Пусть правят королевы

— Он не виноват, Нед, — шептала его сестра, когда в Винтерфелле осиным роем трубили трубы, а войско собиралось в путь. Так, в разгар холодной и снежной зимы, прекрасные серые глаза Лианны были полны слёз. — Если виноват он, то накажите и меня тоже. Мы сбежали вместе. Там, где его воля, там и моя; мы единое целое, мой брат, мой дорогой Нед. Прошу, поговори с отцом и братом. Брандон не удостоил меня и словом с возвращения в Винтерфелл, отец… отец не желает даже смотреть на меня. Мне страшно за тебя, за отца, за Бенджена; ведь он ещё так мал. Я не переживу его смерти, Нед. Я люблю его, люблю, люблю. Эддарду было больно слушать её мольбы. Брандон, обвенчавшийся с благородной леди Кейтилин в Риверране, не обмолвился с Лианном и словом после её возвращения в Винтерфелл. Торжество, проведённое в светлой септе, вспоминалось богатым, светлым праздником, насколько это возможно во время войны; невеста была прекрасна в платье из узорчатого шёлка, плаще с рыбами Талли, подбитом мехом горностая. Когда Нед смотрел за тем, как Брандон покрывает хрупкие плечи леди Кейтилин их родовым гербом, он не чувствовал зависти — для второго сына, второго меча, у него в запасе было предостаточно времени, чтобы выступить во главе небольшого войска из Сероводья вместе с Хоулендом, двинувшись в путь вниз по Королевскому тракту. И, конечно, Эддарду хотелось попрощаться с сестрой. — Не отбирайте мою любовь, — шептала она горячими словами, отскакивающими от её губ. — Мы держали её ото всех в тайне, и наше молчание стало нашей общей ошибкой. Но они хотят убить его, Нед! — В жарко натопленных палатах над Великим Чертогом Лианна просила, чтобы он не уходил, просила одновременно о нескольких милостях: о милости к ней и к человеку, подвергшего её греху. — Возможно ли судить людей за любовь?.. Прошу, обещай мне, милый брат, что его не тронут. Только об этом я и могу просить тебя. Отяжелённый в душе, Нед сказал, что не может ничего обещать, но останется верным себе, ей и долгу — и с неспокойным, тяжёлым сердцем отправился на войну. Местность близ Каменной Септы, пересечённая мелкой сеткой рек, молодыми морщинами на лице старца, касалась их лёгкой прохладой, а климат — дышал влажными поцелуями. Нед, привыкший к бескрайним равнинам Севера, долго не мог заснуть по ночам, страдал головными болями, ворочался от укусов мошкары. Зимы на Севре стоят суровые, а земли Речных Земель хвастливо нарядились в лучшее, что было припасено после долгой цветастой осени. Нед не знал, отправится ли когда-нибудь в столь долгое путешествие по Королевскому тракту, открывающее новое, неизведанное чувство с каждой пройдённой милей. И, чем дальше они продвигались, тем разрушеннее становилась земля, затхлее воздух. В нём всё ещё властвовал налёт гари, а над городскими стенами летали щепки пепла. Утром, ещё до зари, до того, как протрубил горн, Эддард Старк оседал своего коня: гонец принёс долгожданные вести по ту сторону от городских стен. Гонца от Ланнистеров Нед доверил Хоуленду, его встретили радушно и накормили похлёбкой: они долго ждали ответа, и потому в королевскую опочивальню Нед нагрянул раньше, чем проснулся мороз. Роберт отдыхал в своём шатре. Они только отыграли битву у Каменной Септы, а события уже готовили их к следующему наступлению: войска стекались к Красному Зубцу, как мошкара на свет. Не поспевший к городским стенам лорд Хостер отписывался в гневе, что супротив его воли выступили ещё несколько знаменосцев в Речных Землях, но Талли готовы поддержать дело Роберта. Их люди были полны бравады. Откинув полог из шерсти, Нед прошёл по узкому лазу, тёмному и влажному, будто в крипте. К раннему часу проснулись немногие. Роберт лежал, Брандон сидел — возле королевского изголовья. Оруженосец Брандона менял свечи в канделябрах. — Сколько можно макового молока? Отравить меня хочешь, проклятый? — ругался Роберт на мейстера. Нед встал, задирая полог. За ночь он успел позабыть, как звучит жизнь вокруг него. — Когда я смогу встать? — Только спустя несколько дней, ваша милость. Будьте так благосклонны, наклонитесь правее… мне следует сменить вам повязки. Брандон заметил Неда первым. — Если мой скорбный братец заявился рано-раненько с утра, значит, дела не так уж и хороши. — Порою его брат был наделён удивительным чутьём. — Только посмотрите на него. — Кисел, что твой кисель. Тоже — сродни дурной примете. — Брандон обернулся к оставшимся; улыбка у брата была обаятельной и широкой, растрачивал он её щедро, сыпал щедро, будто из кошеля монетами — в особенности, женщинам. — Нед явился? Ну так ведите его сюда, — закряхтел Роберт. — Доброго дня вам, светлейший, — поздоровался Нед. — И вам, милорды. — И тебе того же, братец, — усмехнулся Брандон. — Что там такое? Что ты скрываешь за своей спиной? Роберт приподнялся, замотанный бинтами, как младенец пелёнками. Мейстер, выписанный из Цитадели, не из Штормового Предела, потому что мейстер Крессен был слишком стар, а школяр Моллос слишком молод, попытался подставить ему под спину подушку, Роберт отбивался с яростью. Эддард не смог скрыть улыбку. — Как ваша нога, государь? — осведомился он, проходя внутрь, под сводчатые пологи походного шатра. — Я ещё не оторвал зад от постели, а ты уже величаешь меня государем, — недовольно проворчал Роберт. — Бран, а ну-ка подвинься. Дай брату сесть. Пусть его чутка тронет оттепель. Брандон пододвинулся от королевского изголовья с неохотой. Брат не любил, когда в присутствии прочих лордов к нему обращались «Бран», укорачивая прозвищем власть, что он имел, как лорд и глава дома. — Тебе следует привыкать к этому, светлейший. — Тео Вулл, Виллам Дастин, ближайшие соратники, расступились перед Недом. Ему было отрадно видеть их не в кольчугах. — Что вы скажете о ранении, мейстер? Когда наш король снова сможет взять молот в руки? Учёный муж терпеливо вернул подушку для Роберта на прежнее место. — Рана не столь серьёзна, сир. Срастается хорошо. Ещё две-три недели… — Две-три недели? — вспылил Роберт. — Я вырву твою печёнку, если не смогу подняться на ноги завтрашним утром. Это попросту слепиный укус. Мейстер терпеливо оправил Роберту одеяло. — Желание короля похвально, сир. Но любой неосторожный порез, любая инфекция… — В таком случае мы пристально проследим, чтобы короля окружали только самые чистые вражеские копья, — заметил Брандон. Эддард вытащил письмо из-за пазухи. — Пришёл послание от Ланнистеров, государь. — (Он многое отдал, лишь бы не ему выпала участь омрачить недолгое празднество, но кто, если не он, мог взять на себя столь нелёгкую ношу?) — Леди Утёса Кастерли настаивает на встрече. — Прекрасные новости с утра подоспели, — проговорил Брандон. — Неужто Ланнистерши покончили с делёжкой трофеев? — Неведомый с ними, — откашлялся Роберт от макового молока. — Чем раньше это начнётся, тем быстрее кончится. Много ли там волокиты, Старк? Если да, сворачивай письмо быстрее, иначе я просплю до следующей весны. — Они прислали гонца, — оповестил Нед, разворачивая бумагу. — Печать не сломана, милорды. — Чтоб мне провалиться в Седьмое Пекло. Почему именно сегодня? Читай, Старк. Нед сломал печать. Письмо гласило:       «Лордам Брандону и Эддарду Старкам, а также их самопровозглашённому королю, Роберту из дома Баратеонов,       До нас дошла добрая весть, что Эйерис сорвал с Коннингтона брошь десницы, лишив его всех земель и Грифоньего гнезда. И скверная: королевские гвардейцы в спешке собирают второе войско возле стен столицы, выдвигаясь нам навстречу немедля, едва дух Коннингтона успел раствориться с быстротой грифона, оправдав герб своего дома и, в том числе, закрепив проявленную трусость. Ему на подмогу выдвинулся Мейс Тирелл и Рендилл Тарли. Осада Штормового предела ослабла. Почтите нас своим присутствием в час совы, и мы разобьём намерения короны так же, как разбили при Каменной Септе.       Леди Тайес Ланнистер, Хранительница Запада и леди Утёса Кастерли. Занервничав, чернила запнулись под печатью Ланнистеров, а строчки перестали говорить — хотя слова, без сомнений, принадлежали руке леди Утёса Кастерли, выписанные её твёрдыми мыслями. В шатре побегами смятения разбежалось молчание. — Наши лошади стоптали копыта по рвам и болотам, преодолели с две сотни лиг, угоняясь за бурей, ударившей по Каменной Септе… Чтобы Ланнистерши, с полгода не кажущие носа из-за Золотого Зуба, прислали нам… это? Скорый на гнев и милость лорд Амбер пришёл в неистовство: — Самопровозглашённому королю! Прочим лордам, поддержавшим их! — он обрушил кулак на стол. Тарелка с сыром подскочила. — За такую дерзость надобно отсечь язык! — При старом короле Джейхейрисе вассалы не испытывали догмы закона, — испещрённая шрамами рука лорда Дастина коснулся меча вслед. — Ланнистерши намеренно нанесли нам оскорбление. Против воли Эддарду вернулись мысли об отце. — Львы возгордились настолько, что создали собственную гвардию, ничуть не уступающую королевской, — решительно добавил Тео Вулл, глава воинственного клана Вуллов. На войну он пришёл с сыном. — Указания нашему государю — ничто иное, как измена. — Дом, которым управляют женщины, никогда не сравнится с домом, двигаемого волею мужчин, — жёстко усмехнулся Брандон, накалывая на кинжал сбежавший из тарелки кусочек сыра. Он повертел им в терпком эхе свечей. Среди сыров особенно Брандон любил козий, частенько отвешивая подзатыльники слугам за забывчивость о предпочтениях своего лорда. — Мы ждали три дня вести с гонцом. Ныне обождём ещё неделю. Или львы решили подразнить волков, или сохранили верность трону. Или… — Или понимают в полной мере, что численное преимущество остаётся за ними. На стороне Ланнистеров выступили все дома Западных земель. Бейнфорты, Вестерлинги, Пламмы, Фарманы, Серреты, Леффорды и Лиддены; Клиганы и Свифты — и это только малая часть поднятых знамён, способных противостоять объединённым войскам короны. Наши силы истощены, и одна победа не вернёт нам потерянных солдат, не заполнит обедневшие фуражи с провизией. Сейчас поддержка Ланнистеров необходима нам, милорды. Недовольство обвилось вокруг слов Неда, в свою очередь, ничуть не пошатнув его уверенности. Нед обвёл глазами собравшихся. — Ланнистеры заставили оставшиеся силы Коннингтона бежать, — оповестил он, когда всё внимание, точно мечи, скрестилось на нём. — Когда они подоспели с подмогой к городским воротам, битва кипела на городских улицах, в амбрах, площадях и домах. Теперь королевские гвардейцы готовятся привести подкрепление из столицы, и нам пора забыть о былых разногласиях. Отправимся к Ланнистерам на закате. — Вы готовы ехать один? — сощурил глаза лорд Дастин. — Не один я, милорд. Я выберу верных людей для сопровождения. Отправлюсь я, Брандон… и наш король. Рот Брандона жёстко уплотнился. — Не слушайте моего скорбного брата, милорды, — перебил он прежде, чем слова Неда успели бы затвердеть. — Он наводит панику там, где надобно сохранять холодный разум. Болван Мейс выиграл только одно сражение в Эшворде. Пусть слуги вынесут карту, и мы обозрим все его боевые заслуги. — Мейс Тирелл по-прежнему осаждает Штормовой Предел — этой заслуги вполне достаточно, чтобы мнение его имело вес. Пока мы заняты дрязгами и распрями, защитники крепости умирают от болезней и голода. Как и лорд Станнис. — Эддард с выражением посмотрел на Роберта. — Брат нашего будущего короля. — Мы отправили множество писем на Кастерли-Рок, — выразил сомнение лорд Дастин, — не получив ответа ни на одно. — Десятки, — напомнил лорд Амбер сурово. — Ланнистеры выступили втайне, поведя себя, как воры, а не великий дом. — И уж тем более — не как наши союзники. Ни один ворон не донёс весть, что Ланнистерши созвали знамёна. Если же они сохранили верность короне… — Как воры? — переспросил Эддард, нахмурившись. — Они украли у нас победу, — доедая сыр, пожал плечами Брандон. — Ты говоришь об улочках, амбарах и колокольнях… — Он вонзил остриё в столешницу. — Битва была уже выиграна, когда львы подошли к городским стенам. — Мы должны ответить отказом, — настаивал лорд Дастин в свою очередь. — Наши дома продемонстрируют слабость, явившись к львам на правах побеждённых. Где были Ланнистерши, когда Чаячий город отказался поддержать нас? Когда наши воины проливали кровь на поле брани? Когда лорд Рикард… Буря кипящего в масле гнева была понятна. Разведчики уже доносили о десятках гвардейцев в львиных шлемах, патрулирующих окрестности, о знамёнах коронованного оленя, львов и волков, на ветру направленных друг против друга. Шатры Ланнистеров горели алым даже в кромешной тьме. В их бардовых жилах царствовал вечный огонь пульсирующей крови, точно что-то живее росло в них. Не одно лишь письмо Эддард счёл оскорблением: им оно и было, и только глупец усомнился бы в обратном. В истинных намерениях Тайес Ланнистер приходилось сомневаться. Ланнистеры, не отдавшие предпочтение ни одной из сторон, нагрянули в битву с запада, когда в небе вовсю звонили в колокола, призывая горожан оставаться в домах, опередив Талли и Старков, спешащих королю на подмогу. Они прогнали Коннингтона, взяли город, спася Роберта. «В другое время они бы на это не осмелились»… Но время было иным. — Пора мечей кончилась, милорды, — объявил лорд Амбер между тем. — Наступила пора войны слухов и писем. — Если они так хотят, чтобы мы пошли на перемирие первыми — что ж, пусть будет так, — усмехнулся Брандон в пышную бороду к неожиданности собравшихся. Бородой брат дорожил особенно: часто приглаживал и перебирал её пальцами, унизанными кольцами. — Гонец всё ещё отшивается у твоего шатра, братец? — уточнил он с усмешкой. — Ну так вернём его Ланнистершам ровно через три дня. Река ещё не успеет замёрзнуть. — Ты настаиваешь на детских играх, Брандон? — осведомился Эддард с прежней прохладой в голосе. — Намекаю, что у Тайес Ланнистер нету члена, чтобы указывать мне, — засмеялся Брандон. — Впрочем, я недостаточно осведомлен о южных пристрастиях. Возможно, золотой. Панцирь её сына целиком выплавили из золота — почему нет? Возможно, она удивит меня парой забавных из Эссоса, прячущихся под широкими подолами платья. — Лорд Амбер присоединился к веселью, и Роберт, приподнявшись на локтях, положил конец начавшемуся беспорядку: — Довольно! — зарычал он, запыхавшись от натуги. — От ваших пустозвонных пререканий у меня раскалывается голова. Довольно, проклятые, или всякий, кто не удержит язык за зубами, отправиться в Эссос на первом же корабле прочь из моего совета. Лорд Амбер спрятал смех в ножны. Коренастый Тео Вулл и лорд Дастин, поклонившись, вышли. Тёмные зрачки будущего короля наставились на Брандона. — Ты тоже, Бран, — недовольство Роберта перелистнулось на понимающую усталость. — Никто не справится с построением латников лучше твоего. Дай мне переговорить с Недом. — Как пожелает светлейший. — Брандон оглянулся на младшего брата с тихим неодобрением. Нед знал, что означает этот взгляд — он был не нов, часто преследуя его в детстве сквозь арку детских игр. Дружба между ним и Робертом всегда была крепче, чем дружба Роберта и Брандона, все знали об этом среди восставших. Противоречия только обострились с приходом ложной весны. Роберт уважал Брандона, как соратника, много времени проводил с ним на охоте, однако даже трофеи, как охотничьи, так и военные, не могли разорвать связь, которую они приобрели на попечении Джона, вдали от отчих домов. «Неужто Бран не доволен своим положением? Винтерфеллом, местом на советах, невестой?» — Нед долго провожал широкую спину Брандона с вышитым волком на просторной накидке. Брат всё более отдалялся от него. Свободный от чужих ожиданий, Роберт снова стал собой. Он весь осел, сузился в плечах. Таким же усталым жестом он отослал от себя мейстера. — Трон не успел отсидеть мне зад, а предложения сыплются нам на головы, как яблоки, — начал Роберт. Подушка была слишком мягкой, хотя он предпочитал твёрдое ложе. — Война — долгое дело. Однако основные сражения будут вестись на ином поле боя. На предложение Ланнистеров следует ответить. Вышли меня и Брандона. — Выходит, дело серьёзное, если против тебя ополчились все твои знаменосцы, — хохотнул Роберт. Его храбрости не было меры в битве, но перед лицом переговоров робел, как зелёный юнец. Будь воля Роберта, от бы прятался от семейства Ланнистеров вечно… впрочем, как и от своей невесты. — Полагаю, Тайес Ланнистер официально предложит помолвку со своей дочерью, — осторожно заметил Нед. — Помолвку? — Не указанное в письме условие было озвучено. — Я достаточно наслушался об этом от Джона. Я не желаю слышать ни о каких помолвках, пока мы не отомстим за твою сестру. Роберт задержал длительный взор на пологе. — Ланнистерша предлагает мне свою ненаглядную дочурку в жёны. Я, ты, даже Джон — Семеро, даже Джон! — согласен с этим. Помяни моё слово, Нед. Не как своего короля, а как друга. Ничем хорошим это не кончится. Если я мог бы выиграть войну, снеся Эйерису Таргариену голову, я бы выбрал самого резвого коня, взял тебя и Брана, и мы вместе покончили с драконами. — Я бы поехал сам. — Роберт потянулся к штофу, вознамерившись встать. — Вина, проклятый! — обратился он к слуге. — Эти пустые окольные россказни о троне разозлили бы и вепря. Принеси мне вина. — Ещё рановато для вина, государь, — рассудил Нед. — Для вина никогда не бывает рано, Старк. Часто пробовал ли ты хорошее южное пойло с тех пор, как вернулся к себе на север? Отличное, арборское. Не та кислятина, что подают в Долине. Или у вас, на Севере. Не держи на меня зла, Нед. — И тогда наш будущий король свалится с лошади прежде, чем займёт место на Железном троне. Роберт не дотянулся до чаши. Он отсалютовал ему своим громогласным хохотом, способного снести шатёр, стропила и даже сам Железный трон. — Ты прав, Нед. Седьмое пекло, как же ты прав. Клянусь, если я стану королём, никогда не прекращай говорить мне правду. Понял меня? — Рано или поздно долг перед короной заставит тебя позабыть о просьбах, Роберт. Я не хочу давать тебе обещаний, которых не смогу сдержать. — Говори, да или нет, провалиться тебе в седьмое пекло. — Даже за Стеной тебе не укрыться от моей правды, — с улыбкой подтвердил Нед. — Я обещаю. — Хорошо. Глотни, — он протянул Неду пива. Нед предпочитал трезвую голову хмельным мыслям, однако отказ омрачил бы состояние его старинного друга, его будущего короля, поэтому он опустился рядом, пригубив немного. — Это наша вина, — грустно отмерил Нед, возвращая бурдюк Роберту. — Мы должны были оставить за собой город. Бран прав. Ланнистеры выхватили у нас эту победу. — Нет, — проворчал Роберт. Мышцы тяжело вздымались под смоченной кипячёным виной и уксусом марлей. — Ланнистеры, пождав хвост, полгода сидели у себя в Кастерли-Роке. Если единственный способ задобрить Ланнистершу — отужинать, вышлите лучшего молочного поросёнка из провианта. Договорись с ними. Сомнение закралось в сердце Неда. — Ты не отправишься к Ланнистерам лагерь? — Найдя подтверждение в лице, он переспросил: — Даже в носилках? Не найдётся ничего зазорного в слабости. Сердцевина взгляда, брошенная на алую печать, подтвердило его опасения. — Не знаю, Нед. Это обязательно? — Долг предписывает сохранить мир в королевстве. Твоё присутствие смогло бы убедить Ланнистеров. Джон, будь он здесь, посоветовал тебе то же. — Отправлю тебя и Брана. — Роберт поводил рукой по подушке. — Сегодня. Слышишь, Нед? Сегодня же. Пусть остальные говорят, что хотят, но я хочу скорее покончить со всем этим. Вы лучше моего справитесь с делом государственной важности, в котором замешаны бабы. Тебя отличает вежливость и благонравие, Бран улыбается хорошеньким прачкам точь-в-точь, как и треклятый мейстер, когда хочет влить в меня ещё с бочонок макового молоко. Здесь вам не надеяться на меня. — В твоих словах нет чести, Роберт. — Нед сокрушался, что клятва впиталась в сердце так скоро. — Ты говоришь как зелёный оруженосец, а не… — И как твой будущий король. — Тон Роберта изменился. Он спрятал взор, и сердце Неда провалилось в рёбра. — Избавь меня от блеска Ланнистерши и требований её сварливой мамаши. Хотя бы сейчас. Смотрит так, будто бы хочет, чтобы ты обосрался. — Роберт заёрзал на накидке, проревев, как горн: — Полгода, а мы так и не выбили проклятых драконов с Железного Трона. Пора уже покончить с ними. Бой, проклятый! Снова в бой! Джон, однако, придерживался иной точки зрения, противоположной свирепости Роберта. «Не сталкивайтесь с Тайес Ланнистер раньше времени, — в спешке писал он из Долины Аррен. — Брандон скор на расправу и неотходчив к прощению, мысли Роберта затуманены яростью. Будь осмотрительнее, Нед, мой дорогой воспитанник. Не поддавайся на увещевания одного. И усмири другого». Эддард не предпочитал ставить себя между Робертом и Брандоном, да и сердце его лежало к половине правды: любое напоминание о произошедшим с Лианной приносило Роберту больше гнева, чем горести. Более Роберт не называл сестру имени, не написал ни одного письма в Винтерфелл, справляясь о её здоровье, при любом намёке на выясненную связь с кронпринцем жмурился, будто слова доставляют ему невыносимую боль, заставляют видеть глаза и слышать уши. Нед больше не спрашивал его об этом. Кто бы мог подумать, что Лианна навлечёт на их дом такой позор! Не один Нед не мог поверить в печальный исход, к которому привели события турнира. Лианна всегда отличалась бунтующей подковкой характера, берущим начало от стального нрава. В детстве она предпочитала меч шитью, была хороша что на коне, что в платье, с венком зимних роз в волосах. Отец шутил, что в их семье родилась девочка с бунтующим мальчишечьим сердцем, но события Ложной весны не укрыли Лианну от женских бед. Беглецов поймали возле Солнечногорки: по заверениям брата лорда Хостера, отправленного в погоню, Рейегар выехал из столицы в сопровождении небольшого отряда, состоявшего из десяти человек, вне ведения своего царственного отца. Совершив два витка в метели и не задерживаясь нигде, кронпринц повстречался Лианной недалеко от Божьего ока, в пределах видимости замковых стен. Ворон из Харренхолла достиг Риверрана в срок, несмотря на снег и стужу. Сир Марк Рисвелл, отметившийся в схватке у Белого Шиповника, небольшой деревушке с кукурузным полем, сказал, что принц намеревался увезти Лианну в Дорн: на стягах принца не плясал дракон, в котомках у сёдел припрятана дорнийская одежда. Новость о побеге дочери нагнала лорда Рикарда столь же внезапно. Шестидесятилетний лорд Уэнт утверждал, что видел Лианну в десяти лигах от Харренхолла. Она не предупредила о скором отъезде ни отца, ни братьев, младшего или старшего, выехала резко и спешно, как могла, предварительно ведя тайную переписку с наследным принцем. Отряд, посланный Рейегару на перехват из Риверрана, галопом преодолел Бурливый Водопад, скатился в Падучий, пробил путь к Черноводной первее, но никого не нашёл. Брандон, извещённый с опозданием, незамедлительно выслал за сбежавшей невестой погоню, которая сначала привела их к в спешке оставленному лагерю, потом, обратно — к деревне. И там, и там было пусто. Что-то помогло им: или оставленная свеча в застывающей лужице бледного воска, или наблюдательность лорды Уэнта. Или зима, чья холодная бледная стужа усмирила лошадей там, где не справилась погоня. До Черноводной беглецов отрезала страшная метель, поднявшаяся с Королевского тракта: преследуемые зимой, снегом, холодом, им пришлось свернуть в более приветливые земли речных лордов. Один из многих рукавов Солнечногорки замёрз, но лёд пока был слишком тонок, чтобы пройти по нему, что стоило принцу двух лошадей, поломавших колени. двинулись в обход. Там их настиг отряд под предводительством Хоуленда Рида, опоздавший к призыву из Харренхолла, но успевший вовремя к началу восстания. — Когда я стану королём, ни один проклятый ублюдок не осмелится повести с обещанной другому невестой, — возвестил Роберт. В тишине мрачных чертогов говорил его знакомый голос, способный быть как решительным, так и раскатистым, как горный ручей, но Нед слышал в Роберте непомерную грусть, невозможную для человека, не пережившего трагедию. — Я отрублю Рейегару голову при половине двора и вывешу на пику. Потом её снимут и буду возить по всем королевствам, показывая на потеху крестьянам, а тело скормлю свиньям. За что что он сделал с Лианной и нашей любовью. Трое гнедых месили копытами землю возле конюшен, когда их седлали за пару часов до заката. Ставка Ланнистеров свободно расположилась за городскими стенами, добраться быстро мешал вырытый ров с перекидным мостом, разорённые сады, домов сельчан, обложенные столы дежурных, ведущих учёт трофеям. До моста дорого шла кособокая, неровная, выжженная, протоптанная копытами. Не было больше ответвление Королевского тракта, засыпанного песком, процветающего города тоже — не было. Солдаты Ланнистеров окружили Каменную септу, взяв в тиски с востока и запада — где всходило и закатывалось солнце — это помогло им выломать ворота, ворвавшись в городские недра, как нож в плавящееся масло. Недолгому пути Брандон отпустил долгие приготовления: он выбрал богатый стёганный дублет, избавился от кольчуги, тяжёлый, грузный плащ, подобный тому, в который закутывал невесту. Даже перчатки — из кожи болотного звероящера, а не простые, предназначенные для конной езды. — Хоуленд, — ослепительно улыбнулся Брандон, едва Нед успел поставить ногу в стремя. Брандон предпочитал бриться коротко, но, став лордом Винтерфелла, отпустил бороду, подобно отцу, и теперь, подобно отцу, скрывал подбородок уже под окладистыми, густыми волнами. — Я уж и не думал встретить тебя сегодня: ты всегда хвостиком следуешь за моим братом. Народы Сероводья так невелики ростом, что порой я забываю, где вы находитесь. Не видел ли ты сна о нашей скорой победе? Что на этот раз говорят тебе чардрева? Они поехали. — Чем дальше от севера, тем меньше чардрев попадаются на нашем пути, милорд. Сегодня видения сгинули перед блеском ваших одежд, — мелодично отвечал Хоуленд. Брандон пришпорил жеребца, такого же стройного красавца, как он сам и, гарцуя, повёл по кособокой дороге под серыми знамёнами с бегущим волком. Хоуленд занял место хвосте. Нед хотел бы, чтобы друг оставался подле него, однако не настаивал: Хоуленд и Брандон плохо ладили. Первые ярды они проехали в настороженной тишине. Зяблые ветви деревьев мотались на ветру, желая вырваться из темниц, шаги коней выстраивались под наклоном. — И в самом деле, брат мой. Не слишком ли ранний повод для праздности? — поинтересовался Нед, задерживаясь на воротник плаща из серого меха, обитого горностаем. Брандон выбрал свой лучший наряд. В бороде Брандона остро сверкнула улыбка. — Неужели мы уже выдвигаемся в пусть? Я и позабыл об этом. Казалось, мы просто отобедаем. Надо набраться сил перед битвой. И нашим желудкам тоже. — Однако Тайес Ланнистер будет настаивать… — Никакие увещевания не подействуют на меня. Запомни это. Ныне дом Старков процветает под сильной рукой. Ланнистерам выгодно заключить с нами соглашение: им, а не нам, брат мой. Их леди думает мыслями убитой горем матери, не желающей расставаться со своим дитя. Безумный король угрожал убить её сына. — А при Тамблтоне мы потеряли отца. В одно мгновение Брандон сделался мрачен и угрюм. — Если Джейме Ланнистера поджарят на костре, когда львы объявятся под городскими стенами Ланнистерша останется без единственного наследника, — проговорил Брандон, и задорный блеск пропал из его глаз. Нед тут же пожалел о своих словах. — Карлик не в состоянии перенять обязанности лорда — слышал, голова его вдвое больше головы обычного младенца, один глаз закрыт, а другой постоянно видит. Уродцу трудно передвигаться, он постоянно орёт, так что стены утёса разрываются от его нескончаемого плача, и не может спать. Её старший мальчишка заслуживает той же участи. Пока мы проливаем кровь на поле брани, ланнистерский сосунок отсиживался в Королевской Гавани рядом с безумцем, тенью стоит за Железным троном и блюстит его покой по ночам. Выносит за ним ночной горшок и надраивает пол в тронном зале, когда Эйерис надрачивает на дикий огонь. — Джейме Ланнистер — всего лишь мальчик. — «Высокомерный и избалованный, но это не меняет сути». Неду довелось видеть Джейме Ланнистера чаще, чем слышать о его деяниях на словах. Старшего сына леди Тайес Нед видел единожды: тогда Джейме стоял на коленях перед Эйерисом Таргариеном, принося обеты королевского гвардейца. — Мальчишкам не место на этой войне. Лишь случай уберёг тебя от плахи. Король бы казнил тебя, потребуй ты справедливости в столице. Я принёс молитву Старым богам, когда узнал, что наша сестра найдена живой и здоровой, а вы повернули назад. «Но не уберегли отца», — горько напомнил себе Нед в том, что в подтверждении не нуждалось. — Твоя печаль становится докучающей, когда она печалит и меня тоже, братец. В столице не найдётся мечника лучше меня. Любой северянин стоит десяти южан. Если дело дойдёт до вызова со стороны королевских гвардейцев, из чего сделаны Старки, когда он обрушится на их головы. — Я не поддерживаю бессмысленного кровопролития. — Нед придержал поводья. — Многие посчитали бы это за высокомерие. Я не потерплю сомнений в наших рядах. И крикнул: — Эй, Кассель! Скажи на милость, кто годится в рыцари более — конюх нашей домашней гвардии или Джейме Ланнистер? — Кто бы сомневался в нашем конюхе, милорд, — весело отозвался рябой весельчак Мартин Кассель, младший брат мастера над оружием Винтерфелла и отец четырёх сыновей. Из конца колонны засвистели. Выходки Брандона тоскливо напомнили Неду о времени, когда все они были детьми. Очаровательные шалости Брандона переросли в шутки, более злые и острые, повзрослев вместе с братом, но, когда на плечи опустился груз ответственности за семью, былой мальчишеский задор исчез из него. Теперь Брандон стал лордом, а лорды доступны для гордыни. Первый офицерский стол пропустил их безо всякого досмотра. Всюду сияла безжизненная пустыня. Пшеничные поля выжжены, крестьянские дома ограждены частоколом. Красного становилось всё больше. — Твоя жена выразила желание остаться в Ривверане? — Разогнать бы поскорее это молчание. — Леди Кейтилин побаивается Винтерфелла и его суровых зим, но довольна своим положением. Спрашивала, правда ли, что Винтерфелл построен на горячих источниках. Я ответил, что да, а ещё добавил, что в недрах крипты спит дракон. Глупышка, она ведь поверила мне. Впрочем, я не требую, чтобы у моей жены было много ума. Я жду, что она подарит мне дитя раньше, чем мейстеры возвестят о приходе весны. А что до моих предпочтениях в леди Кейтилин… Суховата мой вкус. — Она твоя жена, — не желая корить, укорил его Нед. Брандон размял шею, задорный блеск вернулся в его глаза. — Тебе ли жаловаться на меня, братец. Я готов заговорить с той дорнийскую красоткой ещё с полсотни раз, если тебе снова не хватит смелости пригласить на танец живую женщину. Как там её звали, Ишара? — Эшара, Бран. Только если после череды свадеб нам будет дело до пиршеств, — рассмеялся Нед. Брандон нахмурился. — Ты — снова о Ланнистерше? Не найдётся ли у тебя песни поприличнее? — В преддверии предложения помолвки непредусмотрительно будет не думать о предложенном союзе, когда направляешься к львицам прямо в логово. — Кони их пошли вровень. — Это всего лишь женщина, — прорычал его брат, натягивая поводья и пуская лошадь рысью. Неду пришлось угоняться за ним. — Не будь дураком. Только надушенные благовониями болваны с Юга боятся женщин. Остаётся загадкой, как их влияние держало страну в страхе так долго. Двадцать лет! Если еённая мамаша всё же решилась подсунуть Робу в постель свою дочурку, дела у них плохи. Кошки чуют, чьё съели мясо. Да и их дядя… Младший, брат лорда Титоса — ты помнишь, он заявлял права на Кастерли рок, когда дело касалось вопроса наследования, а потом год просидел в каменном мешке, потому что осмелился сказать стерве, что между ног её нету члена. Ланнистеры вступили в войну позже всех. Боги милостивые, а они ведь могли поддержать Эйериса!.. — Серсея Ланнистер — выгодная партия. Она молода, красива, а её наследство способно даровать двадцать тысяч мечей. Джон настаивает на ней, — возразил Нед столь же учтиво. Брандон повёл кобылу ещё быстрее. — Смеешь портить настроение своему лорду? — Смиренно настаиваю на вашем благоразумии, мой лорд. — И не пытайся перебить меня. Две женщины — и одна из них — уж десять лет без мужа; они не опаснее, чем грамклины и снарки. Последними старуха Нэн пугала нас детьми, а ты имеешь глупость принимать все россказни за чистую монету. Ты задумывался, сколько лет старухе на самом деле?.. Когда события дойдут до настоящей битвы, дела короны предстоит решать нам. Впрочем, мне всё одно. Я бы предпочёл вести разговор с её дядей, Стаффордом Ланнистером. Да простят ему боги, что он тот ещё дурак. — Ланнистеры сочтут подобные речи оскорблением. — Не сейчас, Нед. — разозлился Брандон. — Ты хочешь расстроить своего лорда? — Хочу, чтобы ты взглянул на правду незатуманенным взором, Бран. Тайес Ланнистер служила на посту десницы пятнадцать лет. Солидный срок и не для любого учёного мужа. С ней стоит быть осторожнее. — Мужа? — фыркнул Брандон, с силой выбрасывая ком горячего дыхания в морозный воздух. Его борода залопалась паром. — Служила не она — её муж. — Джона Ланнистера прочили в десницы, едва он прибыл ко двору, однако, вопреки всем ожиданиям и наперекор недовольству, колыхающегося среди лордов, десницей была назначена его жена. Впоследствии король снимал с Ланнистерши брошь десницы с десяток раз и с десяток она возвращала её сама, однако устройство вещей в Королевской гавани не менялось: Эйерис Таргариен царствовал на престоле, а Тайес Ланнистер служила при нём десницей. — Это же обернулось ему боком. Едва он только начал рушить устои что еще ожидать от семьи женившим братьев на сёстрах. Странно что ихних дочерей не клали под отцов, а матери не соблазняли сыновей. — И всё же… — И всё же, я — наследник нашего лорда-отца, — нетерпеливо передразнил Брандон. — Помни об этом, когда надумаешь снова перебить меня. Эддард пропустил шпильку мимо ушей. — Преданность Ланнистеров — всего лишь слова, закреплённые на бумагах и в сладких речах, милорд. Леди Утёса Кастерли будет верна нам лишь до того момента, пока над её сыном висит угроза казнью. — Думаешь, его убил Эйерис? Бабы сплетничают, что они трахались до того, как Ланнистерша вышла замуж. И что она сама отравила его, чтобы забрать южанскую брошь, когда пришло время. — Брандон был более озабочен этим. — Негоже судить о вещах, о которых нам известно не больше, чем из сторонних уст, брат мой. — Нед не собирал сплетен. — Из сторонних уст? Старые Боги с тобой. Сейчас об этом трепится вся столица. Брандон рассмотрел желание Неда ответить сквозь и перебил его: — Я не собираюсь спорить с тобой о Ланнистерше. Положил свою тяжёлую руку Эддарду на плечо сжимая и подбадривая, как и положено старшему брату. — Никто не посмеет усомниться в наших корнях, и ни одна львица не сравнится с волком в суровую зимнюю стужу. Зима близко, брат мой. Помни об этом. А теперь поедем и покажем, чего стоят северяне рядом с этими надушенными пижонами. Запрём львиц обратно в клетке. — Он бодро пришпорил коня, и отправился в погоню за ветром. Издали ночной лагерь походил на Ланниспорт. Солдаты, приведённые Брандоном, заняли территории левую сторону от притока Черноводной, Ланнистеры — по правую, ближе к Западной дороге. Подмогой должный стать силы Хостера Талли и Джона Аррена, готовых перемешать знамёна. Условной границей стал указатель на перекрёстке, разделивший стороны, как пирог. Только на подъезде к лагерю Нед понял, как он огромен. Ланнистеры привели с собой двадцать тысяч человек. Раскинувшийся на несколько лиг, он вмещал в себя с полсотни перекрёстков, улиц между шатрами, улочек у палаток, коридоров возле сторожевых постов; они перестраивались, уплотняясь, обозами коробейников, подводов, повозок, верениц возков выстроенных в порядке городских стен. Палатки рыцарей, тенты западных лордов, вмещавших в себя сорок пять человек, вырастали повсюду, как грибы из-под дождя. Было шумно. Готовилось жаркое, горели костры, в возбуждении на морозе ржали кони. Хихикали женщины, точились мечи. Вдоль окопанных канавами валов ходили патрульные, громко перекрикиваясь друг с другом. Между палатками с багровым покровом то и дело мелькали стяги помельче и победнее, белые, чёрные, всех цветов и мастей, наёмников, межевых рыцарей, бледные, словно шапки поганок между мухоморами. Солдаты под знамёнами с золотым львом, встающим на дыбы, с интересом смотрели на проезжающих. Встретил их отряд Алых плащей, все при мечах и лошадях. Капитан стражи поклонился. Эддард ответил солдатам тем же. — Посмотри, сколько их, — шепнул Брандон после того, как они обменялись любезностями. — Ланнистерша оказывает нам честь. — Он обвёл дорогу рукой. — Настоящая свита, если позабыть, что мы не короли. Нед не разделял его уверенности. Даже встречающие превосходят их числом; отряд Алых плащей состоял из пятнадцати копейщиков и десяти арбалетчиков, а их всего десять. Десять — против двадцати пяти. Привычка подмечать худшее часто тяготила его, однако в глубине душе обрадовался, что не выехал Григор Клиган. Великан, в росте и размахе плеч превосходящий конюха в Винтерфелле, отличился кровожадной и злобной натурой мясника, а не рыцаря. Роберт и Брандон остались глухи к его предостережениям. Эртур Дейн, Меч Зари всё ещё был верен короне, и воинственный принц Ливен, и Барристан Селми, которого в стане восставших боялись, пожалуй, больше всего. Роберт был готов выставить против него кого угодно, и цепные псы Ланнистеров занимались тем, что и полагалось псам: царапали, рвали и кусали. Нед подумал: «С королевскими гвардейцами дела обстояли бы хуже. Боги на нашей стороне. Против Эртура Дейна, Меча Зари, не выстоит ни один из северных рыцарей, если Эйерис потребует суда поединком. Хоуленд, несмотря на живость, проводит больше времени во снах, чем в днях суровой действительности, Роберт по-прежнему рвётся в бой, но дух его ослаб. Брандон… Брандон уже рвался в Королевскую гавань, и Хоуленд увещевал его опустить меч». Быстро разыгранная сцена пресекла внимание Неда. Два пехотинца рыли оборонительный ров, на вертеле офицеров жарился поросёнок. К прачке подошёл один из них, свистнул и дёрнул женщину за юбку. Прачка ударила его по лицу, на помощь ей пришёл второй солдат. Завязалась потасовка, которую разнял дежурный; голоса доносились вдалеке. Длинными тёмными волосами, собранными поверх простого домотканого платья, она напомнила ему Лианну… Бедная, бедная Лиа. Разве мог он обещать?.. В павильоне леди Тайес горели свечи — шатёр раздувал ноздри изнутри, точно в него поместили большой ярмарочный фонарь. — Лорд Брандон и сир Эддард из дома Старков, — возвестил молодой сквайр. Внутреннее пространство павильона обустроили чище и, несомненно, богаче. В носу поселились запахи, вкуснее и аппетитнее самых изысканных духов: запах свежей гусиной печени, преломленного белого хлеба и ветчины. Сквайр продолжал: — …И их сопровождение: сир Марк Рисвелл, лорд Хоуленд Рид… — …Рыцарь Родников и наследник дома Ридов, лорд Сероводья, и прочее, прочее, прочее. Этого довольно. Покончим с геральдикой. Ты свободен, кузен. — Женщина, сидевшая во главе стола, на кресле с высокой спинкой, жестом велела мальчику замолчать. Эддард увидел, как испуганно задрожали отблески свечей, поселившихся на её выдающихся скулах и как сияют длинные золотые волосы, собранные в высокий конский хвост на затылке. Поклонившись, сквайр вышел. Брандон пропустил маленького мальчишку с большими ушами, Хоуленд обменялся недоверчивым сигналом с Недом, но ничего не сказал. По обе стороны от обеденного стола сидели Шут, перевёрнутый Клин, Барсук и Дева. Небрежным прикосновением запоздалого ужин половина из блюд —сдвинута в сторону, посредине, в лужице мерцающего света, лежали грифели, бумаги для подсчёта, мешочки с серебром и пара золотых драконов. Ланнистеры играли в кости. — Волки пожаловали, — проговорил Барсук, достаточно тихо для того, чтобы Эддард их услышал, — вот только, милорды, плохо это. Ох как плохо. Час-то — поздний. Не было бы дело срочным, обождали до утра. — А Баратеон? — спросил Шут, выглядывая из-за его плеча. Шут присвоил себе большую часть выигрыша. Его собеседник — Клин — задумчиво постучал костяшками пальцев о кости игральные. — Только волки. — Баратеон по сей день лежит в постели — неудачно вылез из борделя. — Обождали бы… Септон Беннед тоже говаривает, не покидать дом вечером, если нет на то нужды… А сын мой… вышел — а там Неведомый стоит! — Он не успел натянуть портки, как бросился бой. Раздробил челюсть какому-то из подобной ветви Редвинов и добрался бы до самого Коннингтона, не прегради его гвардия ему дорогу. — Или — слезть со шлюхи из дома удовольствий. — То ли — слышал. Выскочил, в чём мать родила. — В чём мать родила. Пока голышом к своим оруженосцам выйдет лишь Золотой Зуб, когда мы закончим кидать кости. Стальной голос покрыл всякие прочие разговоры: — Давно ли вы разучились видеть своими глазами, милорды? И добавил: — Встаньте и поприветствуйте наших гостей. Леди Утёса Кастерли совсем не изменилась с турнира в Харренхолле. Тайес Ланнистер, старшая из детей лорда Титоса, стоящая на близкой грани своего сорокалетия, была женщиной чёрствой, властной и упрямой. Высокая женщина, высокая и стройная, хотя её никак нельзя было назвать красавицей и во времена своего расцвета: узкое бледное лишено малейшего признака на мягкость, рот твёрд и постоянно сжат. Дублет из выворотной кожи, длиннее, чем для верховой езды, сидел на ней, как влитой, высокие сапоги с высокими голенищами облегали длинные сильные ноги. В игре в кости она участия не принимала, кажется, переговариваясь с сестрой. Брандон и Нед были наслышаны о ней, но и видели лишь пару раз, и то мельком — от лица дома Старков в те недавние времена говорил лорд Рикард, а леди Ланнистер окружали Алые Плащи, закрывающих королевскую галерею — она разговаривала с королём. Нед с семьёй занимал место двумя ярусами ниже, достаточное для того, чтобы как следует рассмотреть её. Король цеплялся за парапет, царапаясь об него отросшими ногти. Ланнистерша была спокойна… до того, как повздорила с ним. Блики плачущих свечей плясали на скулах, на золотых волосах, собранных в высокий конский хвост на затылке. Единственной живой и, одновременно с этим, особенно мёртвой частью в ней глаза: в момент краткого удовольствия в них вспыхивали мелкие золотые искры, и тут же погасали, будто из них, как из болота, вместе с тиной, выкачали всю жизнь. Помимо леди Тайес к ужину, несмотря на поздний час, приступило ещё четверо человек: Нед знал всех по знамёнам, но не знал лично. Барсук, судя по гербу, Льюис Лидден из Глубокой норы, его собеседник, перевёрнутый Клин — лорд Леффорд, соседи по родовым замкам и по духу. А вот и Шут. Щуплый, невысокий, но очень активный лорд Фолвелл имея за собой повадки взятого домом герба, всыпав выигрыш себе в карман. Нед встал на место себя семилетнего, смущённо отпевающего ответы на боле боя перед мейстером. Киван Ланнистер поднялась со своего кресла. — Мы рады вашему приезду, милорды. — Ланнистерша-младшая также присутствовала на военных советах. — Битва была сложной для нас всех. — Вы доблестно сражались в авангарде, — елейно запел лорд Фолвелл, откладывая кости. — Мы едва успели отбить городские ворота, когда подоспел сир Эддард с его воинами. Барды сложат о вас сотни песен. — И ваш брат доблестно сразил сира Майлса Мутона у городских ворот. Нам следует поучиться у вас доблести. Леффорд и Лидден — оба откланялись им в пояс. Лорд Марбранд предложил занять своё место, лорд Фолвелл разменивал улыбки, как золотые монеты. Не хватало ещё многих: Престеров и Пламмов, рядом с горящим деревом Марбрандов, его сына, Аддама… Гербы знаменосцев Западных земель пронеслись перед ним. Их окружили богатые бархатные одежды, зашуршали перчатки, мухами зажужжали вопросы, приветствия, от которых Эддарду стало душно. Он спрятал шею в воротнике дублета. Занимающая почётное место по левую руку от леди Утёса Кастерли, Киван Ланнистер приветливо улыбалась, её пышные, в отличие от сестры, почти кудрявые волосы обрамляли румяное, круглое лицо. Только гигант под шесть футов росту — удивительно, что он мог оставаться незаметным, с его-то ростом, — стоял за спиной у Ланнистерши-старшей без слов и без движений, молчаливым напоминанием грубой силы. — Левый флаг оказался самым опасным в этой битве, — сладкоречиво говорил лорд Лидден, — войска короны отравятся в бегство при первой возможности… Нед склонил голову — только перед женщиной с золотым львом на дублете. — Миледи, не только нас, но и наших спутников тоже необходимо разместить. Мы ждали гонца ещё три восхода назад. Леди Тайес скупо кивнула. — Вы правы, сир Эддард, — заключила она. — Не стоит забывать о приличиях. Вашими спутниками займётся лорд Марбранд. Предложите нашим долгожданным гостям лучшие кушания, накормите и почистите их коней. На сегодня мы закончили, милорды, — объявила она оставшимся, и все, без исключения, послушались. — Прикажете отнести объедки собакам, миледи? — обернулся лорд Лидден. Ланнистерша уже собиралась согласиться. — Сколько наёмников и межевых рыцарей присоединилось к нам у Шутовской Брода? — неожиданно спросила её сестра. — Около ста человек, миледи, — ответил Фолвелл вставая. — Всех их надо разместить, нарядить в подобающую кольчугу и накормить их прожорливые рты, — проворчал лорд Леффорд, по первому впечатлению вечно больной, всем и всеми недовольный человек со светлыми жиденькими волосами. Говорил он писклявым фальцетом, что было необычно для такого грузного, массивного человека. — Я высказывался против взятия новобранцев. Пусть ими занимается лорд Стаффорд, когда выступит с Утёса со вторым способом. — Людей не бывает много, — сокрушился лорд Лидден, обтирая рыхлое лицо платком. — Их никогда не бывает. — Киван в ожидании посмотрела на сестру. Ланнистерша-старшая устало махнула рукой. — Остатки кролика сгодятся для похлёбки. — Ладони у неё были продольные, пальцы — худощавые и длинные, выгрызенные перьями и избавленные от колец. — Надеюсь, вы не будете протестовать, что кушания не достались вам, лорд Леффорд, — добавила она, чуть улыбаясь краешками губ. — Как я помню, милорд, у вас проблемы с желудком. — Верно, миледи, — пожаловался лорд Леффорд, потряхивая грузными щеками. — Моё здоровье… кхе-кхе, моё здоровье… тягостно отзывается на полевые условия. Не хватает лишь подцепить дурную болезнь. — Объедки отнесите собакам, — отрешённо сказала леди Тайес. — Лучшее кушанье для собак, миледи. — Григор Клиган двинулся первым. До чего же отвратительное существо, ударило смрадным словом в обычную меланхолию его сердца. Нед мог поклясться, что покривил ртом, не кривя душой, когда гигант проплыл мимо него: Григор Клиган представлял из себя кого угодно, но не рыцаря. Помазанный семью елями, он являл живую насмешку над священными обетами. Ланнистерша натравила его на Каменную септу, как цепную собаку. От двуручного меча Клигана страдали старики, сельчане, простые горожане и фермеры, осмелившиеся сохранить верность Эйерису; и ни одна девица не была от насилия. Нед видел обоз тел, прикрытых окровавленным тряпьём. Не в его силах было поверить, что все приказы давались отсюда, из-за обеденного стола. Наконец внутри остались две женщины и двое мужчин. — Миледи Ланнистер, — небрежно отмерил Брандон, проплывая сквозь море алых тканей с золотой каймой, как решительная шхуна. Леди Утёса, казалось, он оказался совершенно не впечатлён. — Мы ждали вас сразу после победы. Изволите играть в кости? — Чем только не дозволено тешить солдат в столь тяжёлое время. — Леди Тайес жестом подозвала слугу. — Вы опоздали. Десять золотых драконов в последнем кону раздели лорда Золотого Зубца почти догола… перед тем, как вы приехали. — Они с сестрой переглянулись. — Пожалуй, грядущую ночь вам придётся переждать у нас. Ночи нынче стоят тёмные, а дороги, несмотря на наши расставленные патрули — по-прежнему неспокойны. — Истинно так, миледи. Позволите — в знак извинения — вашу… руку? — Руку? — переспросила Ланнистерша-старшая. — Руку, — подсказал Брандон. — Я —северянин, и мой долг — жить по законам Старых Богов, как жил мой отец, и его отец до него, но не предписывает южный этикет предписывает целовать руку леди? Леди Тайес Ланнистер не шевельнулась. Она кивнула, как нельзя доброжелательнее подав Брандону руку для поцелуя. Вместо леди Утёса Кастерли радушно поздоровалась её сестра: — Милорд Брандон, сир Эддард, — Киван Ланнистер поднялась снова, зашуршав юбками, — ваш приезд — честь для нас. Мы будем рады, если вы разделите с нами трапезу. — Она пригласила их за стол. — То, что дела идут славно — честь для обоих наших домов. Предложите вина? — нахально осведомился Брандон, занимая место рядом с Ланнистершей-старшей. Неду досталось место напротив леди Киван. — Нам докладывали, что северяне предпочитают эль, — отметила леди Тайес, не выпуская из пальцев салфетку. — Только самые угрюмые северяне, — громогласно расхохотался Брандон, так, что опорные шесты зашатались. Он хлопнул Эддарда по плечу, как если бы этот жест рассматривалось, как прямое доказательство его слов: — Лучше предложите эль моему брату. В моей семье не найдётся малого суровее. И что там было насчёт трапезы? Мы голодны, как волки. Леди Тайес отдала приказ. Чашник, щербатый мальчишка с жиденькими жёлтыми волосами — кто-то из младшей ветви дома Ланнистеров, — обошёл стол по кругу, наполнил кубок Брандона и Неда — оба вином. Нед устал препятствовать, однако Киван Ланнистер накрыла свою чашу. — Вы обращаете всех своих родственников в чашники и сквайры? Скоро ли появятся пажи? — безрассудно заметил Брандон. — Мы отдаём наших юношей служить пажами и чашниками, когда приходит их возраст, — ответила леди Тайес со скупой усмешкой. — Они принесут пользу нашему дому, только наберясь опыта. Я не сильна в предписаниях Старых Богов, однако не только сыновья и дочери нашего дома будут посланы оруженосцами и фрейлинами к новому королевскому дворе. Она задала собственный вопрос: — К слову о короле. Роберт не почтит нас своим присутствием? — Король занят государственными делами — поэтому прислал нас, как своих доверенных лиц. Поверьте, между нами нет существенных различий, — проговорил Брандон, неотрывно смотря на Ланнистершу-старшую с тем одухотворённым, заворожённым интересом, с каким ни разу не посмотрел на леди Кейтилин. И усмехнулся: — Кроме того, некоторые языки уверяют, что мы с братом несравненно красивее. — Король отдыхает после боя, — добавил Нед. — И все мы молимся за него, — сказала леди Киван. — Однажды на охоте лорд Марбранд повредил бедро. Бедный, он даже не мог подняться, так и лежал ничком и плашмя, пока к капканам, возле которых его сбросила лошадь, не подоспел псарь с гончими. Благо, что Роберта обошла эта суровая участь. Боги и мейстер спасли его. — Боги здесь не причём, — отмахнулась Ланнистерша-старшая. — Тяжкое бремя — вести за собой пятнадцатитысячное войско. И добавила: — Я рассчитывала обсудить некоторые вопросы с Робертом. Впрочем, его отсутствие не станет большой помехой. После победы мы располагаем временем. Теперь, полагаю, мы отужинаем. — А что насчёт ваших сестёр? — Брандон опустошил кубок залпом. — Они присоединятся к нашему маленькому турниру? — Гермиона обещает подарить один из своих клинков на свадьбу Роберта, — произнесла леди Киван, скромно и ласково улыбаясь, как септа. — За последние пять лет она изъездила все Вольные города, посетила Пентос, Тирош и Мир. Кинжал — прямиком из Волантиса. Он инструктирован рубинами, а сталь, вы не поверите, какая там сталь! Валирийская работа. Достойный подарок для короля. Вскоре она заметила, что Нед почти не притронулся к своей тарелке: — Проше, попробуйте кролика, сир Старк. Повара уверяли, что он великолепен. «Свадьба ещё не обсуждалась», — подумал Нед, пробуя кролика. Мясо было сочным, но комом стоял у него в горле. Взглядом он коснулся пола… леди Тайес смяла салфетку, которой утирала руку, и стоптала её каблуком сапога. — Я слышал, одна из ваших сестёр… —Липкий взгляд Брандона, более любопытный, чем жадный, скользил по рукам Ланнистерши-старшей. — Уж не сочтите за грубость, миледи, не в силах подняться с постели до начала весны… — Он переместился на грудь, задержался на столе, пытаясь представить бёдра. — Кажется, её зовут Гермиона. Чудесная девочка у неё родилась, верно, миледи? «Зря он это сказал». Гермиона Ланнистер недавно разродилась бастардом. Слух достиг Винтефелла двумя месяцами ранее. Девочку от безымянного отца назвали Джоанна; Джоанна Хилл, признанная по имени и обречённая носить клеймо по фамилии. Тайес Ланнистер не переносила бастардов. — Гермиона ещё не полностью оправилась после родов. — Киван, укрываясь кубком, теперь следила за Брандоном неодобрительно, леди Тайес же осталась непроницаема. Чувствует эта женщина хотя бы что-нибудь? — Мейстер Крейлен советует ей оставаться в постели три последующие луны, ведь флот, к которому моя сестра имеет слабость, не предназначен для родильницы. Но сейчас не об этом. — Конечно, миледи. Конечно. Успеется обсудить всё. Если вы не захотите взять нас в заложники сегодня же ночью. Ланнистерша-старшая даже не улыбнулась. Слуги сменили тарелки, подлили ещё вина в чаши. Ланнистерша-младшая больше не смотрела на Неда. — Мои войска потерпели большие потери при штурме города. — Приборы удлинили и без того длинные пальцы. — Вестерлинги потеряли едва ли не всех своих людей при штурме городских ворот, ещё четверть была оттеснена Коннингтоном, когда Леффорды ударили ему в тыл. И потому я несколько разочарована… — Золото в зрачках отлило холодом, — что среди вас не вижу Роберта. — Бой был суровым, миледи, — рассудил Нед. — Без сомнения, все мы хотим поскорее покончить со всеми бедами. Ланнистерша безжалостно разделала кроличью ножку. — Суровый бой не является оправданием для сладости, сир Эддард. Если короля нет, ряды слабеют. Злые языки шепчут, что Роберт до последнего колокольного звона отсиживается в борделе, пока во дворе звенели мечи. — Те же шпионы, что уведомили вас, будто бы северяне любят эль? — хмыкнул Брандон. — Соглядатаи Таргариенов. — Голос Ланнистерши ожесточился. — Вороны разнесли на крыльях лесть, что Эйерис взял Кварлтона Челстеда на место беглого грифона. Новый десница пойдёт на что угодно, чтобы сохранить насиженное место и, разумеется, голову. Если мы позволим силам из столицы соединиться с Рендиллом Тарли, они ударят по нам с удвоенной силой. Колокольная битва была подобна буре, однако скоро корона сумеет оправиться от её последствий. Восстание далеко от завершения. — Вы не берёте в расчёт Тиреллов, миледи. — Брандон опустошил одну чашу и потребовал другую. — Тарли никогда не осмелиться без согласия Мейса. Кроме того, слово безумца на троне… — Я стану бояться Мейса Тирелла, когда коровы научатся летать, — в бледно-золотых глазах леди Тайес вспыхнули искры. — Единственная битва была выиграна его собственным знаменосцем. Рендил Тарли — вот наша главная угроза на юге. — Мы можем рассчитывать на вашу поддержку с грозным врагом? — уточнил Брандон. Тайес Ланнистер помедлила. — В скором времени мой дядя поведёт второе войско по Золотой дороге. Мы ждём скорого ответа от лорда Хостера… и от будущего короля. — Вы его увидите, — заверил Брандон. — Или Джона Аррена. — Ланнистерша-старшая в задумчивости постучала костяшками о столешницу. — Насколько мне известно, он немного задерживается в Орлином Гнезде. А прошлой луной женился на Лизе. Мои поздравления. Как и вам, лорд Старк. — Она посмотрела на Брандона. — Пусть этот брак принесёт вам счастье. — И много сыновей, разумеется. Ланнистерша-старшая чуть заметно улыбнулась, но Эддард не знал, что это — одобрение или презрение. Брандон сыто вытер руки о скатерть. — А ваши солдаты славно постарались. Как сверкали пятки Коннингтона, когда вы выпустили… кого вы выпустили? — О. Сир Григор хорошо знает свою работу, — подавшись вперёд, леди Тайес сложила пальцы домиком. — Мы присоединились к Роберту позднее всех, и потому могу уверить, что правосудие сира Григора постигнет всех лоялистов, поддерживающих корону. Роберт обязан продемонстрировать силу, наша же задача — обеспечить путь, которым она будет проявлена. Окажись Коннингтон на полголовы умнее, он бы выжег город, чтобы выкурить восставших, но он сглупил. И проиграл. — Вы называете милосердие глупостью? — вырвалось у Неда. — Последствия поступка Джона Коннингтона поможет избежать лишних жертв, — мягко разъяснила ему леди Киван. Леди Тайес одобрительно кивнула. — Чем быстрее мы покажем глупцам — тем, кто поддержал Эйериса и трусам — тем, кто пребывает в раздумьях, что за объединёнными силами Арренов, Талли, Старков и Ланнистеров стоит сила не меньшая, чем за Железным Троном. — И тем быстрее мы выиграем эту войну, — вздохнув, закончила её сестра. Киван Ланнистер, уступающая сестре в росте, строгой красоте, скромно взявшей лишь то, что осталось после властного сестриного первенства, никогда не претендовавшее на большее показалась Неду женщиной спокойной и рассудительной; волосы её не столь златы, ноги не столь длинные, талия не так стройна: приземлённая, с несколько одутловатым, простоватым лицом, склонная к полноте, большой грудью, она умела улыбаться столь же скромно, как и септа. Возле курносого носа роились веснушки. Порой Ланнистерша-младшая накручивала прядку волос на палец. Не нося доспехов, она одевалась столь же роскошно: бархатное сюрко над туникой расшито золотой нитью, главенствуясь скалящимся львом на правом плече, юбка, подъюбник, колыхающиеся под плитами стола. «Её сестра — определённо, Висенья, но сама она — вовсе не Рейенис», — подумалось Неду перемешанным чувством. Леди Тайес пощёлкала пальцами. — Из дорнийской пустыни принесли парочку вестей. Стало быть, к Роберту они дойдут с опозданием. — Ланнистерша помедлила. — Меня интересуют… — Нас тоже интересует, — добавил Брандон, — вопросы более насущного характера. Вопросы, в которых вы разбираетесь лучшего моего. — О чём же? — Предоставите ли вы нам ссуды. — Брандон откинулся на стуле. — Наш общий друг Хостер называет ваши векселя худшей формой ростовщичества, но, к его превеликому неудовольствию есть вы — или Железный Банк. Известно, вы выдавали ссуды Мейсу Тиреллу. Вы напомните ему, что бедняга должен вам двести тысяч оленей, когда знаменосцы жирного розана выступят против нас? — Вы просите меня дать в долг? — заинтересовалась леди Тайес. Брандон начал издалека: — Ни для кого не остаётся секретом, что ваш дом превосходит в богатствах любой оставшийся. Дом Старков такое положение тяготит, разумеется, — добавил брат в острую шутку, не способной разбавить прошлой его грубости. — Когда я в полной мере вступлю в права наследования, мы поберемся с вами за первенство. Сейчас же вам вполне под силу оплатить наёмников. — Обычно лорды не выставляют собственных условий, когда просят занять мой дом своему. Мейс, например, не выставлял. Он занял двести тысяч на два года вперёд —немаленькая сумма, должно признать, но и год выдался неурожайный, а Железный Банк берёт процент вдвое больше. Лорд Хостер выступает против займов и ростовщичества, это мне известно. Я же назову его слова неосмотрительными ведь занимая средства у моего дома, вы приумножите богатства собственного. «И вашего в первую очередь», — хотел было заметить Нед. — Эйерис как-то воображал создать банк, во всём превосходящий браавосийский. Нед присмотрелся к её словам. С чего бы ей говорить об Эйерисе? — Мы просим из ряду вон больше, — загорелся Брандон. — Золотые Мечи. Лучшая кавалерия в Эссосе. Сторонники короны разбегутся в страхе. Роберт ещё не знает о моих честолюбивых помыслах, ему придётся по душе моя затея, даю вам слово. Или вы намерены говорить только с королём? — В вас говорят детские помыслы, а не честолюбивые, лорд Брандон. — Отчего нет? Наёмники бы нам не помешали. — Детские, милорд, — хмыкнула леди Тайес. — И бездумно растратные. Просветите. Сколько Золотых Мечей вы намерены купить? — Всех. — Всех. — Впервые за вечер Ланнистерша-старшая несколько развеселилась. — В отряде Золотых Мечей, если мне не изменяет память, — ровным счётом десять тысяч человек. Оплатить жалование капитана — как заплатить выкуп за дочь малого лорда — триста золотых драконов. Триста золотых драконов в начале, пять оленей пехотинцу, десять — всаднику — ежемесячно — на каждого наёмника. Допустим, мы заключим с Золотыми Мечами контракт на год. Без учёта содержания лошадей, слуг и кораблей на триста шестьдесят пять суток. — Пятьдесят две тысячи пятьсот оленей в месяц, — сказала леди Киван. — Пять тысяч двести пятьдесят, если в драконах. — На десять тысяч человек. — Шестьдесят три тысячи драконов. — И обратилась к сестре: — Без кораблей. И капитанского жалования. — Только вполовину меньше десятой доли дохода короны за год, — веселье старшей сестры вдруг обратилось в хохот. — У вас есть лишние шестьдесят три тысячи золотых драконов, лорд Старк? Нед оторопел. — Что ж, — хмыкнула леди Тайес, отставляя приборы. — Если Роберт изъявит желание получить Золотых Мечей, желая сэкономить на содержании вашей армии, я любезно предоставлю ему возможность похвастаться перед короной заморской экзотикой. Я выпишу ему векселя те же проценты, одалживаемые Мейсу Тиреллу. Но не в качестве жеста доброй воли. «Только бы он не вспылил», — взмолился Эддард, обращаясь к богам, а не к благоразумию своего старшего брата. — Мы заключили союз, чтобы меряться силами с врагом, а не с вами, миледи. — Самолюбие Брандона было задето. — О ваших истинных намерениях ходят пересуды. Король — и мой друг — счёл бы Золотых Мечей достойным подарком. Подарите королю наёмников, миледи, и недомолвки между нашими домами тут же исчезнут. Леди Тайес, к превеликой радости Неда, отнеслась всё также спокойно. — Подарком? Вы сидите за моим столом, пьёте моё вино и едите мою еду не для того, чтобы учить меня церемониалу. Как вы видите, нас не испытываем недостатка в провизии. Как и в деньгах. Вы можете обратиться к Железному Банку, или к Тирошу, или к Миру, или пентошийским торговцам пряностями. Они дадут вам деньги — под больший процент, конечно. Но не воинов. Брандон подарил Ланнистерше ещё одну обаятельную улыбку. — Простите, миледи. Я был неучтив. Если вы хотите поговорить с Робертом, вы поговорите с ним, или с Джоном, а не со мной. В глубине души я молюсь, что еда не отравлена. Хотя, стоит отдать поварам должное. Ваш кролик великолепен. От такого не будет грехом умереть. — Вино, — проговорила леди Киван, отставив свою чашу. Брандон не подал своей растерянности: — Вы говорите со мной загадками, достойного Ланна Умного, миледи. — Вино, — повторила леди Киван, чуть подняв краешки губ, — мы отравили вино. Брандон расхохотался. Зашуршали багровые юбки леди Киван, и даже леди Тайес немного развеселилась. — Вы не слышали нашу сестру Гермиону, — разговорилась леди Киван. Она часто оправляла волосы, падающие на грудь. Веснушки морщились на её щеках и на кончике носа. — Она чудесно шутит. Ни один пир не обходится без её участия. От Гермионы вы услышите о базарах в Ваэс Дотраке, бойцовских ямах, великих пирамидах Гисса, о ящерах, сфинксах, белых львов по ту сторону Узкого Моря и чудесах Востока. О гнилой воде рядом с Асшаем, и когда чувственные дамы уходят, о лиссенийских домах удовольствий. — Она засмеялась. — В одно из путешествий корабль отправлялся из порта в Йи Ти. Дымный порошок имеет свойство шипеть и пениться, когда в него попадает огонь — даже его искра, — она обратилась на Неда, и он непроизвольно улыбнулся ей. — Капитан корабля купил бочонок такого. Дело не ждало беды, пока один из матросов не подпалил его шнуром, да так, что волосы у него… — И всё же мы отошли от первоначального вопроса, — напомнила Ланнистерша-старшая. — Есть ли у вас достойная замена принцу Ливену? — Нет, — признался Нед. — Коннингтон происходит из тех же мест… — Зелёный мальчишка, — сухо отчеканила Ланнистерша. Холода в ней было столько, сколько в Брандоне — задора. — И уже получил прозвище беглого грифона, — голос у Киван тоже был приятнее, чем у сестры, — теперь ему же не отмыться от этого пятна позора. — Я говорила Эйерису, что Коннингтон слишком молод, слишком жаден до славы, — насупилась леди Тайес. — Барристан Селми представляет куда большую угрозу. Брандон выдержал её пристальный взгляд: — Хвала Старым Богам, что безумец не принял ваши советы всерьёз. Иначе бы сейчас нам пришлось потрудиться, миледи. Леди Тайес сшила костлявые пальцы в замок. — Совместными силами мы заставим войска короны отступить. Я не позволю, чтобы безумец на троне казнил моего сына. — Он не посмеет. — «Вам следовало бы задуматься об этом раньше». — Или голова Таргариена полетит вслед. Леди Тайес прищурилась. — Насколько мне известно, вы пленили Рейегара Таргариена. Нед опередил своего брата: — Именно так, миледи. Выпитое вино ударило Брандону в голову. — Мы захватили выродка. Сын за сына. — Его следовало бы казнить. Искусственно продлевая жизнь законному сыну короля, вы подогреваете пересуды сторонников трона, которые становятся всё сильнее. Громче всего звучат голоса дорнийцев. Мартеллы всегда не остаются в стороне, когда речь заходит о наследовании трона. — Старки из Винтерфелла не казнят пленных, миледи, — ответил Нед с ледяной учтивостью. — В том числе и детей. Леди Тайес нахмурилась. Она посмотрела на него иначе, чем на Брандона. — Благородство в невозможно в вопросах сохранности государства, — разъяснила она. — Вы рассчитываете посадить на трон Роберта. Как вы намереваетесь совершить это при живом совершеннолетнем наследнике, сир Эддард? — Судьбу Рейегара решит королевский суд, — возвестил Нед сурово. — Мой сын… — начала леди Тайес. — В недавнем бое мы потеряли доблестного племянника Джона, сира Денниса. Лорд Винтерфелла, наш отец, пал, сражённый вражеской стрелой. Каждый из нас потерял кого-то в этой войне. Мы разделяем ваше горе, но не над одним вашим сыном висит тень смерти. Ланнистерша позволила себе откинуться себе на спинке стула, слишком для вальяжно для леди и матери. Брандон, как и всегда, был более прямолинеен: — Он похитил и изнасиловал мою сестру. Нам решать, как поступить с ним. — Имея при себе ценного пленника, вы должны были предъявить Эйерису требования. Или покончить с Рейегаром сразу. «Недостойный поступок», — хотел сказать Нед. Он пересилил себя: — Эйерис захочет обменять сына на королевского гвардейца. — Эйерис не обменяет, — в голосе леди Киван проклюнулась грусть. — У него уже была возможность обменять пленников. Он ею не воспользовался. — Она оглянулась на сестру, но её сестра смотрела в огонь неотрывно — и только на него. Ланнистерша-младшая и Нед столкнулись взглядами. Ярко-изумрудные, не бледные, словно не глаза это — драгоценные камни. «Глаза, — понял Нед. — В глазах их главное отличие». — Полагаю, этот вопрос терпит до завтра. — При напоминании об Эйерисе — или о сыне — леди Тайес существенно помрачнела. — Терпит, — милостиво согласился Брандон. Трапеза была почти окончена, да и свечи сточились. Сквайр возвратился, чтобы унести приборы. — Когда я смогу снова увидеть ваш светлый лик, миледи? — Если Роберту затруднительно вставать, мы навестим его сами. — Если я смогу увидеть вас, любые проблемы исчезнут. И вас, разумеется, — спохватился Брандон. — Час поздний. Но перед тем, как вы отбудете ко сну… У нас есть для вас новости. Вынесли карту. — По поводу принца Ливена… и его лояльности короне. Леди Тайес расправила карту. — Самый могущественный флот способны предоставить Редвины из Арбора. Все дома высказались — в защиту короля или поддержали восставших. Но есть и ещё один. — Грейджои поддержали вас? — догадался Нед, не зная, радоваться ему или ужасаться. — Чего только не сделают деньги, сир Старк. Квеллон Грейджой человек старый и осторожный, помимо всего прочего, страдающий от болезни. Неда не называли сиром. На Севере нет рыцарей, помазанных семью елями, и младшие братья не воздвигают замков; мужи Севера проносят свой долг с достоинством, без золота и блеска. «Вы заключили союз за нашей спиной», — молвить он, ни в ком не находя поддержки. Ланнистерша-младшая больше не смотрела на него. — Что с Грейджоями? — загорелся Брандон. Тайес Ланнистер сплела пальцы. — Могу поклясться, что слова лорда Квеллона сойдут за величайшую радость. Как известно, принцесса Элия заключена в Красном Замке. Одна из немногих причин, но, несомненно, самая весомая, почему принц Доран выказывает лояльность Эйерису. — Хотите направить Грейджоев грабить Простор? — Отнюдь, — улыбнулась леди Тайес. — Корабли лорда Квеллона направятся чуть южнее. Прямиком в Звездопад, в отчий дом Эртура Дейна. И в Солнечное Копьё. — Она переставила фигуры на карте. План стал понятен. Ланнистерша озвучила его: — Самых ярых сторонников короны составляют мужи, почитающие обеты, болван Мейс и принц Доран, чьи сестра и брат заперты в Красном Замке. Я хочу напомнить Мартеллам, что земли Дорна им ближе, нежели родственники в столице. Когда король поднимется с постели, оповестите его, что Утёс Кастерли не остался в стороне. «Эшара, — подумал Нед с печалью, ведомой только ему. Ветчина не полезла ему в горло. — Если бы я мог написать ей. Была моя любовь прекрасна, словно лето, а локоны её — как солнца свет».