Вдвоем за гобеленом

Драко Малфой, пытаясь дышать как можно тише и обращая внимание на каждый звук, медленно крался по коридору. Сейчас ему, по понятным причинам, ни с кем встречаться не хотелось — была глубокая ночь. Да и вообще он бы не согласился на ночную вылазку, если бы этой ночью Забини не прислали бы совой бутылку отличного виски. На следующий то день контрабанду могли уже найти, да и в гостиную факультета его нести было слишком опасно. Пришлось соглашаться на небольшое празднование в совятнике. Поняв, что он уже достаточно принял на грудь, Малфой младший решил оставить товарищей в пропитанной совиным пометом башне и отправился по направлению к подземельям. Он конечно знал несколько приводящих в чувство заклинаний, но от приятной расслабленности избавляться совершенно не хотел. Да и крался он немного пошатываясь. Он был пьян, и, соответственно, готов на необдуманные поступки. Малфой конечно надеялся, что никого на своем пути не встретит и никаких необдуманных поступков не совершит. Но если бы он встретил хорошенькую однокурсницу, Драко вряд ли удержался бы. Никто ему не попадался, и это было хорошо. Возможно он вообще заблудился, так как никак не мог найти следующий спуск вниз. В любом случае, в какой-то момент за углом послышались гулкие шаги. Испугавшись, Драко начал мотать головой по сторонам, ища укрытие. Наконец он с радостью разглядел между двумя рыцарскими доспехами еле заметный в общей темноте, но такой знакомый фиолетовый гобелен и проскользнул за него. Коридор вновь опустел, занимаемый лишь тьмой и тишиной. Темные коридоры Хогвартса всегда манили учеников. Их загадочность, запретность и недоступность превращали коридоры ночью в нечто большее, чем их дневные версии, но без освещения. Знакомые помещения то от выглядели иначе, то от действительно трансформировались во что-то новое. На портретах, как поговаривали, появлялись новые личности, тихо перебиравшийся от портрета к портрету, мимо их спящих обитателей. Иногда можно было заметить парящего где-то призрака, обычно на глаза не показывавшегося. При этом считалось, что выйти в ночные коридоры и остаться там незамеченным очень сложно. Впрочем, хотя бы иногда этим занимался абсолютно каждый обитатель замка — и особых препятствий никто не встречал. Что уж говорить о том, что много кого возбуждала романтичная атмосфера темноты и страха быть пойманным. Так что удивляться нечему, что находились любители развлечься в пустующих помещениях. Самые невинные иногда собирались компанией друзей с разных факультетов, чтобы распить запрещенный в школе алкоголь. А некоторые старшекурсники, сбегая из своих спален, занимались по ночам сексом. Для кого-то это был единственный вариант остаться наедине со своей половинкой, а для кого-то это было экстремальным способом придать перчинки отношениям. Такие ученики обычно знали немало укромных уголков для своих занятий. Одним из таких мест был проход за сиреневым гобеленом. Он проходил между двумя близлежащими коридорами, так что места в нем было совсем немного — в тесноте помещались разве что два человека. Больше всего этот проход любили за то, что в нем всегда было темно и тихо. Какие-то древние чары не позволяли никак ни осветить его, ни издать ни сказать что либо. Вообще все звуки в нем просто исчезали. Так что внутри можно было делать что угодно, без боязни быть услышанным снаружи. Поэтому в этот проход Драко и заскочил, как только услышал чьи-то шаги. Он облегченно выдохнул. Услышать его никто не мог, так что сдерживаться необходимости не было. Собственно, он и сам своего выдоха не услышал. Зато услышал он что-то другое. Шаги, но уже не гулкие, а мягкие и торопливые. К тому же раздавались они с другой стороны. Они приблизились и испуганно замерли, будто тот, кто находился снаружи, к чему-то настороженно прислушивался. Раздалось шуршание гобелена и в проходе внезапно стало крайне тесно. Чье-то тело прижалось к затаившемуся Драко, а щекой он ощутил обрывистое, жаркое дыхание. От дыхания, от этого тела, от ударившего в голову алкоголя, а может и от чего-то еще, Драко стало жарко. Он чувствовал, как этот жар распространяется по всему телу, спускаясь от головы вниз, к животу и еще ниже. У него уже не было сил сдерживаться и думать. Только действовать. Не давая тому, другому, опомниться, Драко прижался к нему и приник к его губам своими. Это было настолько сладостно, что он уже ничего не мог с собой поделать. К тому же, кем бы ни был неизвестный, он уже ответил взаимностью, слившись с Драко в объятиях. Слизеринец решительно провел рукой вниз по телу этого человека и залез ей под мантию. Ловкими пальцами он нащупал возбужденный член. Хотя обычно ему нравились только представительницы противоположного пола, сейчас Малфоя это только сильнее раззадорило. Однополая любовь не была особой редкостью среди древних аристократических родов Англии. Возможно, к юношам питали слабость даже некоторые из основателей Хогвартса. В любом случае, Драко не видел в этом ничего предосудительного. Тем более он был пьян. Поэтому он оторвался от сладких губ и опустился на колени. Малфой привык пользоваться другими, а не самому удовлетворять, но сейчас он должен был действовать сам, не медля ни секунды. Слизеринец нежно поцеловал сквозь ткань вставший член. Он возбужденно задрожал от этого поцелуя, а его хозяин, наверное, судорожно вздохнул. Но слышно этого не было. Одна рука нежно ласкала член, в то время как другая уже продиралась сквозь слои одежды, чтобы извлечь его на поверхность, ближе к жаждущим губам. Наконец Драко прикоснулся к трепещущей плоти. Он был готов.