Одно лицо, или Тихо шифером шурша

У Тихонова срывало крышу. Нет, не так. У Тихонова СРЫВАЛО КРЫШУ НАПРОЧЬ. Мозги кипели – казалось, вот-вот пар из ушей пойдет. Мало того, что он уже целых два дня ломал голову над загадкой двойника Лисицына. Мало того, что они с Селивановым всю ночь просидели за компом, перелопачивая всевозможные базы данных, пытаясь отыскать гипотетического брата-близнеца, отслеживая всех, с кем мама Константина Львовича лежала в роддоме в одно время. Мало того, что ни черта не нашли, хотя попытались пробить даже тех, кого в это время передали в Дом малютки. Так майор сам лично этого своего двойника в контору и привел! Еще и поручил Ивану провести этому сводному брату экскурсию. И как это им с Борисом даже в голову не пришло – поискать через отца? Правда, тоже не факт, что нашли бы – как часто женщины в графе «Отец» ставят прочерк, даже если точно знают «виновника»? Ладно хоть о своем любимом детище – лаборатории со всеми ее приборами и программами – Тихонов мог говорить в абсолютно любом состоянии. – И что, вот она прям все это может? – недоверчиво прищурился Хвощенко. Программиста все не покидало ощущение жесткого такого дежавю: Денис выглядел точь-в-точь, как Лисицын, когда только пришел в их контору. Даже вопросы вроде задавал такие же. Хотя… все их оперативники поначалу выглядят одинаково, спрашивают одно и то же – а потом привыкают и принимают все эти «чудеса» как должное. Только терпеть не могут, когда Иван, стараясь объяснить, на чем же основывались его предположения, по их же словам, «тянет кота за все подробности». – Может, – кивнут Тихонов. – Если протокол настроить. Я половину из них сам, вот этими руками, – он демонстративно пошевелил пальцами, – создавал и отлаживал. Сводный брат Лисицына что-то хмыкнул себе под нос. Ну точь-в-точь Константин Львович. Не-е-ет, с этим определенно надо что-то делать, иначе самые ценные мозги Федеральной экспертной службы просто сварятся вкрутую от такого перенапряга! Тут Ванин взгляд упал на упаковку салфеток – работники лаборатории протирали ими объектив микроскопа после работы. Мысль кристаллизовалась в сознании гения мгновенно. Выцепив несколько штук, Тихонов сложил их так, чтобы получился треугольник и попытался сунуть в нагрудный карман пиджака подводника. Тот среагировал быстро – отклонился и даже чуть отъехал на лабораторном стуле: – Ты чего это? Программист стоически вздохнул. Ну, вот сами, сами же задают вопросы – и сами же потом возмущаются, когда он принимается объяснять! – Положите себе в карман, чтобы уголок выглядывал, – парень протянул свой хэнд-мэйд капитану третьего ранга. – На кой ляд мне эта штука? – Вам – незачем. А я хоть перестану вас с Костей путать. Подводник несколько секунд смотрел то на Тихонова, то на протягиваемые салфетки. Потом пожал плечами и все-таки сделал, как просил собеседник. Оценив результат, Ваня кивнул – сойдет. – Доброе утро, – дверь открылась, и своей обычной походкой от бедра в лабораторию зашла Амелина. Стандартно короткая юбка и высокие каблуки также прилагались. – Опаздываешь, – откликнулся парень. – Если бы было что-то срочное, меня бы давно вызвали, – парировала девушка, накинув рабочий халат и проходя к своему компьютеру. – Привет, Костя, – бросила она молчащему мужчине. Подводник кашлянул, программист понимающе покосился на него. – Оксан, это не Константин Львович. Лейтенант обернулась и внимательно посмотрела на них двоих, удивленно приподняв бровь. – Ха-ха-ха, очень смешно, – съязвила она. – Ванечка, ты за кого меня принимаешь? Что я, майора Лисицына не узнаю, что ли? – Девушка, – решил вставить свое слово Хвощенко, – я действительно не Лисицын. – Ребят, ну хорош уже прикалываться! – упорствовала та. – Что за идиотские шуточки? Костя, ну ладно Ваня, но вот от тебя я точно такого не ожидала! – Амелина, – с расстановкой произнес Иван, – никто – над тобой – не прикалывается. Это и вправду другой человек. – Тихонов, – в голосе блондинки явственно послышалась угроза, – я пока, слава Богу, пребываю в здравом уме и твердой памяти… – Это ненадолго, – пообещал начальник лаборатории, вставая. – Пошли, – махнул он Оксане, повернулся к Денису: – И вы тоже. – Ваня, куда? – В буфет. Щас все сама увидишь.

* * *

– Юля, ну вот зачем это? – Затем, – отрезала девушка, все пытаясь поаккуратнее пристроить хитро-выделанным образом свернутую белую бумажную салфетку в нагрудном кармане пиджака мужчины. – У меня от вас двоих скоро мигрень начнется. И как тебе такое только в голову пришло? Хотя нет, это-то мне как раз понятно… но как ты Дениса на это уговорил?! – Ну хорошая же шутка получилась, – пробурчал Костя, не предпринимая, впрочем, активных попыток избавиться от украшения. Ибо знал, что бесполезно. Эта женщина порою напоминала БТР в юбке – упрямо перла вперед, никого не слушая. Иногда Лисицын сам не понимал: и как его угораздило в нее влюбиться? Или именно поэтому и угораздило? – Да, конечно, просто бесподобная, – протянула Соколова. – Даже Рогозину, похоже, пробрало. Благодаря вам, товарищ майор, работа Федеральной экспертной службы временно парализована. – Вид трех белых уголочков на фоне черной ткани, похоже, наконец-то устроил девушку. Капитан отступила на шаг, оценивающе оглядывая свою работу, затем отряхнула с плеч мужчины невидимую пылинку, поправила лацканы пиджака. – Вот так – гораздо лучше, – улыбнувшись, Юля с довольным видом устроилась на высоком стуле и принялась за свой кофе. Нарочито мрачный взгляд Кости ее ничуть не смущал. – Кстати, – вспомнил майор кое о чем, – Денис с Галиной сегодня вечером уезжают. – Да? – Соколова задумчиво побарабанила пальцами по кружке. – Так странно – только вчера же познакомились… Лисицын хотел было подколоть по поводу ее якобы мигрени, но не успел – в коридоре послышался шум голосов, приближающиеся шаги, среди которых четко выделялся цокот каблуков. Вот стал различим голос Ивана: – Так, давай мы тебе глаза закроем… – Тихонов! – а это уже Амелина. – Шуточки у тебя… – Считай это штрафом за опоздание. Не подглядывай. А теперь – заходи. Так, осторожно, ага… В буфет, шаря перед собой руками и покачиваясь на каблуках, зашла Оксана, сразу за ней – закрывающий блондинке ладонями глаза Ваня, замыкал странное шествие Денис. – Константин Львович! – глянул Тихонов на сидящего за столом майора. – Подойдите сюда, пожалуйста, – он кивнул на Хвощенко, видимо, подразумевая, что Костя должен встать рядом с братом. Точно, Оксана же еще не видела «близнецов»! Надо исправить это упущение. Когда Лисицын подошел, Ваня вдруг уставился на него во все глаза – точнее, на что-то на его пиджаке. – Что?.. Кто?.. Соколова! Ты что натворила?! Костя глянул на брата, на себя – и расхохотался: у обоих из нагрудных карманов выглядывали белые треугольники. Похоже, Иван, как и Юлька, попытался добавить хоть что-то, чтобы различать братьев. Ну, в принципе, у них получилось: у майора треугольник был какой-то тройной, а у капитана третьего ранга – обычный, небрежно свернутый. Различить можно, но вот издалека – черта с два разберешься. – Это ты что натворил? – не осталась капитан в долгу. – Я же специально… – Так и я… – Ребят! – напомнила о себе Оксана, которой программист все еще закрывал глаза. – Тихонов, ты меня отпустишь или нет? У меня сейчас тушь из-за тебя размажется! – А, ладно, – решил Ваня, – так даже лучше. Ну-ка, перемешайтесь быстренько, – кивнул парень братьям. – Чего? – нахмурился Денис. – Тихонов! – Костя тоже не въехал, что гений имел в виду, но его напрягала самоуверенность, с которой Иван командовал офицерами. Нечего тут. Вон, пусть Оксанкой крутит и вертит. – А-а!.. – раздраженно мотнул головой компьютерщик. – Амелина, я тебя сейчас отпущу, но ты глаза пока не открывай! – Только отпусти меня уже! Ваня убрал ладони с ее лица – и тут же положил на плечи и принялся вертеть девушку, приговаривая: – Кручу, верчу, запутать хочу… Оп-па! Думаю, хватит, – спохватился он, когда Оксана в очередной раз опасно покачнулась на своих каблуках. Развернув ее лицом к братьям, он скомандовал: – Открывай! Костя с удовольствием наблюдал, как Амелина открывает глаза, как ее и без того ошалелый взгляд становится совсем бессмысленным, как она переводит взгляд то на одного, то на другого стоящего перед ней мужчину. Шутка однозначно удалась – в очередной раз.

* * *

– Дурдом какой-то, – заявил Костя, зайдя в буфет. Соколова придвинула ему кружку с уже налитым чаем: – Что? Что-то с трупом? – Да с трупом как раз таки все в порядке… ну, не считая того, что он труп, – раздраженно махнул рукой майор. – Селиванов и время смерти определил, и причину… но ты бы видела его, когда я зашел. Достали! Такое ощущение… не знаю… будто я вообще неизвестно кто, свалился тут невесть откуда! Будто я не работаю здесь уже несколько лет! Поняв, в чем дело, Юля не удержалась и хихикнула. Все-таки отозвалось вам, товарищ майор, вчерашнее «шоу двойников»! Это началось прямо с утра, точнее – как только Соколова с Лисицыным вернулись с утреннего выезда и традиционно приволокли очередной контейнер улик. Тихонов оторвался от своего монитора и несколько секунд смотрел на майора каким-то странным взглядом. Как будто в лаборатории материализовалось нечто эдакое – боевой индийский слон, например. Потом вроде выражение глаз Ванечки стало нормальным, и он выдохнул: – А, здрасьте, Константин Львович. Оперативники были озадачены. Работники лаборатории встречали их по всякому – и с деланным возмущением, с подколками и даже с хвастовством, что уж без них-то, местных гениев компьютеров и пробирок, очередное дело не раскрыли бы ни в жизнь. А вот такая реакция… была, мягко говоря, необычной. Сидевшая за другим компьютером Амелина повернулась к ним: – Привет, Юля, – и снова уткнулась в свою пайку предполагаемых вещдоков. – Не понял, – возмутился Костя. – А со мной, значит, здороваться не надо? Однако блондинка и ухом не повела. – Похоже, она решила с вами не разговаривать, – предположил Тихонов. – Мне вот с самого утра ни слова не сказала. Юля же только головой покачала: это ж насколько старший лейтенант обиделась на майора и начальника лаборатории, что даже предпочла демонстративно поздороваться с ней, капитаном Соколовой, которую на дух не переносила? Последней каплей стало совещание у Рогозиной. Вроде оперативники, как обычно, зашли отчитаться, из дани вежливости и субординации на мгновение задержавшись на пороге: – Галина Николаевна, можно? Да так и застыли оба. Многолетняя выучка, въевшаяся в плоть и кровь, требовала зафиксировать разрешение – кивок, короткое «Да», взмах руки – все что угодно. Но с разрешением вышла заминка. Потому что Рогозина повела себя точь-в-точь как Тихонов: сначала уставилась на майора, будто перед ней был призрак давно почившего дедушки, потом глаза женщины приняли осмысленное выражение, и Галина Николаевна рассеянно махнула рукой. Но и дальше все шло наперекосяк: полковник слушала вполуха, переспрашивала десять раз одно и то же, путала фамилии потерпевшего и подозреваемого и даже поддержала на редкость бредовую версию. Оперативники поняли, что надеяться на обычно кристально-ясный разум начальницы им сегодня не стоит. Костя даже решил заглянуть к Селиванову в морг – Рогозина вроде сообщила им результаты вскрытия, но с учетом ее состояния лучше было перестраховаться. Похоже, Борис тоже отреагировал на зашедшего к нему Лисицына… не совсем адекватно. – А ты что хотел? – продолжала улыбаться Юля, вставая из-за стола и споласкивая свою кружку. – Даже я после вашей выходки не уверена, что вчера уехал именно Денис Хвощенко, а не Константин Лисицын… – Чего-о-о? – с шутливой угрозой протянул тоже соскочивший со своего стула мужчина, подходя к девушке и прижимая ее к себе. – Я не понял, капитан Соколова, – выдохнул он, – вам что же, напомнить, кто конкретно перед вами стоит? Так пожалуйста… – Костя, мы на работе! – привычно запротестовала Юля. – Ты смотри-ка, признала. – М-м-м, хотя… не знаю, не знаю, что-то я сомневаюсь… Впрочем, спустя буквально секунду она уже точно была уверена – все-таки так целовать может только любимый человек. Жалко только, что надо возвращаться к делу.