"Папочка"

      Энджел открыл один глаз, невольно зажмурив второй, затем открыл второй, зажмурив первый. Открыл оба. Как бы не был прекрасен фенциклидин во время действия, побочные эффекты были просто омерзительны. Точно мозг стал походить на пережеванную жвачку не только на вид, но и по ощущениям. Он одновременно ныл, пульсировал, болел и гудел. Желание сдохнуть проснулось раньше Ангела, впрочем, как и всегда. Тошнило. Недостаточно сильно, чтобы подорваться в уборную, но достаточно чтобы возненавидеть одну только мысль о еде. Даст потёр лицо рукой, встрепав и без того взлохмаченные пряди. Только сейчас он понял, что потолок выглядит иначе. На его была штукатурка другого оттенка, а ещё трещина сбоку. Энджел опустил взгляд и тут же вздёрнул к потолку. На нём лежал Аластор…       Тело всё ещё ощущалось словно чужое, но глаза точно наткнулись на красные волосы и маленькие рога. Блять, он потрахался с Аластором. Блять, он потрахался с Аластором! Трудно было определить в каком свете смотреть на это открытие. С одной стороны — он получил то, чего хотел, пусть и никогда об этом не вспомнит. С другой стороны — скорее всего это был худший секс за всю его карьеру, а значит второго не будет. Пьяный секс отвратителен и редко достигал хотя бы одного финала. Секс под наркотиками в сто крат хуже. Мало того, что процесс полностью теряет хоть какое-то подобие контроля, так ещё под конец можно получить послание из космоса. И хорошо, если это будет приложение беседы с подушкой, а не навязчивая идея отрезать член. Ведь второй партнёр не будет отговаривать, он подаст нож. Тело всё ещё не ощущалось и Даст не мог сказать сколько увечий получил, а сколько нанёс. Снова опустил взгляд, в этот раз задержав его подольше. Аластор был одет. Что ж, досадно или нет. Выбор между облегчением и разочарование слишком тяжелая задача для пережёванного мозга. Нужно выпить кофе. — Хей, Смайлз, утро настало, — слегка подтянувшись вверх Энджел коснулся пальцем одного из рогов, — пора подниматься.       Радио-демон не отреагировал. Только его ухо вздрогнуло. Ухо или волосы? Волосы или уши? Даст поджал губы, медленно приблизив пальцы к загадочным волосам-ушам. Возможность пощупать была слишком привлекательной, чтобы даже задумываться о самоконтроле. Указательный палец согнул небольшую прядку и в этот момент раздалось шипение радио. — Без рук, без рук! — Воскликнул радио-жезл распахнув глаз. Голос отличался от голоса Аластора, более резкий и оживлённый, — не трогать! — Ой, да ладно, я буквально чувствую соском его дыхание, а мне даже потрогать его нельзя? — Протянул Энджел откинувшись на подушку, — всего лишь пара прикосновений, он от этого не усохнет. — Никаких прикосновений! — Повторил жезл, с назойливостью сигнализации. — Всего секунду, — заверил Даст, и только его пальцы готовы были вцепиться в ушиподобные волосы или же уши напоминающие прическу, как Аластор резко выпрямился. — Ещё никогда мне так сильно не хотелось содрать себе кожу с лица! — Воскликнул он с таким восторгом, словно искал для подобного повод всю свою жизнь. После чего снова упал лицом в пух Ангела.       Энджел аж взвизгнул от смеха, крякнул и застыл с открытым ртом, точно смех был слишком сильным, чтобы он мог его выпустить. Причём вызван он был больше не тем, что Аластор сказал, а какой звук издал, устроившись лицом в груди. Он пискнул! Как пищат олени. Нет, он слышал, как скрипел Валентино, точно настоящий мотылёк, но не думал, что подобные особенности могут встретиться у кого-то ещё. Интересно, могли бы они быть у него, будь он не пауком, а кем-то другим, сверчком, например. А Хаск мяукает? Это стоит проверить на досуге.       Аластор повёл плечами, устроившись поудобнее и, невольно или нет, зарылся глубже в мех. Если до этого, про дыхание на сосках Энджел шутил, просто потому что у него нет сосков, то сейчас он чётко чувствовал каждый вздох кожей. — Если не встанешь ты, встанет у меня, — предупредил он с открытой насмешкой. Радио-демон ничего не ответил и даже не пошевелился. — Хей, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — Спросил Ангел и всё-таки ткнул пальцем в ухо, оно рефлекторно задергалось, прижалось к голове. Это точно было ухо. Даст прыснул тихим смешком, — ты в себе? Смайлз? Ты странный, страннее обычного. Энджел попытался вспомнить, принимал ли он ванну после купания в ангельской пыли. Кажется, нет. Это многое объясняло. — Аластор, тебе не жарко? — Даст поддел пальцем край алого пиджака, — может избавимся от этого? Ну же, давай тебя разденем, так лежать будет удобнее. Аластор поднял руку, потянулся к собственному воротнику, но в последний момент изменил направление. Впился когтями в белые щёки, состригнув когтями пару волосков. — Заткнись, — до омерзения знакомым тоном велел Радио-демон.       Ангел поджал задрожавшие губы, застыл больше рефлекторно нежели осознано. Аластор медленно убрал руку с лица на грудь, взрыв пальцами мех. Энджел всхлипнул, по собственным ощущениям слишком громко. От веселого настроя не осталось и следа. Радио-демон перебрал шерсть между пальцами, сонливо прикрыв глаза. — Не прикасайся, — прошипел Даст не скрывая обиды в голосе.       Аластор хмыкнул, переложив голову на бок. Зажал прядь пальцами пройдясь по всей длине отпустил, чтобы повторить ещё раз. Точно он играл с травой лёжа на лугу, возможно немного укуренный. — Ты мешаешь мне спать, — заметил Радио-демон, погрузив пальцы в пух. — Слезь с меня и спи сколько хочешь, — фыркнул Энджел. — Мне удобно так, — возразил Аластор, и снова протянул руку к чужому лицу, — ты говорил, что за любые извращения, чем эта не по тебе? — Слишком невинная и недостаточно активная, — буркнул Даст, отшатнувшись от руки. — Улыбнись, — сказал Радио-демон, натянув подушечкой пальца уголок чужих губ, — день только начался.       И сказал таким тоном, точно сожалел о недавней вспышке гнева. Списывал её на неполное пробуждение, но не оправдывался. Энджел дернул головой, сбросив с себя палец и сам того не заметил, как обида отступила. — Трудно улыбаться утром без чашки ко… — не успел Ангел закончить предложение, как у кровати образовался портал из которого выскочила куколка, едва превышающая по размеру кружку, которую несла над головой, вручив её Дасту, она мигом убежала обратно, — фе… Продано! Лежи сколько влезет.       Энджел сделал глоток довольно недурного кофе. В нём ничего не плавало и даже не было привкуса тины, к которому он уже успел привыкнуть. — Так, нам сегодня куда-то надо? — Даст отставил наполовину опустевшую кружку на прикроватную тумбу. — Нет, — буркнул Аластор едва слышно.       Судя по всему, он снова засыпал. Энджел пролежал без движения достаточно долго, по крайне мере по собственным вычислениям. От скуки трепал пальцами простынь, заглядывал в уже пустую чашку. Но языке остался кисловатый оттенок кофе, который хотелось чем-то забить. И в тоже время тело восстановилось ещё недостаточно, чтобы мысли о еде не вызывали отвращения. Ведомые скукой руки снова потянулись к ушам, но в этот раз их отдёрнуло агрессивное жужжание радио. — Ой, да ладно, ты щупаешь мою грудку, а я не могу к твоей голове прикоснуться? Это нечестно, — Ангел фыркнул, поигрывая с самым кончиком прядки пальцем, — только голову, ниже не полезу, даю слова. Аластор поставил подбородок на грудь, выглянув из пуха, точно лев из высокой травы. — Хорошо, — медленно ответил он, снова спрятав лицо в шерстки, — я, будучи в трезвом уме и ясной памяти даю своё активное согласие на прикосновение к моей голове.       Энджел рассмеялся, он не был так уж уверен в его трезвости. — Хорошо-хорошо, значит я могу тебя потрогать, — он обхватил уши руками, начав круговыми движениями потирать, — ты такой мягкий, такой пушистый, это так мило.       Радио-демон застриг ушами, причём, судя по полностью расслабленному телу, совершенно невольно. Даст улыбнулся, разжав пальцы до момента, пока уши не перестали дергаться. А затем снова сжал в два комочка накрыты ладонями. На ощупь они не походили на кошачьи или собачьи, нечто среднее. — Осталось потискать уши Хаска и смерть будет не напрасной, — пробормотал сам себе Энджел сжимая и разжимая уши, — ты же его босс, да? А ты можешь велеть ему позволить себя потискать? — Велеть ему удовлетворить твои потребности? — Аластор открыл глаз, блеснувший в густом мехе, — не плохая идея. — Я имел ввиду не это, — торопливо и как-то напряженно ответил Даст. — Возможно, но ты подал мне неплохую идею, — Радио-демон поднялся на локтях, качнувшись вперёд, — Хаск неплохой способ заткнуть зияющую дыру твоих потребностей, достаточно, чтобы оставить меня в покое. — Ты не можешь заставить его сделать подобное, — Энджел приподнялся, отползая от демона, — а как же его чувства? — Могу, — Аластор растянулся в улыбке, медленно опустившись в мех, — Хаск моя собственность. Ты часто спрашиваешь у вещи, не против ли она, что ты ей воспользуешься? — Он человек, — Даст так напрягся, что показалось, что даже его волосы стали жёстче, — а не вещь. — Уже нет, — Радио-демон прикрыл глаза, потираясь щекой о вставший дыбом мех, с таким удовольствием, точно натирался массажной щеткой.       Энджел сбросил с себя Аластора и ушел со всей силы, которая была, хлопнув дверью. Ему в спину ещё долго летел смешенный с радио-фильтром смех. Утро было бесповоротно уничтожено.       К вечеру злость и обида поутихли, выгорели словно угли в камине, который, к слову, со вчера стоял холодным. Настроение значительно сгладил недурной обед, наконец не похожий на нечто, выкопанное с заброшенного кладбища. Всем бытом в поместье — в отсутствие Ниффти — занимались куклы-вуду. И, скажем так, выходило с переменным успехом. Если с уборкой они справлялись хорошо, пусть и медленно, то готовка оставляла желать лучшего. Хотя, вполне возможно, куклы не сразу поняли, что вкусовые предпочтения гостя отличались от хозяйских и по привычке подавали одно и тоже. Сейчас же вместо разложившегося до мягкости костей оленя, на тарелке дымились спагетти путтанеска, даже не поломанные.       Даст наматывал на вилку пасту, ненавидя себя. Не то чтобы эта ненависть к себе сильно отличалась от обыденной, разве что чуть-чуть. Он несколько раз допустил мысль согласиться воспользоваться Хаском. Всего на миг, но этого было достаточно. — Омерзительно, — буркнул он со вдохом положив голову на ладонь.       Что-то пискнуло со стороны кухни. Даст взглянул в дверной проём и никого там не увидев опустил голову под стол. Держась за дверь оваловидными лапками, там стояла куколка вуду, размером примерно с Кокосик и с поварским колпаком, проткнутым одним из рожек. Её белые глаза не отображали эмоций, но Энджел от чего-то подумал, что она расстроена. А потом понял отчего. — О, нет, я не про пасту, паста хорошая, вкусная, спасибо, — торопливо пояснил он, подняв руки в примирительном жесте.       Снова раздался писк, чем-то схожий с писком собачей игрушки и треском ткани. Куколка отпустила дверь и пошла под стол. Из-за большой головы она нелепо шаталась, точно шла исключительно по инерции, пока не упадёт. Упала, приземлившись на лицо у миски Кокосика — свинку вынесли из комнаты пообедать — вспугнув её владелицу. — Хей, ты в порядке? — Энджел ткнул набитую шелухой и опилками голову пальцем, куколка не отозвалась, — Болванчик, не помирай, я не выживу здесь без твоей пасты. Взяв пальцами за шкирку, Даст посадил Дампи, что сразу же уронила голову на плечо — похоже колпак перевешивал её — и улыбнулась обнажив кучу мелких и острых зубов иголок. Энджел опасливо поджал пальцы. Улыбка была добродушной, но отнюдь не безопасной. — Ты как? Не ушиблась? — Спросил больше из вежливости Ангел, не решившись пальцем поправить накренённую голову.       Дампи наклонилась вперед и резко выпрямилась, раскинув руками, точно показала сложнейших в исполнение гимнастический трюк. Даст неловко улыбнулся, жидко похлопав. Куколка поклонилась, поджав лапку к груди и снова потеряв равновесие сделала пару шагов вперёд, но не упала. Кокосик поцокивая копытцами приблизилась, беспрерывно дёргая пяточком. Она была не напугана, а скорее заинтересована. В отличие от Энджела, который не мог не представлять, как эти мелкие зубы стачивают в пыль пальцы. — Хорошо, раз мы поняли друг друга, тебе ещё нужно что-то? — С очевидной неловкостью спросил он.       Дампи шатающейся походкой направилась к нему и обняла, нет, упала на чёрный сапог обхватив его лапками. Ангел подавил желание инстинктивно стряхнуть её. Куколка запрокинула голову, улыбнувшись во все игольчатые зубы. В этот момент Кокосик коснулась её пяточком и сразу же опасливо отошла. Дампи повернулась и шаткой походкой направилась к ней, вытянув лапки. Даст подхватил свинку на руки раньше, чем она дошла. — Нет-нет-нет-нет, она не заводит новых знакомств, — забрав свинку он поспешно отошел, опрокинув стул.       Дампи вскинула руками, смяв улыбку и кажется расстроилась. Отступила сначала на пару шагов, а после развернулась и ушла, дважды обернувшись, точно ожидала, что её окликнут.

Ненависть к себе обрела новое послевкусие.

      Низкорослый грешник с очками вместо глаз поставил коробку у двери, нажал на звонок, взревевший скрипом, рыком и рёвом. Парень отдёрнулся от звонка точно тот готовился его укусить. Достал планшет с бумагами. Шанс доставщику получить подпись в аду пятьдесят на пятьдесят, шанс получить при этом деньги тридцать на семьдесят, шанс не получить при этом пулю в лоб всего три процента. Стоило замку щёлкнуть как парень закрылся планшетом и только почувствовав расписку медленно опустил, едва не выронив. На пороге стоял сам Энджел Даст в одном полупрозрачном пеньюаре. — Доставка, сэр, — неловко улыбнувшись уведомил парень, поправив рубашку, — оплата наличными или… — Или? — Энджел вздернул бровь и приподнял пеньюар, а после быстро достал из подвязки пару крупных купюр всучив их парню, — кто-то смотрит слишком много фильмов со мной. Даст фыркнул смешком, подхватив коробку захлопнул дверь ногой. Способов бороться с ненавистью к себе у него немного, на самом деле всего три — напиться, обдолбаться и хорошо потрахаться. Он уже выпил, наркотическое похмелье ещё не прошло, а значит оставалось только одно. И получить его он мог без сомнительных предложений.       Энджел установил камеру на штативе, свет, расстелил пушистый розовый плед на кровати и на него же вывали бутыльки смазки с набором дилдо разных форм, цветов и размеров. Валентино называл это работой на дому. На деле это была трансляция на воксфанс. Она велась беспрерывно и совершенно не важно кто её вел. Модели сменялись минимум раз в пол часа, но количество доступных каналов никогда не достигало десяти. Настроив кадр Энджел перекатился на кровати, остановившись на спине задрал ноги к потолку. Не успела камера включиться, как чат набил такой поток сообщений, что прочитать даже самое короткое было невозможно. — Привет-привет, неугомонные извращенцы, хотите посмотреть, как я забавляюсь? — Даст с присущей ему грациозностью развёл ноги вызвав в чате ещё большую бурю, полную неприличных и горящих смайликов. А также огромное количество донатов направленных напрямую на общий счёт Вокса и Валентино, — о да, мои сладкие, время доставать лосьон и салфетки.       От прописывания сценария Аластора отвлек странный, совершенно несвойственные его дому звуки. Стоны, хлюпанье, и чавканье. Впрочем, чавканье было привычно, но обычно оно было совершенно иным. По началу он игнорировал эти, поистине назойливые звуки. И вполне смог бы от них абстрагироваться, если бы тень не носилась перед глазами словно возбужденный джек-рассел. Когда в порыве этого возбуждения она опрокинула чернильницу прямо на стопку чистых бумаг — это стало последней каплей. Радио-демон поднялся настолько резко, что едва не опрокинул стул. Быстрым, но ровным шагом направился в комнату Энджела игнорируя тень, огибающую его каблуки. — Такой большой мальчик, — Даст прошёлся языком по многочисленным рёбрам изогнутого дилдо, — я знаю где ему самое место… эй, что ты… Как только край красного пиджака попал в кадр чат готов был разорваться. — О да, трахни его олений-папочка — Я пришёл только ради этого момента! — Я жил ради него!!! — РАДИОДАСТ ВЕЧЕН!       И ещё множество, просто бесчисленное множество комментариев сменяли друг друга со скоростью пулемёта. Пока помехи не прервали трансляцию. — Что это делает в МОЁМ доме? — Аластор спросил с настолько сильным отвращением, что оно практически сочилось из каждого слова. — Я с ними приехал и если ты даже дилдо не дашь мне исльзовать, я придушу тебя во сне! Во сне прямо на мне! — Даст вскочил на кровати, возмутившись так сильно, что из него выпал выбратор. И всё ещё продолжая подрагивать медленно скатился с кровати. — Я имел ввиду не это непотребство, — вздёрнув верхнюю губу Радио-демон обвёл пальцем раскиданные по кровати и полу игрушки для взрослых, явно специально зацепив и Энджела, а затем указал на дымящуюся камеру, — а об этом… — Это просто камера, — Ангел вздёрнул бровь, — что в ней такого, эй! Аластор содрав камеру со штатива раздавил ногой точно таракана и пошаркал, не скрывая удовольствия. Энджел вскрикнул, не сразу вспомнив что куплена она не на его деньги. — Никаких камер в моём доме, — низко прогудел Радио-демон, точно радио потерявшее сигнал. — Издеваешься?! — Крикнул Даст нависнув над Аластором, — признайся, ты просто тащишься с того, что я не могу нормально потрахаться! — Ты можешь делать всё что тебе заблагорассудиться, но без видеотехники, — ответил тот даже не шелохнувшись. — Дрочить в одиночестве удел неудачников — Энджел усмехнулся, покачав головой. — Вроде тебя, — добавил Аластор прежде чем ухмылка растянулась полностью.       Даст заскрипел зубами от гнева. Первой мыслью было бросить в него что-нибудь, второй — броситься самому, а третья не успела сформироваться. Тень Радио-демона опрокинула его на кровать, зарыскала словно искала что-то. И этим чем-то явно был не Энджел, по лицу которого она бесцеремонно прошлась. — О, да?! И кто это говорит? Ублюдок что даже не дрочит в одиночестве, он просто в одиночестве? — с трудом подбирая слова пытался огрызнуться Ангел, при этом стараясь увернуться от чёрных лап, вдавливающих его в матрац, — импотент? Инцел? Не знаю кто ты, но точно начинается на «и». — Интеллигент, — широко улыбнувшись Аластор вышел.       В закрывшуюся дверь врезался всё ещё подрагивающий вибратор. Тень схватила что-то и умчалась вслед за хозяином, проскочив в щель под дверью. Лампа в подсветке лопнула, засыпав осколками пол. Энджелу не было до этого дела. Он сидел на кровати посреди разгрома и рвано дыша обнимал колени из-за всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу плачь.       Вино отдавало пряной сладостью, возможно это был привкус печали, апатии, депрессии. Нет, пожалуй, у депрессии был более выразительный вкус, Даст знал его слишком хорошо. Лакая вино прямо из бутылки Ангел бесцельно пялился в потолок комнаты. Затем в стены, пол, снова потолок. А ведь он сам пришёл сюда, никто не тащил, более того его отговаривали. — Надо было слушать Хаска, — фыркнул Энджел вновь прикладываясь к бутылке, — ему об этом ни за что не скажу.       Влив в горло слишком много, он закашлялся, пролив часть на себя и простыни. — Гадство, — откашлявшись Даст запил першение в горле новой порцией вина, — к Вэлу тоже сам пошел, никто за руки не тащил. Везёт мне что ли на таких мужчин.       Снова приложившись к бутылке Энджел краем глаза заметил тень кровати. Кровати, стула, тумбы, двухголового вибратора что стоял на ней, но не тень Ангела. На мгновение внутри всё сжалось. Тень Аластора что-то вынесла из его комнаты. И теперь Даст понял, что это был не тюбик смазки. — Эй, твой питомец кое-что у меня украл, — крикнул Даст открыв комнату Радио-демона, но там никого не было, — хей, Смайлз, ты что дуешься? Прижав к губам горлышко уже пустой бутылки, Энджел сцедил на язык пару капель. — Аластор, — позвал Ангел открыв дверь радио-будки, — да где ты, мать твою за ногу? Разбив бутылку о стену зашел в столовую за второй. Побросал посуду, часть разбив, и приборов прямо на пол в поисках штопора. Неожиданно для себя вынул обломанную кость. Неловко уставился на неё. Это точно был буфет, а не кладовая. Глянув через плечо на разбросанную посуду Даст ещё раз в этом убедился. — А, впрочем, неважно, не удивлюсь если это такая зубочистка, — Энджел выбросил кость через плечо, — должен же быть в этом доме штопор. Я же открыл в прошлый раз как-то, — он замер на мгновение с трудом вспомнив что в прошлый раз вскрыл бутылку ударом о край стола, фыркнул, второй раз так уже не получиться, ещё в первый раз он чуть не сбил часть горлышка, — я не настолько отчаялся чтобы жевать стекло.       Ангел выкинул из буфета чугунную кастрюлю, судя по звуку разбив ей что-то, и упал. — Тени нет, штопора нет, выпивки нет, Аластора тоже нет, ничего нет, — пробурчал Энджел в плесневелые доски, медленно перелёг на щеку.       Позади раздалось шебаршение. Даст для себя решил, что, если увидит крысу или мышь не станет вскрикивать. Но это была не мышь. Дамти поочередно переставляя ноги подошла к лицу, уронила голову на плечо. — О, привет, пришла обглодать мне лицо? — Без капли эмоций поинтересовался Энджел, — вперёд, день хуже не станет.       Куколка шагнула вперёд и распахнув руки шлепнулась на лицо Даста, точно упущенный из рук телефон. Но кусать и уж тем более есть не начала. Просто лежала, судя по всему наслаждаясь положением. — У вас какой-то фетиш на валяние в пуху? — Пробормотал он, перевалившись на спину, куколка повиляла ногами, стараясь не сползти, тогда Ангел поднял её за шкирку двумя пальцами, — это даже мило, — отпустив её Даст выполз из буфета, — ты знаешь где прячется от меня твой хозяин?       Как только Дампи опустили на лапки она кивнула. — Отведешь? — Подарив ещё один кивок куколка побежала на второй этаж, — отлично!       Энджел схватив так и не вскрытую бутылку побежал за ней.       Комната, в которую его привели напоминала своими размерами и планировкой концертный зал. Тяжелые, алые, практически чёрные шторы закрывали высокие окна, создавая впечатление единой, глухой стены. Они были украшены ажурной вышивкой, уже не видной под слоем многолетней пыли. На подставках и прислонённые к пюпитрам стояли разнородные инструменты. Скрипки, виолончели, трубы, дудочки, барабаны каждой по одной от маленького треугольника до рояля. Без пыли или паутины, выглядели точно новые, но похоже были давно заброшены, оставлены, не нужны.       Даст сделал два неуверенных шага вперед. Только в этот момент заметив фигуру, сгорбившуюся над роялем. Пальцы Аластора лежали на клавишах, но не шевелились, точно он ждал отмашки дирижёра. — Что, муза не стоит? — Хотел сказать Энджел, но раскрыв рот так и замер. Красные глаза были пустые, безжизненные, улыбка застывшая и совершенно бесчувственная. Он ждал ни музу, ни дирижёра, а собственную душу. — Что тебе нужно? — Аластор сам заметил его, резко выпрямился вернув лицу привычное выражение. — Да так, слоняюсь тут от скуки, — Даст вскинул плечами, поставив бутылку вина на крышку рояля упёрся в него локтями, — а то кое-кто лишил меня всех развлечений. — У тебя всё ещё есть фенциклидин, — ответил Радио-демон, скосив взгляд, — разве не ради него ты пришёл сюда? — Да, но знаешь и мне нужен перерыв чтобы протрезветь, — Энджел коснулся пальцем пробки, покачав бутылку, — будь в этом месте штопор, я бы просто переключился на что-нибудь послаще.       Аластор взял бутылку и вдавил пробку пальцем. Ангел улыбнулся многозначительно поиграв бровями, после чего получил бутылку обратно. — Спасибо, — отсалютовав ей Энджел сделал пару жадных глотков, — знаешь, мужчина может звать себя мужчиной, если у него есть хотя бы один палец. — Нет, не знаю, — отмахнулся Аластор стараясь показать, что разговор закончен, но судя по всему показал недостаточно доходчиво. Ангел сел на банкетку рядом с ним и погладил ладонями клавиши издав смазанные звуки, — что ты делаешь? — А что делаешь ты? — Даст отнял руки от клавиш и сразу же принялся по ним тыкать одну за одной, — сидишь и ждешь, когда он заиграет сам? Радио-демон фыркнул. Прикрыв глаза наиграл неспешную мелодию одной рукой. Энджелу потребовалось дождаться её повторения, чтобы узнать. — Ох, камон, это не смешно, — он фыркнул, закатив глаза. — The itsy-bitsy spider, climbed up the water spout, — напел Аластор точно вёл детскую передачу, — Down came the rain, and washed the spider out. — Совершенно не смешно, — громко возразил Энджел ударив раскрытой ладонью по клавишам, — вы все шутите про это, словно я сам решил стать пауком. Я бы предпочёл быть кем-то милым вроде кота или элегантным вроде лани, хотя бы просто походить на себя, но даже вид моей посмертной формы решила за меня моя семья. — Твоя семья увлекалась пауками? — Радио-демон нажал на пару клавиш, сгладив чужую какофонию. — Моя семья была мафией, — с неестественной для себя серьёзностью ответил Ангел, но затем хмыкнул, отмахнувшись от этого словно от наваждения, — ну знаешь, паутина мафии, паутина паука, видимо кому-то на небесах это показалось логичным. Но я бы склонился к стайке шакалов, что норовят вгрызться друг другу в глотку. — Насколько мне известно пауки тоже не брезгуют каннибализмом, — заметил Аластор поигрывая незатейливую мелодию. — В основном самки, — Энджел отпил вина, — в мафии удел самок сидеть на кухне, пока самцы решают, как убить кого-то и при этом не унизить. Я бы предпочел сидеть на кухне. — Разве убийство само по себе не унижение? — Радио-демон вскинул бровь. — Мафиозные штучки. Если ты умер в перестрелке — ты умер достойно, если тебя застрелил дон за обедом — тебе оказали уважение, если тебя взорвали в собственной машине — тебе выразили снисхождение, если тебя зарезал нанятый за пару баксов бомж — тебя оскорбили, — Даст невпопад начал клацать по клавишам, с каждым разом всё более и более агрессивно, — а если ты сдох от передоза с членом в заднице — ты опозорил себя, свою семью до трехсотого колена и тебе это никогда и ни за что этого не забудут.       В конце Энджел ударил всеми четырьмя руками по роялю и уронил голову обозначив финальный аккорд. Аластор нажал на клавишу у его головы, так как она была единственной по которой не попали. — Вы с семьёй не очень ладите, да? — Спросил он, точно совершенно не понимал подтекста. — Когда я умирал, думал, что наконец избавлюсь от них, но они и здесь меня нашли, — прогудел Ангел не поднимая головы, — вся семья, за исключением её лучшей части.       Они недолго помолчали. Руки Энджела сползли с клавиш, а после и он сам выпрямился, снова потянувшись за бутылкой. — Признаться честно, олень тоже не та ипостась, которую я бы предпочёл, — Аластор начал наигрывать легкую, незатейливую мелодию, тоже отдающую чем-то детским и невинным, — лев, тигр, волк, пожалуй, я бы не побрезговал и шакалом, хищником. Я жил как охотник, но умер как дичь и вот итог. Есть в этом своя горькая и от того смешная ирония.       Радио-демон убрал волосы с лица, открыв на мгновение крестик цели, выжженный аккурат посередине лба. Даст поиграл на пианино, попытавшись повторить мелодию. — Нет комедии смешнее чем трагедия, — заметил Энджел и уронив голову на чужое плечо протянул бутылку, — звучит как тост.       Аластор погрузил руку в небольшой портал, открытый у банкетки, порылся точно капался в ведре и извлёк пару пузатых бокалов. Ангел радостно рассмеялся, вечер предвещал быть куда более красочным.