Стихотворения и дикие желания

      Темное помещение, постоянный гул вентилятора, лампа где-то на столе, в самом углу комнаты. Парень сидел, склонившись над столом, где лежала бумага и чернила. Выглядит пугающе, если не знать этого человека. Скорее всего на улице светит солнце, из-за плотных штор не видно. Да и какая разница, что происходит на улице, если не собираешься выходить из дома? А солнце больно жжет глаза от непривычки. Что поделать, такова доля писателей.       Парень невнятно что-то проговаривает, словно заклинание. Одна рука лениво подпирает подбородок, а вторая бессмысленно вырисовывает буквы в воздухе. Мысли ушли куда-то далеко от хозяина и витают по разным вселенным. Парень даже не придает значение редким фразам, возникающим в голове.       Дазай Осаму - поэт, не выходящий из своей каморки без сильной надобности. О нем ходит дурная слава в этом районе, хотя многие подозревают, что весь город знает этого человека. Есть слухи, что он маньяк, крадущий и убивающий людей в многоэтажке у себя в комнате. Даже смешно становится. Конечно же эти слухи не правда. Осаму просто слишком скрытный из-за своего прошлого. Неудачный суицидник, почти оставивший свои попытки, не выходящий из дома буквально месяцами. А вытаскивать никто и не пытался.       Нет, у него есть друзья, если их можно так назвать. Чуя Накахара - смешной карлик с такой же смешной шевелюрой цвета персика или самого красивого заката. Ацуши Накаджима - милый мальчик, с которым Дазай познакомился еще в школе и с тех пор они неразлучны. Ода Сакуноске. Дазай называл его Одасаку и даже до сих пор вспоминает этого мужчину... Ну, и наконец, Федор Достоевский. Его и другом-то назвать нельзя. Скорее, вечный соперник. С самой гребанной школы. Самые первые везде, самые умные, самые хитрые, самые-самые. Плюнуть бы в рожу тем, кто так считает. Да, несомненно, Осаму и Достоевский были умны, находчивы и хитры. Но обоих бесили такие высказывания в их адрес. Это даже не льстило, как многие считают. Они просто соперники, сидевшие за одной партой, а быть одинаково лучшими нельзя.       Впрочем, эти двое не виделись с самого окончания университета. Да и ни один из них не хотел бы встретиться на улице, а уж тем более написать! Слишком много чести.       В любом случае, Дазая это не волновало почти, хоть он и брал вдохновение для стихов, думая о прошлом и о своем Достоевском. Федор принадлежал только ему, но не в романтическом плане, конечно же. Это трудно объяснить даже Дазаю, но его так же понимает Достоевский. Их мысли были слишком сложны для других. Но понятны только для них. Вот поэтому они и не отлипали друг от друга, выговаривая гадости при каждой встрече, колко шутя друг на другом.       Но эти встречи давно в прошлом, а Осаму все так и сидит за этим чертовым столом, пытаясь собраться с мыслями, а не думать о всякой ерунде по имени Федор. Черт! Ну он опять за свое! Выбросить этого засранца из головы просто невозможно, сколько тот не пытался. В голове даже стали возникать странные мысли написать этому человеку, но Дазай вовремя приходил в себя, сжимая аппарат для связи в руках. Черта с два он ему напишет и попросит о встрече! Ха, да тот может вообще его забыл за год.       Дазай опять погрузился в размышления. Поэма вновь не шла, как этого требовал Дазай. Он печатался в одном из местном журналов и этого хватало, чтобы оплачивать проживание, и всякие другие потребности. Конечно, парень пытался подыскать другую подработку, более стабильную и хорошо оплачиваемую, но на ум лезло только быть посудомойкой, а это уже слишком.       Все же, смирившись с тем, что придется выживать за копейки, Осаму продолжал писать свои "стишки", как говорили многие читавшие журналы, удивляющиеся тому, что этот недоделанный поэт еще жив. Дазай сам удивлялся этому. Планировать суицид с таким усердием и быть вновь спасенным даже грустно. Все, что могло держать Осаму тут - его стихотворения и редкие рассказы. И во многом доктора, приезжавшие на место слишком быстро.       Дазай вздохнул. Опять задумался о всякой ерунде. Писать не получается. Вновь. Осаму грустно потянулся и скомкал очередной пустой лист бумаги, бросая его в мусорное ведро под столом. Тут же парень обнаружил, что эта корзина давно уже была полна и некоторые листки жалко валялись на полу рядом. Некоторые пустые, смятые из-за очередного гнева на себя, а некоторые исписанные полностью, но все так же не угодившие автору.       Пол рядом со столом был буквально завален бумагой. По всюду пыль, где-то капли чернил. На столе так же отсутствует порядок, а стоящие тут уже неделю кружки требуют внимания. Дазай и не заметил, как его довольно чистая комнатка превратилось в мусорку. В чем живешь, тем и являешься, а Осаму не хотел еще больше напоминания о том, что он мусор.       Парень посмотрел на часы. 14:34. На улице должно быть жарко, все же лето. Да и людей достаточно... Но выбора нет, жить в такой комнате не очень приятно, а выйти и размяться за пару недель можно. Вздохнув в сотый раз, поругав себя за лень и отсутствие вдохновения, Осаму взял пакет побольше и собрал весь ненужный хлам. Пакет быстро перекачивал из-под стола к выходу. Кружки же быстро очутились в раковине к грязным тарелкам. Дазай не очень любил мыть посуду и делал это только в том случае, если чистых тарелок не оставалось. А сейчас мыть было попросту лень, да и все равно есть было нечего. Парень развернулся и пошел к выхожу, взяв пакет в одну из рук и, наконец, вышел на улицу. В лицо ударил приятный ветерок.       Было и правда тепло. Лучи ласково оглаживали лицо парня, согревая. Этого тепла не хватало. Хотя Осаму сам в этом виноват, закрывая занавески и не пропуская к себе в комнату свет. От лампы исходит намного четкий свет, писать так удобнее. Да и темнота стала довольно привычным состоянием, ведь солнце раздражало попытками залезть в глаза. Его комната сама по себе маленькая, а вот окна были чуть ли не во всю стенку. Балкон же. Именно из-за этого шторы были куплены еще в первый день переезда. Осаму любил рассматривать некоторые лучи, лениво проникающие сквозь слегка приоткрытую штору, пока не работал.       Дазай опять задумался. Ах, это его главная проблема! Забыть все на свете и отдаться потоку мыслей? Всегда и везде для Осаму! Хотя, сам он этому не рад, шагая прямиком к мусорному контейнеру. Ещё пару шагов и пакет летит прямиком в бездну. Вот пусть там и остаётся. Но Осаму улавливает какое-то шевеление в баке. Кот? Собака? Ну, на крайний случай, бомж?       Но нет, из контейнера вылазит никто иной, как Федор. Федор, мать его за ногу, Достоевский. - Какого хрена... - Дазай стоит с открытым ртом, оглядывая "друга". А тот лишь спокойно выбирается из бака, прихватив с собой пакет с неудачными стихотворениями Осаму. Тот все еще стоит в шоке и отходит, когда Федор наконец-то отряхнулся и все же решил для приличия поздороваться. - Осаму! Как твои дела? Вижу, очень и очень неплохо! - Федор разглядывает Дазая, осматривая его грязную футболку, мятые штаны и все те же родные бинты. Он вообще не изменился с последней встречи, а вот сам Достоевский стал выше сантиметров на 5 точно. Вот же зараза.       Вообще, Достоевский был лучше Дазая, хоть и не намного. Лучше бегал, лучше писал, лучше сдавал экзамены, лучше сидел и лучше существовал. Просто лучшая копия Осаму, как ни крути. Но Дазай мог бы быть с ним наравне, если бы не... И тут его будто выманивают из сна щелчком перед самым лицом. Осаму опять задумался? Вот черт. - Я, вообще-то, тут распинаюсь и пытаюсь поддержать диалог, - заявляет Федор, наблюдая как растерянность Дазая переходит в невинный смешок. Все же Дазай не изменился ни характером, ни внешностью, ничем вообще, - Ты глухой что ли?       Дазай лишь усмехается, отрицательно качая головой. Но все же Достоевский туп в одном - в наблюдательности. Он почему-то никогда не замечал глухоты Дазая. Несомненно, Осаму тоже не хотел, что бы это всплыло наружу, но такой-то гений мог хотя бы заметить, что Дазай никогда не реагировал, если его позвать со спины, никогда не смотрел в глаза собеседника во время разговора, а наблюдал за губами? Все же этот Достоевский не такой умный.       Осаму не хотел барахтаться в жалости к самому себе больше, чем надо. А лучше не барахтаться в ней вообще. Он же ничем не отличается от других, скорее даже лучше. Словно ему недостаточно того, что он слышит на близком расстоянии. Не совсем еще глухой и поэтому жалеть себя смысла нет. Осаму даже музыку слушает, классику. Даже пару раз ходил в театр, Ацуши вытаскивал. Пусть чего-то всегда не хватало, но это не мешало Дазаю радоваться мгновениям жизни. Хотя... Можно было сделать операцию, но на нее нужны деньги и вообще моральные силы, а у Дазая ни того, ни другого нет. Хотя ему и не нужно. Что такого в слухе? Без него можно не вслушиваться в бубнение карлика! Разве не прекрасно? Жалкие отговорки.       Фёдор вздыхает и что-то говорит Осаму, а тот кивает головой и улыбается. Как бы парень не отнекивался, но он рад, что смог встретить давнего друга-врага, пусть и в такой странной обстановке. Потихоньку даже возвращается вдохновение, которое уже довольно давно не навещало Дазая. Вот и хорошо, может по приходу домой Осаму допишет то чертово стихотворение. Или просто полежит и поразмышляет о будущем. Тоже неплохо. - И все же, Дазай, - Федор делает небольшую паузу и улыбается, - ты не будешь против?       Осаму на секунду задумался, обдумывая такое привлекательное предложение Достоевского. Может и стоит согласиться на это, причем тут он сможет поднакопить денег. Дазай не уверен на что именно, но хотя бы сможет и это радует. - Ладно, это пойдет лишь на пользу всем, - Дазай вздыхает, обдумывая, где же уместится это высокое чудо, но после решает оставить эти размышления на потом, - Завтра в 10 и не опаздывай.       Федор лишь утвердительно кивнул и пошел в сторону трассы, все так же держа в руках мусорный пакет, про который Дазай уже благополучно забыл, направившись к себе домой. Хм, новый сожитель. Интересно, что из этого выйдет.