Одно лицо, или Тихо шифером шурша

Неторопливой походкой мужчина брел по вечерней Москве, равнодушно глядя на вывески встречающихся ему на пути заведений. В столице России он бывал давно – лет десять назад, а то и больше. И если бы не Галина командировка, мужчина бы тут еще столько же не появлялся. Хотя – захотелось, с одной стороны, повидаться с братом, а с другой… разнообразить отпуск. Пусть и недельный, но как-никак отпуск. Денис вздохнул. Москва хоть и красивый город, но портовые города ему нравились больше. Запах моря, шум волн, легкий бриз, пронзительные вопли чаек – и металлический гул и скрежет… Несмотря на постоянную изменчивость и опасность бурной стихии, море капитан третьего ранга любил. Или же именно поэтому – оно ведь всегда разное, то и дело испытывающее людей на прочность, то и дело преподносящее сюрпризы. А вот такой шумный мегаполис скучных высоток спальных районов и дворцов из стекла и бетона, в котором не ощущалось простора и было совершенно нечем дышать, Хвощенко был явно не по душе… От размышлений его отвлекла трель мобильника. Взглянув на дисплей, Денис невольно улыбнулся. Вот и еще один «морской» сюрприз. Капитан третьего ранга нажал на зеленую кнопку: – Да, Галя? Однажды команда приняла на борт подлодки летчика, безжизненно плавающего на волнах Черного моря. Никто из экипажа не мог подумать, что летчиком окажется женщина. Именно в тот момент мужчина впервые увидел Галину. Да, поначалу он довольно грубо с ней обращался, ведь тогда для их подлодки начались сплошные несчастья. Старая как мир моряцкая примета: баба на корабле – к беде. И пусть твердят, что, мол, примета давно потеряла смысл. Моряки – народ очень суеверный. А приметы, случается, сбываются. На тех учениях они не совсем удачно погрузились под воду, увязли в песчаном иле и на несколько дней застряли под тоннами морской воды. Да и Галя флиртовала с другим. Это явно не помогало найти общий язык. Но потом, уже когда они выбрались из той западни и вернулись на берег, возле городской больницы, в которую попал их матрос, мир перевернулся вверх тормашками. Денис слушал поток впечатлений женщины о том, как у нее там все прошло, и инструкции где ему надо ее встретить. Взгляд Хвощенко равнодушно гулял по зданиям, многочисленным автомобилям и лицам целеустремленно спешащих по своим делам прохожих, пока не наткнулся на какого-то мужика, который пристально смотрел на него. Подводник сначала отвел глаза, думая, что это просто случайность, но чувство чужого навязчивого внимания не покидало, раздражало, и он снова уставился на мужика в ответ и едва не пропустил вопрос женщины в трубке. – Да, Галь… я все понял, – запоздало кивнул Денис, когда она повторила уже куда более требовательным тоном. – До встречи, целую. Отключившись, мужчина заметил, что незнакомец подошел к нему и протянул ладонь для рукопожатия: – Костя, здорово! Ты чего такой смурной? А я смотрю: ты, не ты… Хвощенко едва не рассмеялся – похоже, их опять перепутали. Приехал, называется, в Москву. И в огромном многомилионном городе-муравейнике буквально на второй день умудрился наткнуться на знакомого своего брата. – Мужчина, вы обознались, – Денис повернулся и пошел своей дорогой. Надо еще успеть добраться до места, где они с Галей договорились встретиться. А с учетом того, что он несколько подзабыл этот город, имело смысл поторопиться. Жаль только с братом сегодня не получилось встретиться. Но время еще есть.

* * *

– Опя-а-ать?! – возмутился Тихонов, когда утром в лабораторию зашел майор Лисицын с полным контейнером руках. – Не опять, а как всегда, – поправил его оперативник и привычно поставил улики на ближайшую тумбочку. – Я не понял, Иван, ты что, не рад работе? – Как можно, Константин Львович? – обреченно вздохнул глава компьютерного отдела. – Конечно же, я рад! Безумно! Вот прям радости – полные штаны… – Ва-аня, – хохотнул мужчина. – Ну, не при Оксане же… – А то я не знаю, какой радости у него полны штаны, когда он со мной работает, – вздохнула блондинка, подошла к принесенному контейнеру и открыла крышку. – Та-а-ак, – протянула она, критично оглядывая находившиеся внутри вещи, – и что из этого самое важное? – Вот ты, – майор сделал приглашающий жест, – нам и скажи. Ну что, Ваня? – не обращая внимания на скривившееся лицо девушки – лейтенант явно была не в духе с утра пораньше, – Костя повернулся к ее коллеге и непосредственному начальнику. – Что там с электронной почтой наших жертв? Выяснил, как так получилось, что письма с угрозами им приходили с их же почтового ящика? – Выяснил, конечно, – снисходительно посмотрел на него парень. – Кто-то внедрил в их компьютеры специальную программку под видом очередного обновления одного из приложений. Не сказать, чтобы сложно, но сам по себе способ отправки сообщений интересный. – Ага, – Лисицын кивнул, переваривая полученную информацию, глянул на монитор, пытаясь там что-то увидеть, но явно ничего не разобрал. – Ну, а вычислить того, кто внедрил эту программу, ты можешь? – Пытаюсь, – чуть раздраженно откликнулся Тихонов: оперативник пришел именно в тот момент, когда программист наконец-то нащупал кое-какую ниточку, которая вполне могла оказаться верной. – Если дашь мне еще пару часов, думаю, я его как раз найду. Майор выпрямился, посмотрел на обоих криминалистов: – Ну ладно, тогда работайте. Как что прояснится – звоните, – и мужчина направился к выходу, мурлыча себе под нос: – А я все чаще замечаю, что меня как будто кто-то подменил… Начальник компьютерного отдела вытаращил на него глаза, но Костя уже покинул лабораторию, закрыв за собой дверь. Тогда Тихонов повернулся к кропотливо изучающей свежую порцию улик Амелиной: – Оксан, ты это слышала? – Ну слышала, – флегматично отозвалась та. – Ну и что? У человека настроение хорошее, душа поет. – Да? – Ваня скептически хмыкнул. – А может, его слишком хорошее настроение наряду с бешеным трудоголизмом – первые признаки того, что у человека проблемы с головой? Может, он от этих бесконечных трупов уже умом тронулся, а мы не в курсе? – Ну не знаю, – Оксанка пожала плечами, – по-моему, Лисицын если и сходит с ума, то исключительно из-за Соколовой. Ибо я просто не представляю, как можно оставаться в здравом уме, проводя с ней столько времени. – Ты просто завидуешь. – Чему? – Тому, что у них любовь, а у тебя – каждую неделю новый кавалер, – в который раз принялся подначивать девушку парень. – Что, ни один не выдерживает? – Знаешь что?! – та предсказуемо завелась. – Ты бы лучше искал убийцу вместо того, чтобы моих кавалеров считать! Тихонов понял, что в него сейчас полетит что-нибудь увесистое, и повернулся к своему монитору. След, который он нашел и потерял, все никак не обнаруживался. Программист еще минут пять пытался заново вникнуть в хитросплетения чужого кода, потом выдохнул, взъерошил свой и без того встрепанный хаер и решительно отодвинулся от компа: - Пойду кофе выпью. - А работать что, я одна буду? – развернулась на своем стуле Оксана. Парень шагнул к ней и, опершись одной рукой на спинку стула, а другой – на стол, наклонился к Амелиной так, что они едва не соприкоснулись носами. Пару секунд он наслаждался выражением безграничного возмущения и удивления на лице девушки, потом улыбнулся: - Я в тебя верю, - выпрямился и, довольный своей выходкой, покинул лабораторию В буфете сидел Селиванов и так задумчиво смотрел на кружку с чаем, словно надеялся, что она единственная расскажет ему, какой же самый главный вопрос жизни, вселенной и вообще. – Здрасьте, – жизнерадостно поздоровался Ваня, шаря на полках в поисках всего необходимого для кофе. – Как ваше ничего? – Да как-то не очень. То лапы ломит, то хвост отваливается, – все так же задумчиво откликнулся патологоанатом, затем поднял взгляд на компьютерщика: – Ты меня индуцировал, Тихонов. – Чего-о?! – компьютерщик на всякий случай отступил на шаг от мужчины, благо еще не успел поставить турку на плиту. – Индуцировал, – вздохнув, повторил Борис. Потом, видимо, сжалившись над ошарашенным коллегой, пояснил: – Проще говоря, мне передался твой бред о двойнике Лисицына. – Вы тоже его видели?! – Лучше бы не видел. Парень ждал продолжения, но Селиванов снова уткнулся в свою кружку. Тихонов понял, что информацию придется буквально вытягивать клещами. И, параллельно занимаясь приготовление своего фирменного крепкого кофе, он принялся за допрос: - А он вас видел? - Я с ним поздоровался. - Даже так… и что он? - Сказал, что я обознался. - Так это Константин Львович был – или нет? – попытался внести ясность компьютерный гений. - Да вроде он… - пожал плечами патологоанатом. – Хотя… черт его знает… - И… что он делал, когда вы его увидели? – С Галей разговаривал. – В смысле… с Галиной Николаевной? – уточнил Ваня. – Да откуда я знаю! – с раздражением в голосе ответил Борис, но продолжил уже спокойнее: – Хотя тоже сначала о ней подумал. Собственно, почему его заметил – услышал голос Лисицына и это: «Да, Галя?» – Не-е-е, тогда не с Галиной Николаевной, к ней он просто по имени никогда не обращается, – покачал головой программист. – А как он это сказал? Ну, в смысле – с какими интонациями? – С характерными, Ваня. Так с простой знакомой не говорят. – Вот это да… – Тихонов до сих пор помнил тот день, когда оперативник носился по ФЭС как ошпаренный, и все дружно думали, что майор ждет ребенка от какой-то своей подружки. Сам виноват – бегает и у всех спрашивает, больно ли рожать. А еще лучше программист помнил реакцию капитана Соколовой – при виде разъяренной девушки хотелось оказаться от места действия как можно дальше и надеяться, что тебя не зацепит готовыми разразиться громами и молниями. – Если Юля узнает, в этот раз она его точно убьет. А Николай Петрович поможет труп спрятать… Так, подождите, – вдруг Ваня кое-что вспомнил, что не вписывалось в рассказ коллеги по работе, а теперь еще и по несчастью, – а во сколько это было? – Часов в семь вечера. – Стоп, как в семь? Мне Лисицын с Соколовой примерно в это время улики по третьему трупу привезли… – Ошарашенный парень едва не прозевал момент, когда кофе закипел и чуть не убежал из турки. – Вот то-то и оно, – кивнул патологоанатом. – Я с утра, как пришел – сразу у Аллы спросил. Она мне то же самое и сказала. - Значит, все-таки двойник? Селиванов поморщился, но на этот раз возразить было нечего. Иначе ему придется признать, что его обманывают собственные глаза. Судмедэксперт, который не уверен в том, что он видит – вот посмешище! Прямо бери и пиши заявление на увольнение по причине профнепригодности. С минуту они молча сидели, отхлебывая из своих кружек, потом у Вани как будто лампочка в голове вспыхнула: – А может, – загорелся от пришедшей мысли парень, – это его брат-близнец? У него же есть братья? – Только, если я правильно помню, они никакие не близнецы, – с усмешкой возразил старший коллега. – Ну… – Тихонов, захваченный своей идеей, все никак не хотел от нее отказываться, – не знаю… всякое ведь бывает… случается же такое, что близнецов разлучают… – Ага, – у Селиванова как будто что-то щелкнуло в мозгу, и плотину спокойствия, державшуюся со вчерашнего вечера, вдруг прорвало. – И Лисицын на самом деле не Лисицын, а Кроликов. Вор-рецидивист Василий Кроликов по кличке Музыкант. А еще точнее он – Изя Шниперсон. Вот засада, а? А тот, которого мы видели – его детдомовский брат-близнец Иннокентий Шниперсон, ныне всемирно известный дирижер, дававший концерт аж в Белом доме. Или этот… Роман Алмазов, кандидат в депутаты и борец за права цыганского народа… – Ну, все, все, я понял, – замахал Иван руками. – Я тоже «Ширли-Мырли» смотрел, не надо мне пересказывать. Вы бы еще того вспомнили, в конце который… – он пощелкал пальцами, – как его… Патрик Кроликоу, вот! – Нет, – Борис качнул головой, – Патрик Кроликоу нам не подходит, он негр, а наш двойник явно европеоид. – Мужчина потер лицо, пытаясь привести себя в чувство, и вздохнул: – Бред какой-то… полный бред. – Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша, – в голос продекламировал компьютерный гений и хихикнул. Он уже чувствовал себя малость не в себе… или не малость. – Не смешно, – исподлобья глянул на него патологоанатом. – Не знаю как тебе, а мне мое душевное здоровье очень дорого. – О чем разговор? – неожиданно прервала их «безумное чаепитие» полковник Рогозина. Эксперты переглянулись – и то по очереди, то перебивая друг друга, принялись рассказывать Галине Николаевне про двойника Лисицына. По мере рассказа брови начальницы поднимались все выше и выше, а в ее глазах росло явное недоверие. - Та-а-ак, - протянула полковник, глядя то на Селиванова, то на Тихонова, когда те закончили. – Боря, по-моему, ты давно в отпуске не был. А тебе, Иван, наоборот – нельзя выходные давать, отсутствие работы на тебе плохо сказывается. Так что нечего тут рассиживаться – марш в лабораторию. - Галина Николаевна, - шутливо взмолился парень, - вы же не собираетесь запереть меня здесь на веки вечные без выходных и отпусков? Неужели мне пора продумывать план побега? – Да куда ты денешься с подводной лодки? – усмехнулась Рогозина. – И действительно, куда? – вздохнул Иван и поплелся обратно в лабораторию выполнять приказ – работать.