"Папочка"

      На полу вразброс лежали музыкальные инструменты, ну точно сброшенная в порыве страсти одежда. Перемежались блюдцами с зубочистками, совсем недавно держащие сыр, мясо, овощи и канапе составленное из них, а сейчас пустые, некоторые обкусанные и надломанные. Бутылками вина, сохранившими в себе исключительно осадок прозрачных кристаллов, напоминающий стеклянную крошку . И вела эта дорожка из вещей, прямиком к паре демонов, лежащих на клетчатом пледе. Словно расположились не в музыкальном зале, а где-то в парке.       Аластор медленно, интимно вёл мундштуком по струнам скрипки. Он полусидя лежал на Энджеле вновь погрузившись в бело-розовый мех, в этот раз затылком, а не лицом. Длинные волоски почти полностью поглотили его голову.       Энджел же массировал большими пальцами вложенные в ладони ушки. Иногда слегка нажав пригибал к голове, иногда выворачивал. Игрался, соблюдая предельную осторожность. Точно копошился в коробке с оголенными проводами.       Их обговоренный обмен ласками стал всё больше обретать черты привычки. Но если в прошлый раз Ангелу строго настрого было велено не опускаться ниже головы, сейчас нижняя пара рук покоилась на животе Радио-демона, сомкнувшись пальцами. Изредка он вёл их выше или ниже, но к собственному удивлению не пересекал границу приличия. Момент был слишком ценен, слишком приятен, чтобы портить его безнадёжной попыткой увести настроение к сексу. В его жизни было крайне мало подобных моментов. Что уж говорить о посмертие.       По правую сторону от пары стояла початая бутылка вина с парой бокалов, покрытых рябью красных капель. А по левую тарелка с сыром, крекерами и джерки Энджел делал из них маленькие сэндвичи, причём не только для себя. По началу Аластор относился к предложенной закуске с опаской, точно пальцы Даста могли её испортить. Затем велел убрать сыр и верхний крекер. А под конец ел с рук, даже не смотря что именно ему предлагали.       — Я, тут вспомнил, — неторопливо, лениво произнёс Ангел перебирая алые пряди, — я хотел спросить, куда пропала моя тень? Но смотрю и твоей нигде нет.       — Он не отчитывается мне, куда уходит, — небрежно ответил Радио-демон, не открывая глаз, — и с кем, — он открыл рот ожидая закуску.       — Вы что-то вроде пары соседей по комнате? — Даст хихикнул и свернув кусочек мяса в трубочку вложил в распахнутый рот.       — Скорее, — Аластор прожевав кусочек отпустил скрипку, что, повинуясь зеленоватой энергии поднялась над парой, продолжая играть, — хозяин и слуга. Пока он мне не нужен, может делать всё что заблагорассудится.       — Моя тень от меня не уходила, — заметил Энджел, забросив себе в рот кусочек мягкого сыра, — до этого момента.        — Они вернуться, — заверил Радио-демон, слегка наклонив голову, откровенно подставившись под прикосновения, точно кот распробовавший все прелести щётки грумера.       — Они? — Неуверенно спросил Энджел Даст.       — Они, — подтвердил Аластор, кивнув, — тебе не стоит лишний раз беспокоиться, моя тень благополучно вернёт твою, куда бы они не отправились.               Пара сбежала на восходе, когда на улицах Пентаграмм-сити ещё было пустынно. Демоны, что гуляли всю ночь, ушли отсыпаться, а те, что спали, ещё не проснулись. Лишь пара грешников являлись исключением из этого правила и спрятав руки в карманы, изредка позёвывая, брели по тротуару к своим делам.       На одной из стен с граффити и, видимо служившем в качестве отзыва к нему, пятном мочи остановилась тень Энджела, вырвав лапку из крепкой хватки. Наклонившись перевела дыхание, ей было непривычно двигаться одной в принципе, что уж говорить о беге. Потратив пару минут выпрямилась, поправила бюст. И задержав на нём лапки принялась плавно, точно в неверие ощупывать себя, ведя ладонями по талии, бёдрам, шеи, точно мылась в душе, или, что было ей более привычно — демонстрировала себя у шеста. Тело ощущалось странно. Оно ощущалось! Даст вытянула руку, растопырив пальцы уставилась на них. Её пальцы, её красно-розовые глаза видели их, её ноги двигались, её грудь пушилась, её тело жило. Она и подумать не могла, что существовать так… так до умопомрачения приятно.       Как только тень Аластора схватила её, нещадно, неаккуратно продрав руку когтями, Энджи ощутила страх. Она ощущала его и до этого, в моменты, когда тень Валентина, всепоглощающей мглой накрывала её. Но сейчас страх плавно отступил, дав дорогу совершенно новому чувству и не одному. Любопытство, интерес, окрепнув они вывели вперёд восторг.       Тень Аластора наблюдала за ней со стены на противоположной стороне улицы, уперевшись в тень разбитого столба, ну точно кавалер, ожидающий свою пару на рандеву. Только наблюдала, не собираясь схватить её вновь. По крайне мере сейчас. Её рука, ещё сохранившая холод чужой ладони, то и дело сжималась и разжималась. Пасть полная острых зубов была распахнута, искривляя лицо в жуткую гримасу, а пустые глаза хитро прищурены. Тень была возбуждена и совершенно этого не скрывала. Возбуждение, как и страх было знакомо Энджи, но конкретно это было иным. Не сексуальным, а скорее азартным. Заметив его, Даст смутилась, поправила волосы, неловко шаркнув ногой. На неё ещё не обращали подобного внимания. На её хозяина да, а вот на неё, лично на неё. Энджи смущенно накрыла щеки ладонями, отвернулась. И Неро, уличив момент приблизилась, оставив после себя несколько продольных царапин. Её рога стали больше, обзавелись новыми ответвлениями, но не для того чтобы запугать. А для того же, зачем нужны были рога обыкновенному оленю — завоевать расположение. Неро оправила ворот пиджака, убрала волосы и широко, по-хозяйски улыбнувшись протянула руку.        Энджел посмотрела на неё и уже сделала движение навстречу, как вдруг, точно вспомнив о чём-то, резко передумала отвернувшись. Когти Неро удлинились в бесконтрольном порыве злости, она быстро спрятала руку за спиной. Даже оскорбленная отказом, она не могла позволить себе несдержанность. Это было бы неправильно. К тому же, её не так воспитывали.       Неро зашла с другой стороны, буквально. Содрав по дороге тень пучка травы, пробившийся через асфальт, распушила кончики получив букет цветов, напоминающих формой сирень. Вот только и от букета Энджи отказалась, переступив пятно мочи она ушла к углу, обнимая себя за плечи. Неро последовала за ней, уже порядком раздраженная, но в последний момент отдернула себя. Отряхнувшись убавила размер и рогов, и всего тела, подползла смотря снизу-вверх поплывшими от печали отверстиями для глаз. Даст бросила на него быстрый взгляд и тут же отвернулась. Неро дёрнула её за локоть, заставив обратить на себя внимание. Обхватила лицо руками, пригладив мягкий мех на щеках большими пальцами, опустился к шее и вновь на лицо. Жест вышел жестким, не дёрнутся, не шевельнуться, но в тоже время ободряющим, каким-то заботливым. Энджи вцепилась в держащие её руки, но с каждым новым движением хватка становилась всё слабее и слабее, пока не исчезла. Прикрыв глаза Даст вложила лицо в чужие ладони, расслабилась настолько что подогнулись колени. У теней не было разницы в росте, но чем больше Энджи расслаблялась, тем меньше становилась.       Неро прижала её ближе, уже в полноценные объятья. Ткнулась в шею, тревожа шерсть на боках и спине, обнюхала с животной внимательностью. Она чувствовала тошнотворный след чужого присутствия, словно флёр стухших духов. Но старательно внюхивалась, копала глубже вылавливая ослабевший, но столь желанный аромат. Даст выставила шею, но всё ещё зажималась, напряжённая в непривычно осторожной хватке. Если бы она хотела вырваться, легко бы это сделала, но с каждым мгновением желания было всё меньше. Аластор взрыла носом мех на шее, распахнула рот намереваясь то ли поцеловать, то ли куснуть, а может даже облизать. Узнать её намеренья было не суждено. Внезапно из-за угла вылетел почтовый грузовик, виляя по дороге, саданулся о несколько стен боками и, не сбавляя скорости, умчался прочь. Тени рассыпались в стороны, кажется, забыв, что уж кого-кого, а их сбить невозможно.       Неро оскалилась вслед машине, напоминая шипящую тигрицу. А когда вернула внимание к своей спутнице обнаружила, что той уже не было. Тень Аластора взвилась вверх от тревоги, обшарила стену, даже заглянув в трещины, образовавшиеся от удара, хотя прекрасно знала, что автомобиль никак не мог вмять в стену тень. Знала, понимала, но волнение и тревога, уже подступающая к панике, забрали у неё способность холодно мыслить. Неро бросилась дальше по улице, даже не подумав осмотреться или подняться выше.       Благо, ей повезло — она угадала. И через какие-то пару миль, показалось очертание знакомых сапожек. Воодушевленная находкой Неро ускорилась, прыгнула намереваясь завалить свою даму с ног и… промахнулась. Энджи почувствовав опасность, подпрыгнула, из-за чего тень Аластора улетела прямо в мешки мусора, брошенные кем-то на обочине. Плавно приземлившись и увидев, кто именно напал, Даст закрыла нижнюю часть лица ладонями. Пристыженность и неловкость едва-едва пересиливали задержанный в горле смех.       Неро отряхнулась, сбросив с плеча тень крошек от чипсов и пачку от них. Резко обернулась обнажив острые зубы, но практически тут же поджала губы, вспомнив кто перед ней. Энджи опустилась на колени, невесомым жестом поправила волосы, скинула с лацкана пиджака тень шкурки какого-то овоща. Тень Аластора замерла, боясь спугнуть проснувшуюся заботу. Даст обхватила ладонями лицо Неро, почти так же как это делала та недавно, и поцеловала в кончик носа. Было непохоже что Энджи извинялась, скорее благодарила. За подаренную возможность, за беспокойство и за понимание, которое только начало зарождаться.       Тень Аластора медленно поднялась на ноги, стараясь не вырваться из холодных, тонких ладоней. Даст опустил их на плечи, грудь, мимоходом поправив галстук-бабочку, а затем отступила, поджав руки. В ней было столько робости, столько страха, сколько не должно быть в человеке, грешнике и тем более тени. Неро дернулась вперёд, резко развернулась умчавшись прочь. Энджи аж опешила, от столь резкой перемены настроя. Недоумённо хлопая розово-красными глазами проследила за тенью. Та рысью проскочила вдоль переулка, вцепилась в занятую поиском еды белку напрямую и вернулась уже с добычей в зубах.       Даст неловко отступила на шаг, спрятав лапки за спину, боясь, что «подарок» в них всунут. В том, что это был подарок, не стоило и сомневаться. Аластор вертела головой ожидая, нет, открыто настаивая, чтобы трупик забрали. А под конец, не выдержав, вовсе ткнула им в районе чужого плеча. Даст поспешно приняла подарок, взяв тушку за её тень двумя пальцами и как можно более незаметно завел за спину, после чего выбросила. Неро восприняла это как вызов. И во второй раз вернулась уже с трепыхающимся грешником, что-то невнятно булькающем из-за нетрезвого состояния. Мурлыча попыталась тем же способом всучить и эту добычу, но в этот раз Энджи отступила, активно качая головой. А когда тень Аластора попыталась ещё раз вручить подарок, вовсе отпрыгнула назад, спрятавшись за тенью столба.       Неро медленно разжала челюсть, выронив грешника, что даже не стал вставать. Не потому что ему перегрызли глотку, а потому что был слишком пьян. Кажется, он и не понял, что его перемещали. Энджи побарабанила пальцами по столбу, нерешительно помялась около минуты, прежде чем подошла и оставила на щеке благодарный поцелуй. Подарки были ей не по душе, но столь активное внимание нуждалось в поощрение. Хотя бы небольшом. К тому же, до этого к ней никто, даже хозяин, его не обращал.       Тень Аластора мгновенно взбодрилась, точно с поцелуем получила ударную дозу кофеина. Она оказалась, пожалуй, даже слишком большой. Неро заносилась по стене, на манер шарика пин-бола, оставляя после себя царапины, где-то глубокие до самого бетона, где-то едва заметные, содравшие исключительно краску. Энджи беззвучно рассмеялась, несколько раз отшатнувшись, чтобы не быть сбитой с ног этой энергией. Тень Аластора остановилась под самой крышей, так глубоко погрузив когти в бетон, что должно быть они проклюнулись, с другой стороны. Пасть её двигалась, но не смыкалась, хотя тень не могла страдать отдышкой, это было очень похоже на неё. Даст смотрела на неё задрав голову и улыбалась. У неё возникло желание проверить, какая реакция будет на поцелуй в губы. Но возникло оно исключительно из любопытства. Она поиграла пальцами, поманив за собой и начала пятиться, аккуратными полушагами, стараясь сделать это как можно более незаметнее. Но от Неро ничто не могло ускользнуть. Оттолкнувшись от стены она в миг оказалась за спиной своей спутницы, из-за чего та, на следующем шаге врезалась в её грудь.       Тень Аластора обвив руки вокруг тонкой талии сцепила их в замок. Они практически не соприкасались. Энджи повернулась, робко указав за спину тени. Туда, куда манила, туда, куда сбежала, туда, куда её физически тянуло по вине контракта, заключенного не ей — в башню V. Она и не знала, зачем туда шла, просто чувствовала, что ей туда надо. Как птица, которую выпустили поразмяться, стремилась обратно в клетку, где родилась. Неро окинул взглядом башню, опустила голову с каким-то пониманием. У неё не было клетки, но имелась цепь. Удлиняющаяся, сокращающаяся, но всё же цепь.       Неро бережным жестом взяла свою даму под руку и сначала аккуратно, словно обращалась с вырезкой из бумажной салфетки, а после настойчиво отвела прочь, подальше от проклятой башни. Чем дальше они от неё отходили, тем легче становилось бежать. А в какой-то момент бег вовсе трансформировался в полёт, деформирующий силуэты в тонкие линии. Их дорога лежала к клубу, где не переставала гудеть музыка даже в столь ранний час.       В свете неоновых вывесок теням было более чем комфортно. Они давали достаточно света для формирования контуров, но не настолько много чтобы отгонять тьму. Даст, почувствовав знакомые вибрации пустилась плясать. Ей нравилось повторять за хозяином танцевальные движения и не важно в клубе ли на пару с тенью Черри Бомб или у шеста в окружение голодных теней. Она ласкала тело музыкой, качала бёдрами не сразу заметив, что в этот раз делала это в одиночестве. Неро наблюдала за ней, опуская голову то к правому плечу, то к левому, на манер недоумённого пса. Энджи взяла её за руки, подтянув к себе под неоновую вывеску с нецензурной надписью. И не отпуская начала покачиваться, выставлять поочерёдно ноги призывая повторять за собой. Подобный танец больше походил бы старенькому пабу, нежели блестящему клубу, но пару это не волновало. Поняв, что от неё хотят, тень Аластора пару раз покружила свою пару, подняв её руку над головой и активно задвигалась. В отличие от Энджи, она привыкла танцевать отдельно от хозяина и делала это не хуже него. Её движения были открытыми, свободными, полными жизни, которую Энджи только начала пробовать на вкус.       К полудню, насытившись танцами, пара нашла себе укромное местечко на билборде с похабной рекламой каких-то батончиков. Даст сидела, свесив ножки на один из столбов. На её коленях лежала Неро, беззвучно постукивая согнутыми коленями друг о друга. Энджи игралась с ней, касалась тонкими пальцами губ и как только они размыкались тут же отнимала. Пару раз пальцы попали в капкан острых, но безопасных исключительно для них, зубов. Где-то сбоку раздавались взрывы, чуть дальше выстрелы, отовсюду разносилась брань. Круг гордыни полностью проснулся и пышил, нет, скорее гнил людскими пороками. Пули двумя ровными строчками прошили билборд чуть выше Даст. Тень запрокинула голову, запоздало и совершенно равнодушно отреагировав на выстрелы. — Говорил же, это тень такая, долбоёб, — крикнул кто-то снизу. — Блять, а я думал сова, — прохрипел в ответ другой голос с явной заторможенностью и практически сразу восторженно воскликнул, — О! Кот! — Снова раздалась трель выстрелов, за которой последовало полное разочарования, — блять, это пакет. Неро обнажила клыки, выставив увеличившиеся вдвое рога. Уже дёрнулась напасть, как её обняла Энджи, позволив почувствовать спиной отрицательные покачивания головой.       — Очки купи, долбоёб, — вновь раздался первый голос, после которого в очередной раз прогремела очередь выстрелов, а за ними отчётливый хлопок — и научись целиться.       И на улице стало немного, но спокойнее.       Тень Аластора беззвучно поворчала, помяв губами и всё же вернулась к паре. Даст продолжала обнимать её, уткнувшись носом между лопаток. Она напугана. Неро резко обернулась и уже более сглаженным, аккуратным жестом обхватила ладонями лицо. Розово-красные глаза поплыли двумя лужицами и, казалось, вот-вот стекли бы по щекам. Тень Аластора принялась покрывать мимолетными поцелуями скулы, щёки, несколько раз попала в губы, но даже эти поцелуи не несли интимного подтекста. Лишь нежность, внимательность и заботу.       Завершив ласку долгим поцелуем в лоб, Неро отстранилась, приглаживая большими пальцами шерстку над спрятанными ушками. Даст выпрямилась, утерев лицо словно только что плакала. И поднялась, взяв парой лапок руку своей спутницы. Им нужно найти другое, более уединённое место.              Они забежали в ресторан, откуда их выгнало излишнее освещение. В кафе, на стенах которого было слишком скользко. В переулок, где уже было занято другой парочкой и тремя вуаеристами наблюдающими за ней. На крышу, откуда группа друзей решила спрыгнуть в качестве подтверждения своей дружбы. На балкон, который по началу показался им неплохим местечком, но затем на него выкинули, именно выкинули, сушиться пропитанный потом латексный костюм. После в парк, но даже не стали заходить в разломанные ворота, увидев незатихающие кусты. В квартал каннибалов Даст идти отказалась, да и там было слишком много грешников любящих перекусить во время прогулки.              В аду попросту не существовало тихих, уединённых мест. Ну, разве что одно.              Энджи выдернула руку из мягкой хватки, когда тень Аластора подвела её к поросшей травой дорожке. Отступила на пару шагов назад, опустив голову. Её лапки, сложенные на груди и животе, нервно поигрывали пальцами. Она не хотела идти дальше, она боялась. Но это было уже не отраженный страх хозяина, а её собственный. Если… когда она вернётся, то снова станет пятном на стене, способным лишь покорно повторять движения хозяина. Она любила своего хозяина, но жизнь, несмотря на то, что совсем недавно с ней познакомилась, нравилась ей больше.       Неро наклонила голову так сильно, что её подбородок оказался выше затылка. Она обернулась в сторону поместья, недолго подумала и вернула внимание к своей паре. Тень вернула её лапки в свои ладони, медленно, шаг за шагом ведя Энджи в дом. В каждом аккуратном шаге отчётливо слышались слова:       — Я, буду, рядом, я, тебя, не, брошу, — и под конец, у самого крыльца, — ты, будешь жить.       Энджи поверила ей. Не могла, не поверить.