Бугимен

      Изуку послушно лёг на кровать и укрылся одеялом, совсем не понимая, что происходит и чего именно добивается Каччан. Мидория, честно, теперь совсем запутался в его намерениях.       — «Каччан, что, заботится обо мне? Хотя он не хочет этого признавать… Да и был ли смысл в закутывании одеялом? И что же он хочет принести? Интересно…», — размышлял Мидория, сгорая внутри от интереса и нетерпения.       Вскоре послышались шаги Кацуки, которые становились всё громче, раздавались всё ближе. А вот и открылась дверь.       — Хей, глупый задротишка, прикрой-ка гляделки.       С неохотой Изуку закрыл глаза. Хоть «гляделки» и были прикрыты, обострились другие чувства, с помощью которых только и можно было догадаться, что принёс доминант.       Ноздри Деку начали активнее втягивать воздух.       — «Я чувствую только запах Каччана».       — Подними руки.       Мидория послушно выполнил указание. И всё было нормально, даже отлично, пока он не почувствовал на своём теле прикосновения чужих рук, что стягивали с него одежду.       — Каччан, ты снимаешь с меня толстовку? — оцепенел Деку.       — Да. И что? Сиди и не возникай.       Вот чего-чего, а такой наглости Изуку точно не ожидал. «Сиди и не возникай»! Слов нет. Правда, они появились после того, как Бакуго нечаянно прикоснулся к ладоням Деку — шероховатым — своими грубыми.       — Пялиться снова разрешается.       Мидория ошеломлён. Он никогда и не допускал мысли, что Кацуки действительно может подарить ему что-то… Настолько потрясающее!       — Каччан! Я даже не знаю, что и сказать! Это толстовка из мерча Всемогущего? Причём не просто толстовка, а одна из самых крутейших в коллекции! Спасибо тебе большое, ты замечательный! — душу Мидории охватило непреодолимое желание податься вперед и как можно крепче обнять Бакуго, однако он вовремя остановился. Всё же, здравый смысл пока не покинул его — потому Изуку и не стал рисковать.       — Да-да, знаю, я — охуенный, — самодовольно протянул Кацуки.       —… Хах, Каччан, а зачем мне было накрываться одеялом?       — Неужели ты не замёрз, идиот?       — Есть такое… — робко ответил Изуку, мигом опустив голову и уперевшись взглядом в пол, будучи несколько смущённым.       — Ладно, тогда я дую за чаем.       — Не стоит!       — Ты долбан?       — Но я же не хо…       — Ты долбан.       И хоть «долбан» сопротивлялся изо всех сил, ибо не хотел пить чай, но когда он заметил, как брови Бакуго сдвинулись к переносице, а на его грубых ладонях показались первые капельки нитроглицерина, одна из которых всё же полетела вниз, Мидория, словно по щелчку пальцев, согласился.       Они выпили чай, немного поговорили о всяком и доминант осознал, что рецессив его раздражает хоть и совсем на чуточку, но меньше, чем обычно. Он бы так и продолжил разговаривать с этим тупым ботаном, если бы не громкое объявление матери об их немедленном уходе.       — Знаешь, Деку, — произнес Кацуки перед тем, как тяжело вздохнуть, — Ты — скучное чмо. И никто не собирается с тобой делиться домашкой, я — тем более, поэтому возвращайся в школу поскорее.       — Обязательно! — ответом Кацуки послужила самая ослепительная улыбка из всех.       Когда дверь громко захлопнулась, Инко, которая, видимо, больше не могла терпеть, подбежала к сыну, спросив то, что больше всего её сейчас интересовало:       — Изуку, солнышко, мне показалось или Кацуки-кун поделился с тобой одеждой и принёс тебе чай? — на что она получила утвердительный кивок, да ещё и с очень удивлённым лицом.

***

      Наступил «любимый» большинством людей день недели — понедельник. Сердце Бакуго по каким-то неизведанным причинам бешено колотилось в груди, словно чего-то ожидало.       — Еще две минуты до звонка, — лениво протянул один из одноклассников Кацуки где-то в стороне, но тот всё равно всё отчётливо услышал.       —«Да. Ещё немного и настанет пора первого урока, а этот тупица до сих пор не на месте. Где же его носит?!»       Вдруг в конце коридора, среди множества чужих макушек темных и светлых цветов, мелькнули зеленые кудри, и Бакуго почувствовал, словно у него внутри что-то ёкнуло.       — «Неужели Деку припёрся?».       Обладатель той самой тёмной макушки буквально мчался через толпу, обгоняя кого можно и надвигаясь прямо на Кацуки. Казалось, что с каждой секундой он становился всё быстрее и быстрее, а сердце Бакуго в этот момент буквально чуть не разрывалось от нетерпения. Ещё бы немного — и он бы подорвал людей перед рецессивом, лишь бы тот уже прорвался через толпу.       И он бы действительно это сделал, если бы не ограничение в плане контролирования своих причуд. Ну и, пожалуй, самого важного: вместо ожидаемого Деку оказалась какая-то девчонка-обломинго.       После такого настрой Кацуки был на грани пробивания второго дна, а сам он чувствовал едва заметную пока что злость, клокотавшую где-то внутри. Однако его сердцебиение даже при таком раскладе ничуть не замедлилось — наоборот даже участилось, а ладони чуточку увлажнились из-за выделяющегося пота. Бакуго ничего не оставалось кроме того, как ждать этот чёртов звонок.       Неожиданно сзади парня послышался громкий звук, словно что-то тяжёлое упало.       Кацуки стремительно обернулся, услышав тихое «ай». Он увидел перед собой никого иного, как «соплеволосого неудачника».       — Деку? — удивлённо спросил он, уставившись на тушку, валяющуюся перед ним на грязном полу.       — Каччан?!       — …       — Каччан!       — Мх, припёрся всё-таки. Без тебя в школе было куда лучше, — наигранно-недовольно пробурчал доминант. Это, на самом деле, выглядело так смешно с его стороны: если бы здесь не присутствовали их одноклассники и другие ученики, он бы позволил себе пожать руку Деку.       День в школе прошёл как обычно: несколько скучных и длинных уроков, и короткие, по сравнению с ними, перемены. Вечно пишущая рука Мидории и пристальные, прерывистые взгляды Бакуго на его старания хоть как-то уложить новый материал в голове с частичками старого.       О, каким же забавным он бывает в такие моменты: рот приоткрыт, глаза немного расширены, руки сильно напряжены, а брови вздернуты в каком-то немом удивлении. От такого зрелища у Кацуки появилась буквально на секунду лёгкая белоснежная клыкастая улыбка, более походящая на оскал.       Вдруг зазвенел звонок, причём такой громкий, что можно было подумать, будто тот выгоняет учеников, нежели провожает их из учебного заведения.       Каччан выходит из школы, чувствуя что-то вроде облегчения, ведь теперь он знает, что Деку хотя бы не умер, что, в принципе, было хорошо. Но при этом им овладело и совершенно противоположное чувство — волнение, и… Нет, это не забота, однозначно. Из его светлой головы, цветом походящей на пшеницу, не выходят те тёмные круги под глазами, дрожь, испуганный взгляд, не исчезает мысль о том, как изменить этот ужас, произошедший с телом Деку. Не испаряются также догадки о том, почему он в принципе стал таким. Может, над ним кто-то жестоко пошутил? Или пошутил не человек, а судьба? Возможно, он наткнулся в Интернете на «плохие» сайты? Или, вероятно, он просто посмотрел фильм про спаривание, и во всём виноваты его слабые нервишки? А вдруг над ним кто-то издевается?       …И после всей этой бурды, что носит заумное название «теории» об издевательствах, Бакуго вспомнил себя. Нет, он не застыдился, и совесть его не загрызла. Но когда доминант попытался взглянуть на свое обращение к Деку со стороны, его это немного напрягло. Кацуки даже не понял, как Изуку терпел его издевательства. И мало того, что терпел — он ещё находил какие-то силы на улыбку и мечту стать лучшим героем, несмотря на отсутствие причуды. В этот момент Каччан действительно осознал, что Мидория — человек сильный. При таком условии ему издевательства будут нипочём.       — «Чёрт, он действительно заслуживает уважения… Но, боже, точно не от меня. От кого угодно, но только не от меня… Разве что самую малость…».       — Каччан! — сзади послышался до ужаса знакомый голос.       — «О, нет, только не Деку…», — взмолился мысленно Кацуки, отгоняя желание сорваться на бег.       — Каччан! — обладатель этого голоса оказался чертовски настойчивым.       — «Блять, Деку, прошу тебя, свали к чёртовой матери и не донимай меня!» — продолжал между тем просить Кацуки, с горечью осознавая, что в этот раз всё сложится совсем не так, как он того желает.       — Каччан, да постой же ты, ну!       — «Сука, не отцепится же», — одновременно подумал и тяжело вздохнул Кацуки, — Чего надо, Деку?!       — Пойдём вместе домой! Я подумал, почему бы и нет, прос…       — Не пойдём, — бесцеремонно прервал пустой и надоедливый лепет Бакуго.       — Но я даже не закончил!       — Мне всё равно, я слушаю музыку, — тут же отмахивается Кацуки, не заботясь о том, что в глазах придурка Деку он может стать таким же дураком.       — Но ты без наушников, — заметил Изуку, не отводя взгляда и пристально рассматривая Кацуки.       — Я в беспроводных наушниках! — вскрикнул в ответ он.       — Эх, как хочешь, — тут же расстроился Мидория, однако через пару минут поднял голову и тихо добавил: — Тогда я рядышком буду идти.       — «Беспричудный сучёныш слишком близко», — заметил мысленно доминант.       Действительно: рецессив к нему достаточно приблизился. Расстояние между молодыми людьми составляло буквально полметра, но для них обоих это можно было смело принимать чуть ли не за миллиметр.       Вот так, с бешено колотящимися сердцами, с трепетом внутри и молчанием, они прошли всю дорогу вместе вплоть до своих домов.