доминант моментально почувствовал мягкость ладоней Изуку и отдёрнул потную ладонь от шеи.       — Идиота кусок, почему у тебя такие холодные руки?! — возмущался Кацуки.       — М? — не понял Мидория.       — Обычно, когда ты трогал меня, пытаясь хоть как-то защититься, твои руки были тёплыми. Но сейчас они ледяные. Делай, как я тебе говорю.       — Э?.. — совсем сбился с толку рецессив.       — Ложись под одеяло. Я пока что схожу к мамкам, принесу тебе кое-что.