"Папочка"

      Кусочек тёмного оленьего мяса шкворчал на сковороде. Аластор наклонил её и, набрав в ложку кипящее сливочное масло, смешавшееся с мясным соком, поливал кусок. На нём задерживались вытянутые листочки розмарина и лепестки нарезанного чеснока, нехотя сползли под потоком нового горячего масла.       Энджел искоса наблюдал за ним, пока помешивал брусничный соус. Тёмная, словно венозная кровь, жидкость норовила начать пригорать, стоило лопаточке хоть немного замедлиться. Ангел следил за движениями чужих рук. Благодаря подкатанным рукавам стало заметно, что непроглядно чёрными руки были не целиком, ближе к локтям цвет сменялся обычной кожей. Точно на нём была пара изодранных перчаток. Бабочку он повесил вместе с пиджаком, оставив ворот слегка распахнутым. Пару пуговиц он расстегнул, чтобы сбавить для себя жар, идущий от печи.       Через образовавшийся «окошко» Даст смог заметить конец линии старого рваного шрама. А с другой стороны — часть зелёной, практически светящейся нити. Он узнал этот цвет. И в этот момент его поймали. Неестественно повернув голову, практически сменив макушку и подбородок местами, Радио-демон уставился в ответ. Его улыбка была неприятной, но едва ли злой.       — Нашел что-то интересное? — спросил он, вытягивая гласные.       — Нет, ничего, — сразу же отступил Энджел, не ожидая от самого себя такой робости. Наверное, дело было в том, что в его внимании в этот раз не было сексуального подтекста.       Это стало для него даже удивительным. Точно водой окатили. Прибывая в этом замешательстве, Даст перестал помешивать, и соус не пригорел только потому, что Аластор его выключил.       — Облака слишком далеко от нас, чтобы в них витать, — заметил Радио-демон, поведя ложкой по воздуху.       — Просто задумался. Ни разу не видел тебя без пиджака. Ты словно сбавил передо мной оборону, — Энджел легко улыбнулся и, собрав пальцем соус с лопатки, попробовал, — ум, сладко.       — Я у себя дома, могу не защищаться, — ответил Аластор и тоже собрал с лопатки соус, сунул коготь в рот, — отлично.       Даст сел за стол в лёгком предвкушении. За всё время своего прибывания в поместье он не заставал столь свежего мяса. И, пусть больше предпочитал ту же пасту, хороший стейк отведать был не прочь.       Аластор сел напротив, приставив жезл сбоку. Стол был настолько длинным, что расстояние между двумя грешниками казалось излишним. Словно они сидели в разных комнатах. Обычно время их ужинов не совпадало. И Энджел был этому рад, ведь даже после пары часов в столовой витал запах гнили. Сейчас всё иначе.       Даст поднялся, подхватив свою тарелку, с ужасным скрипом потянул за собой стул. Радио-демон отложил приборы, наблюдая за его действиями с легкой улыбкой. Энджел резким движением приставил стул сбоку и элегантно опустился на него. Впившись вилкой в кусочек мяса, отрезал небольшую сочную пластинку, красноватую посередине, и, зачерпнув ей соус, съел.       — Итак, — протянул Аластор, пока тот жевал, — твой вердикт?       Даст задумался, прижав к губам костяшку указательного пальца. Мясо получилось нежным, сочным, и жевать его долго не пришлось. Вот чтобы распознать осевший на языке вкус, потребовалось время.       — Напоминает печень, немного горчит, но соус это перекрывает. Брусника так хорошо сочетается с этой горчинкой, — и, вместо прочих комплементов, отрезал ещё один кусочек, сразу же съев. Уже без соуса, — не большой любитель печени, но это вкусно.       — Когда мясо выдержано, оно становится сладким, — Аластор опустил в рот крупный пласт мяса, почти без соуса.       — И до рвоты вонючим, — Энджел фыркнул, — я не стану пробовать, даже зная, что не умру от несварения, мне просто противно. Как тебе противно, когда тебя трогают.       — Ты не касаешься меня, а я не касаюсь твоей тарелки, — Радио-демон хмыкнул, — звучит как компромисс.       — Залог здоровых отношений, — заметил Даст, посмеиваясь.       Аластор расхохотался, болтая головой точно болванчик. Энджел рассмеялся вслед за ним, больше от этой тряски, нежели от самой шутки. Радио-демон утёр пальцем скулу, убрав несуществующие слёзы с риском продрать когтем глаз. Щёлкнул, и в то же мгновение по краю тарелки Ангела забегали золотые звёзды. Они практически танцевали, складывая лучиками точно ладошами, хлопали, прыгали и кувыркались. Чем вызвали новую волну смеха. Он застучал вилкой по краю в попытке поймать звёзды. И те полопались от соприкосновения с зубчиками. Аластор подставил под подбородок костяшки пальцев, наблюдая за его игрой. Даст почувствовал его взгляд и рефлекторно подобрал руки.       — Им больно? — Выпалил вопрос он, быстро моргая.       — Адски, — отметил Радио-демон, расправив улыбку.       Энджел фыркнул, покачав головой, и наколол ещё один кусочек мяса. Ажурная лампа, свисающая с потолка к центру стола, этим вечером светила непривычно тёплым светом.              — Куколд всея ада! Знаете, если бы моего парня столько мужиков драли в сутки, мне было бы как минимум стыдно, а этот олень гордиться этим! Ах, ну да, у него же от этого только рога больше! — Вокс рассмеялся, постукивая по столу кулаком.       Пока в прямоугольнике справа воспроизводились кадры пары, пойманные на его камеры. Они, как фотоловушки в дикой природе, были разбросаны по всему Пентаграмм-сити. И в последнюю неделю реагировали только на двух демонов. Энджел Даста и Аластора.       Новости, прогноз погоды, сводки спорта скатились к тому, что даже в начальной заставке имели в себе сводку о паре. И все эти вставки не просто были согласованы с Воксом, им же они и были направлены.       — Он тебя ревнует, что ли? — Энджел присосался к трубочке, торчащей в его пластиковом стаканчике с айс-латте, смотря в витрину, заставленную новыми телевизорами.       Его никогда не смущало внимание, но видеть себя в кадре одетым, ещё и со сведёнными ногами, было как-то непривычно. И в то же время не сказать, что плохо.       — Гиперфиксация на одной персоне неизбежно ведёт к маниакальному помешательству, депрессии и выгоранию, — подал голос Радио демон и с обманчиво добродушной улыбкой отсалютовал стаканчиком чёрного, как его душа, кофе, — да, определенно ревнует.       Энджел прыснул смешком. Уже привычным жестом продел руку в подставленный локоть, касаясь исключительно длинного рукава. Никто не замечал, но он не висел на руке и даже не держался за неё. Одна из второй пары лапок почти не касалась предплечья, а висела, словно звено в цепи. Так Аластору было комфортно. И Ангел внезапно для себя понял, что ему тоже. Настолько привыкший к изобилию телесного контакта, он чувствовал новое для себя спокойствие, легкость. Как оказалось, приятно не ожидать, что тебя могут в любой момент куда-то дернуть или опустить на колени. Становиться спокойно, когда собственное тело подконтрольно лишь тебе. И совсем уж странно, когда ему давали контроль над чужим.       Энджел потянул Аластора за руку, без сопротивления затянув в очередной магазин. Он любил свою мини-юбку и пиджак, привык к ним. Но на показательном рандеву не выходил в одном и том же. Теперь мог себе позволить. Валентино, в своё время, баловал его подарками. Не стоит и говорить, что после этими же подарками Энджела упрекали. Тыкали носом, угрожали отобрать, обвиняли в неблагодарности. Дасту хватило пары таких раз, чтобы впредь не принимать подарков, как бы Валентино не настаивал. С Аластором всё было иначе.       Он ничего не дарил, а просто покупал. Как покупали новый галлон молока вместо закончившегося или упаковку салфеток, когда ненароком запачкался, идя домой. Валентино приносил коробку с новым платьем практически с фанфарами. Ожидая или требуя, в зависимости от настроения, благодарности. Качественной, полной восторга благодарности.       Аластор же просто оплачивал и забывал о покупке. Он очень удивился, когда Ангел надел белое платье до колена, которое сам же заказал в ателье. Попросту не узнал его. И это заставило Даста звонко расхохотаться вместо обыденного стресса. Он и слова не сказал, что уж говорить о требованиях благодарности.       Единственное, что вызвало часть его недовольства, был выбор магазинов вместо ателье. И то недовольством это можно назвать с натяжкой.       — Одежду лучше покупать в ателье, — резко отозвался Радио-демон, — чтобы всё подогнали по фигуре, а не ходить как в мешке.       — Прогулку по магазинам застанет больше людей, — ответил ему Даст, притоптывая ногой, — шоппинг это не про покупку одежды, а про развлечения. Я хочу гулять, а не стоять и терпеть тыканье иголкой, словно кукла-вуду.       Дампи раскинула руками, уставившись на него, с удивлением, не смотря на отсутствие мимики на сшитой мордашке.       — Прости, — виновато отозвался Ангел, — ничего плохого не имел ввиду.       Аластор, немного подумав, согласился с ним. Просто принял аргумент, уняв собственное недовольство. С первого взгляда они с Валентино похожи, но капая глубже открывались их различия. Стачивающие иглы в душе, различия.       — Розовый мой цвет, — Даст вытащил вешалку с коротким персиково-розовым платьем и приложил к себе.       — Любимый? — Аластор вскинул бровь. За его спиной топталась пара высоких кукол, одна с пакетами, другая с отобранными вещами.       — Подходящий, — Ангел усмехнулся, — к шерсти и лицу. Разве нет?       — Да, безусловно, да, — охотно согласился Радио-демон и, отпив кофе, расправил обыденную улыбку, — но не думал ли ты попробовать тёмные цвета? Они должны подчеркнуть твою белую шерсть.       — Черный мне тоже… подходит, — Энджел натянул улыбку, стараясь сохранить на лице веселье.       Чёрная кожа, чёрные ремни, чёрные сапоги, вечно скрывшие его ноги. Даст невольно опустил взгляд на ноги и вздохнул. Он никогда не возражал против чёрного цвета, но это не значит, что он его хотел.       — Я думал о красном, чтобы наши костюмы сочетались, — Аластор передал стаканчик кукле и сам принялся перебирать бесчисленные вешалки с платьями, — гранатовый или кармин. Может, красное дерево? Такие вещи всё же предпочтительнее заказывать в ателье.       — Твой любимый цвет? — Энджел подошел к нему, вытянув карминовое платье, слишком длинное по его вкусу, зато с открытой до пояса спиной.       — Красный, безусловно, лучший из цветов, — гордо отозвался Радио-демон и протянул раскрытую ладонь, — оно тебе подойдёт.       Даст подумал немного и передал платье. За ним новенькую юбку, тоже непривычно длинную — до колена. Ещё одно платье, блузку. Вещей было так много, что голова куклы спряталась под ними. И, помимо прочего, Энджел прямо в магазине сменил одежду. Выбрал свитер цвета фуксия с широким воротом, оголяющим белые плечи. И короткие джинсовые шорты, ободранные с краёв штанин. Судя по движению бровей, а ещё прикрывшим клыки губам — Аластору новый образ не понравился.       — Так сейчас модно, — почти строго произнес Даст, покрутившись перед примерочной, — и мне идут открытые плечи.       — Красота множит красоту, тебе всё подойдёт, любовь моя, — ласково заверил Радио-демон, потрепав его, обхватив за подбородок, — только сапоги к этому не подходят, может туфли? Склоняюсь к босоножкам.       — Спасибо, любовь моя, — отозвался Энджел и, остановившись лицом к зеркалу, опустил голову, — я не ношу туфли, только высокие сапоги… всегда.       — Не будь столь категоричен, — отмахнулся Радио-демон, и одна из кукол вуду преподнесла ему открытые босоножки с очень длинными завязками, которые можно было зашнуровать по ноге до самого колена, — отличный вариант, высокий, как ты хотел.       — Они супер, но слишком открытые, — Даст отпрянул почти боязливо, когда кукла с босоножками подошла к нему, — пожалуй, оставлю свои. Ты же не против, сладкий?       — Разве я могу быть против моей любви? — На выдохе выпалил Аластор и, подхватив пальцами босоножки, небрежно выбросил их за спину. Прежде чем они пробили стекло витрины, их перехватил продавец-консультант, — может ты хотел бы другие сапоги?       Ангел распахнул рот, но ничего не произнес. Он хотел новые сапоги, но никак не смог бы заставить себя снять старые, чтобы их примерить. Энджел любил себя, насколько позволяла профессия, но ноги всегда шли отдельно. Ноги были поистине отвратительной частью, к сожалению, его тела.       — Не смей снимать при мне сапог, это просто отвратительно, — слова Валентино всё ещё пульсировали в голове, хотя он произнес их настолько давно, кажется, ещё до заключения контракта, — отлично, у меня всё желание пропало. Спасибо, Энджи.       Даст оторвал сапог от пола, бездумно уставившись на полированный нос чёрной кожи.       — Не хотелось бы тебя торопить, но у нас столик в ресторане забронирован, — Аластор прихватил его за плечо, выдернув из мыслей.       — Ох, да, точно! — Даст сморгнул наваждение и сразу же заулыбался, — я успел проголодаться, Смайлз, пойдём скорее.       Он подхватил «любимого» под локоть, их едва касающимся манером, и они покинули магазин, добавив куклам вуду ещё пакетов. Грешники, что могли застать их променад вживую, оборачивались, надолго концентрируя внимание. Кто-то выражал отвращение, засовывая пару пальцев в рот и имитируя рвотные позывы. Кто-то, видимо, фанаты Вокса, выкрикивал вслед унижающие оскорбления.       — За ручки держитесь, пх, я видел, как он этой ручкой знаешь скольким… — воскликнул демон, но его фраза закончилась протяжным воплем, ведь на следующем же шагу он провалился в открывшийся портал.       Но в большинстве своём бывшие люди вздыхали. Это были вздохи восхищения, в основном от дам, при виде милой пары. Были вздохи усталости, от граждан, раздраженных идущей со всех сторон «рекламой» пары. И вздохи печали, от тех, что в мире людей не смогли отыскать свою половинку, что уж говорить об аде.       Иногда, крайне редко, происходили нападения. Излишне самоуверенный демон выскакивал из переулка с ножом или пистолетом. Аластор, не прерывая беседы, лишь пальцами щёлкал, и напавшего превращали в ошмёток либо куклы, либо чёрная щупальца, вылезшая из портала. Даст обернулся в один из таких моментов, и кровь заляпала лицо.       — Ох, дорогой, ты испачкался, — будто бы обеспокоенно произнёс Радио-демон. Выдернул салфетку из коробки, поданной куклой, и размазал часть крови, уже впитавшейся в шёрстку, — ах, что за досада.       Аластор повернулся и, взяв Ангела за подбородок, прошёлся по шерсти языком. Даст напрягся, но на удивление запаха гнили не почувствовал. Но и зубной пастой далеко не пахло. Замявшись, Даст отпрянул, изображая смущение, хихикнул, прикрыв рот ладонью. Он бы мог перевести подобное в поцелуй, но даже на голодный желудок решил не рисковать. Если его прилюдно вывернет от поцелуя, они это объяснить никак не смогут.       — Я такой неловкий, прости-прости, — Энджел, посмеиваясь, повис на его руке, на мгновение прильнув к плечу.       Аластор поддержал его смех, запрокинув голову. И Даст игриво потянул его за собой, поспешив в ресторан.              Их первые показательные свидания были тихими, немного напряженными. Энджел опасался забыться и выйти из образа. Опасался сказать или сделать что-то не так, чтобы не вывести из себя. Прекрасно зная, что окружение перестанет защищать, стоит только вернуться домой. Но они возвращались домой, и скандала не случалось. Ни из-за слов, ни из-за действий, ни из-за внешнего вида. И Даст всё больше расслаблялся. А после их ужина не только он. И вот они, вместо показных отношений, откровенно дурачились друг с другом. Смеялись за кофе, беседовали в ресторанах, прогуливались по магазинам. Они не соприкасались и при этом сплелись языками, словно старые друзья. И граница их личного пространства размылась сама собой.       — Твоя паста мне больше по душе, — Аластор отодвинул спагетти вилкой и наколол кусок рыхлого, подгнившего мяса.       — Мало орегано, томаты вообще не ощущаются, не удивлюсь, если соус на основе обычной томатной пасты, — помахивая вилкой отозвался Даст, улыбаясь, — это ты ещё пасту моей матери не пробовал. Просто наша местность и небеса. А фрикадельки, Mamma mia, как ни пытался, никак не повторю.       — О, домашняя еда попросту неповторима, — покачивая головой Радио-демон выразил согласие, вздёрнув уголки губ, — я знаю рецепт маминой джамбалайи с точностью до грамма, но всё равно не та. Я подозреваю, что дело в её кастрюле, она впитала все запахи и вкусы.       — Мама всегда делала соус в одной сковороде, — Энджел резко поднял указательный палец, точно на него спустилось внезапное откровение, — блядь, эта посуда точно в рай попала.       — Боюсь, эта посуда нас всех пережила, — посмеиваясь заметил Аластор.       — Точно-точно, — Даст закивал, улыбаясь, — она вроде поколения три пережила. С надеждой жду ядерного взрыва, он должен её уничтожить.       — Сомневаюсь, — Радио-демон фыркнул, — даже если так, правда, придётся перехватить в раю.       — Подключим Чарли, повод очень серьёзный, — Энджел рассмеялся, — хоть чем-то будут полезны её знакомства там.       Аластор расхохотался, пощёлкивая зубами, как щелкунчик. И этот смех только сильнее веселил Даста. Он даже привык к его шуткам, пусть всё ещё не считал смешными.       — Мне сегодня на студию, ты отвезёшь? — Даст выдохнул, дав веселью неспешно схлынуть, и отломил десертной вилкой брауни.       — Конечно, любовь моя, — Радио-демон же оставался как есть лёгкий, непринуждённый. Десерт он не взял, лишь попивал кофе, прикрывая глаза на глотке, — всегда рад сопровождать тебя на работу.              Чем чаще Аластор прятался в его тени, тем более чётко Энджел его ощущал. Если в первые разы это было совершенно незаметно. Сейчас же Даст вздрагивал, едва не пиная спинку водительского кресла, почти как от удара молотком по коленке. А после, уже будучи соединёнными, ощущал, словно надел тяжёлое пальто. Но это скорее успокаивало, чем приносило дискомфорт. Идти на студию с кем-то легче, даже если сопровождение ничего не меняло. Радио-демон оставался в тени, чтобы не происходило. Ему не имело смысла вмешиваться, не существовало мотива. Пересекая порог башни трёх V, Энджел переходил в собственность другого демона.       — Да, пожалуйста! Да, прошу, — стонал Даст, придерживаясь роли.       Он старался не прерываться на резкие рывки за волосы и удары по бёдрам. Дышать было тяжело от давления на рёбра, настолько сильно его вжимали в кровать. Но, несмотря на всё это, Энджел держался за своё «пальто», кутался в нём, прятался. Тени он не видел, как бы не всматривался в стены и углы. После первого раза Неро не показывался на площадке. Он откровенно опасался Валентино. И Даст был в этом с ним един.       — Стоп, камера! — Рявкнул Валентино, громко даже без рупора. Вошел в кадр, небрежно дёрнув Ангела за волосы, — ты сместился со своего места! И что это за легкие шлепки? Ты гладишь его или порешь? Поменяйте плеть, выглядит как детская игрушка!       Он стал жёстче, после того раза со стоном. Впрочем, Даст почти не ощущал разницы. Для него он стал разве что чуть более открыт. Тонкую плеть сменили ремнём с короткими пирамидками шипов. Снова задница будет вся в полоску — подумал Энджел и перелёг чуть правее. Прогнулся в спине, непроизвольно охнув от резкого проникновения. Подбородок смял подушку и тут взгляд уткнулся в чёрную полосу позади изголовья. Чёрную тень. Неро смотрел ему прямо в глаза, и Энджел не мог отвести от него свои. Вытянув когти, словно настоящий Бугимен, он притягивал к себе тени топов. Даст не слышал чавканья, но знал, что там, ниже кровати, зубастая пасть смыкалась и размыкалась, перемалывая чёрную, бестелесную плоть.       — Аластор, — вырвалось у Ангела непроизвольно, словно стон на грани оргазма.       — Стоп, камера! — Рявкнул Валентино и подорвался со стола.       Он широким шагом преодолел расстояние до постели. И прежде, чем разразился скандал, скакнуло напряжение. Все осветительные приборы моргнули несколько раз, накалились почти добела, затем резко потухли. Съёмочная площадка погрузилась в непроглядную тьму, лишь глаза и элементы тела Кити светились в ней, но не развеивали.       — Агх, мать его, — гаркнул Валентино, топнув ногой, — что на этот раз?!       — Вельвет, Валентино, ко мне, сейчас же! — Раздался голос Вокса, прямо из Кити.       — Он что… зовёт меня как грёбанного пса? — Прицыкнув языком, Валентино буквально проговорил тоном, закатывающим глаза, — я ему все антенны повыдёргиваю, если это не срочно!       Пусть само закатывание и скрыла тьма. Свет моргнул и вернулся, ещё немного тусклый. Валентино стукнул каблуком, резко развернувшись, ушел к лифту, жестом подозвав робота следовать за собой.       Энджел облегчённо выдохнул, сев на постели. Неро исчез, во всяком случае он не мог его нигде найти взглядом. Топы дрожали. Их тени только недавно восстановились, и лишение их снова ударило слишком сильно. Ангелу было немного жаль их. Он потянулся похлопать его по плечу, но демон отпрянул, точно испугался.              Лифт распахнулся, и Вельвет вылетела из него, цокая каблуками в такт собственному возмущению. За ней семенила напуганная помощница, окруженная парящими подушечками, усеянными иглами, нитками и рулонами ткани.       — Ну в чём дело? Я что, на каком-то другом языке сказала?! У меня выход весенней коллекции на носу, мне не до ваших тупых приколов, — воскликнула Вельвет, в этот момент помощница подскочила к ней, принялась показывать образцы тканей, — нет. Фу. Отстой. На какой помойке ты это нашла? Нет, это… отстой. Другое.       — Но это всё, что у нас, — начала было помощница, но, встретившись с убийственным взглядом хозяйки, пискнула точно игрушка для собак и убежала, — я найду ещё! Я найду!       — Аластор где-то в здании, — неспешно уведомил Валентино, выдохнув тонкую струю розового дыма, он раздраженно притоптывал ногой, — Вокс видел его тень.       Вельвет сощурилась, взглянув на Валентино с выражением «ты серьёзно?». Ответом же было выражение: «а похоже, что я шучу? Я выгляжу весёлым?». На этом он так сильно вытаращил глаза, что Вельвет прыснула смешком.       — А ещё Энджел крикнул его имя снова, — он вскинул плечи, снова присосавшись к мундштуку с сигаретой, — и запорол блядский дубль! Тупая тварь.       — Подожди, — прикрыв глаза, Вельвет настолько сильно втянула носом воздух, словно хотела, чтобы остальные в комнате задохнулись, — ты оторвал меня от работы из-за оргазмического крика одного влюблённого дебила и паранойи другого влюблённого дебила? Ты совсем конченный?       — Я не влюблён в него, я всем сердцем ненавижу этого ублюдка, как только я пойму, где он прячется, я, я, я разорву его оленью задницу на мелкие ку-кусочки, — Вокс заревел, выдав несколько раз помехи, и продолжил бегать глазами по экранам. Из-за проводов в затылке он не мог повернуться и увидеть, как Вельвет закатила глаза.       — Членом, — тихо и коротко добавил Валентино.       — Вы двое и ваши тупые, тупые шуточки, — сильно зарябив от злости, тв-демон ещё пару раз погасил свет во всей башни.       — Ты его довёл, ты и разбирайся, — шёпотом кричала Вельвет на Валентино, пока свет моргал, — отсоси ему или как вы там успокаиваете друг дружку? Я не собираюсь работать при свечах, восприятие цветов очень сильно зависит от освещения!       — Ты это начала, — крикнул таким же шёпотом тот в ответ.       — У меня сроки, работа, мне не до его очередного приступа алкефобии, я две ночи не спала, делая эскизы!       — Я, между прочим, сейчас тоже должен работать, мне нужно быть на студии и следить, в какую дырку Энджела трахают!       В итоге они решили спор с помощью камня-ножницы-бумаги. Валентино проиграл со счётом четыре — один, и Вельвет гордой походкой, с не менее гордо поднятым средним пальцем ушла. Валентино жадно присосался к мундштуку, щёлкнул роботу-слуге, та принесла стул, по сравнению с оверлордом выглядящий как детский. Но Валентино всё равно сел на него, положив ногу на ногу.       — Вокс, детка, успокойся, а то от нервов у тебя рябь на экране появится, — он огладил боковую грань лица-монитора длинным пальцем, — и пробки выбьет, снова.       — Вот он, вот этот ублюдок! — Торжественно воскликнул Вокс, проигнорировав слова партнёра. На главный, самый большой экран вывелся кадр с тенью, похожей на человека с рогами, почти сразу же этот кадр рассыпался по всем экранам, — я говорил. Я говорил, вот он, паскуда! Вот он!       — Больше похож на Тайлера, — Валентино оттянул уголок глаза пальцем, прищурившись, чтобы рассмотреть экраны.       — Кого, блять? — Вокс резко обернулся на него, насколько позволяло положение.       — Тайлер, оператор, — всплеснув руками, Валентино расслабленно отпрянул.       — Ты издеваешься надо мной? — Тв-демон не мог повернуть головы, не мог встать, так что просто тыкал в экран двумя руками, — у него рога, у него эти блядские рога, это Ал-ластер.       — Ну или ветка, — Валентино вздохнул, закатив глаза.       — Какая в жопу ветка на студии, ты в своём уме, уме, уме, — Вокс словно заикался на помехах.       — Тише, тише, — Валентино встал, поставив локоть на спинку кресла, снова погладил грань, начав играть пальцами с антенкой, — хорошо, допустим, это правда он и что? Ты думаешь, что он сможет нам противостоять? Пф, это наша территория, здесь наши люди, нас трое, а он один, мы раздавим его точно таракашку.       — Меня б-бесит, что этот уебан имеет наглость бегать по нашей башне, как по обосранной поляне, я прикончу его! Сейчас! — Вокс стукнул кулаками по подлокотникам и зашёлся помехами.       — Как? — Вернувшись на стул, Валентино выдохнул розовое облако, — почему, когда речь заходит об Аласторе, ты перестаёшь нормально соображать? Сам сказал, он в тени. Я могу заставить кого-то трахаться, я могу заставить его трахаться, я могу кого угодно заставить трахаться, но достать кого-то из тени не могу, — для наглядности он коснулся пальцами пола, в месте, где стелилась чужая тень, поцарапал коготками, — ты тоже, к слову.       — Когда заходит речь о той шлюхе, ты тоже перестаёшь соображать, — пробормотал с явной обидой Вокс, вздёрнув уголок рта, но после, подумав немного, неожиданно выпалил, — иди трахни его!       — Туше, — развёл руками Валентино, да так и замер в недоумении, — так… Пока меня не было, у тебя появился новый фетиш? Ты слишком часто называл Аластера куколдом и навязал это себе? О, Сатана, не знал, что это так работает.       — Они встречаются, так? Если его потаскухе начнут портить товарный вид, он обязательно высунется, — провода один за одним отсоединились, и Вокс встал, поправив пиджак, довольно улыбнулся.       — А неплохая идея, — Валентино тоже поднялся, и они вдвоём направились к выходу, — мне нравится.              Энджел сидел на кровати, обняв согнутую ногу и положив на колено щеку. Откровенно скучал в ожидании возвращения Валентино. Вся съёмочная команда скучала, за исключением партнёров Даста по съёмке, не снимая кожаных масок, они собрались в депрессивный кружок и практически плакали. Они напились «Любовного зелья», чтобы возобновить настрой, но эрекция так и не появилась. Зато увеличилась эмоциональная чувствительность. Без теней они ощущали себя брошенными. Валентино, распахнув двери студии, одной улыбкой всполошил скучающих работников. За ним незаметно скользнул Вокс. Скучающе обвел взглядом помещение, фыркнул, заметив Энджела, и встал в дальнем углу, облокотившись на него.       — Так, на сегодня мы закончили? — осторожно спросил Ангел, единственный, кто не пошевелился с приходом сразу двух V.       — Кто тебе такое сказал? — Довольно промурлыкал Валентино, подозвав гримёршу. Та, встав на стул, припудрила ему лицо мягким помпоном. Если бы Энджел не знал, кто перед ним, решил бы, что у него прекрасное настроение.       — Не думаю, что у них что-то встанет сегодня, — Даст указал раскрытой рукой на депрессивный кружок.       — Вы на сегодня свободны, — сказал им же Валентино.       Вокс метался глазами по экрану, точно значок DVD во время режима ожидания. Энджел недоумённо проследил за тем, как топы ушли, и уставился на Валентино. Он, распахнув крылья, сложил их за спиной, начал растягивать пиджак, ему припудрили шею.       — Нет, — произнёс настолько тихо Ангел, что сам не услышал, начав отползать на постели, — нет, нет, пожалуйста, не надо, — от страха у него запали глаза.       — Ну в чём дело, Энджел, неужели ты не соскучился по мне? — Промурлыкал Валентино, накрыв своей тенью Даста, приблизился, уперевшись ладонями нижней пары рук в кровать, с наигранной лаской огладил подбородок, — я вот соскучился.       Камера не успела уловить вскрик Ангела, включившись.              Аластор выскочил из тени, точно выпнутый из трамвайчика заяц, пробежал по инерции пару шагов, подняв руки. Замер, так их не опустив, с хрустом повернул голову. Тень, буквально выплюнувшая его из себя, замерла, оскалившись, уставилась на один из мониторов, закреплённых под потолком. Тот, несмотря на рябь, в реальном времени показывал студию.       — Магия кино поистине завораживает, — положив обе руки на микрофон, Аластор заговорил приветливо, только под конец не сдержав раздражения, — вот только мы здесь не за тем, чтобы любоваться уличными фокусами.       Тень скрипнула, хотела пролететь мимо по правой стене, но Радио-демон зацепил её верхушкой жезла. В итоге она, точно непослушная собака на поводке, протащила его по коридору, пару раз закружив, оцарапала стену.       — Нет-нет-нет-нет-нет-нет, — практически без пауз протараторил Аластор, прежде чем остановился, всё-таки прижав силуэт, играючи ткнул его в место, где должен быть нос, — нет! Мы туда не пойдём, мы там всё сделали.       Не нужно было прислушиваться к происходящему на экране, чтобы слышать болезненные всхлипывания и вскрики. Тень оскалилась на собственного хозяина.       — Не надо показывать мне зубы, — Радио-демон укоризненно погрозил пальцем, насмешливо произнеся, — каким мы будем партнёром, если будем запрещать любимые хобби своего дорого парня, — Аластор сделал шаг вперёд, собираясь вступить в тень, но та его попросту не впустила, — не смей со мной пререкаться.       Раздался жуткий лязг, заглушивший крики из динамиков экрана. Тейлор остановился, услышав шум, заглянул в коридор, но там уже никого не было.       Радио-демон всегда оставался в тени, даже если она сама этому противилась.