"Папочка"

      Аластор следил глазами за маятником, отбивающем ритм напольных часов. Однообразный цокот пробивался сквозь повисшую в доме тишину, точно капли воды сквозь трещины в древесине. Не было ни шелеста сквозняка, ни случайного стука. Поистине, мёртвая тишина. С появлением в поместье Энджела она практически не появлялась, точно съехала. Даст постоянно издавал звуки. Громко говорил, стонал, кричал в наркотических трипах, даже дышал. А каждый его шаг сопровождался скрипом половиц. Так что Радио-демону и следить за гостем не требовалось, чтобы знать где он.       Сейчас же всё молчало, абсолютно всё. И эта тишина давила на нервы. К тому же в кабинете он сидел совершенно один. Тень, вместе со своей пассией выскочила в окно. И не вернётся, до вечера точно, сколько не зови. Словно ушедшая в загул собака. А ведь у неё оставались обязанности. Аластор перебрал пальцами, простучав ногтями по столу. Раньше тишина не вызывала у него такого дискомфорта.       За окном медленно собиралась гроза. Идеально ровные лучи печати уже затянуло полотно туч. Погодные явления в аду редкость, по крайне мере на этом кругу. Большую часть времени, что днём, что ночью стояла душная жара. В целом, положенная месту ссылки грешников. Но после пары столетий к чему угодно привыкаешь. И то, что на тротуаре можно запечь яичницу, уже выглядело не как нечто угрожающее, а как быстрый способ перекусить. Но, случались и дождливые дни, как сегодня. А порой, аккурат к Рождеству, точно снисходительный подарок от Бога, шёл снег. Но вот просто облачно не было никогда. И стоило тучам скучковаться, как хлынул ливень, сразу мощным потоком, минуя морасню и редкую накропь. Сверкнула первая молния, а следом прокатился грузный гром.       В белом свете молнии сверкнули глаза. Кокосик неспешно прогуливалась по коридору особняка. Гром застал её врасплох, но куда страшнее оказалось пересечься взглядом с чудовищем, сидящем в кабинете. Свинка застыла на месте, взмокнув как… как полагалось взмокнуть напуганной свинке. Аластор ещё раз перебрал пальцами. Встал, с неприятным визгом выдвинув стул и не сводя глаз со свинки закрыл окно. Кокосик с трудом, но всё же устремила взгляд вперёд. Замерев, она подняла лапку, но так и не наступила ей. В фильме, который она смотрела вместе с хозяином, говорилось, что, если не шевелиться, чудовища тебя не заметят. И Кокосик не шевелилась, хоть лапка уже начала затекать. Только пот не переставая капал на пол, собравшись уже в приличную лужицу. Шаги Радио-демона отдались ушках, точно удары молотом. А стоило чудовищу наклонится и протянуть руку, как Кокосик не выдержала. Всхрюкнула и завалилась на бок как подкошенная. Острые когти прошлись по пухлому боку без всякого вреда. Но почёсывания прошлись разрядом по нервам. Свинка пискнула, дернувшись.       — Хорошая девочка, — прогудел Аластор с особенно сильными помехами, какие обычно бывали в непогоду, — где твой папочка?       — Ойнк, — жалобно протянула Кокосик и на её глазках-бусинках выступили слёзы.       Она не готова была стать беконом, но и обречь на эту участь любимого хозяина тоже не могла. И вот, когда её крохотное сердечко заметалось между ужасающими вариантами — демон поднял её на руки. Кокосик крепко-крепко зажмурилась, но, сколько бы не ждала, ничего не происходило. Лишь тихий шорох шагов раздавался снизу.       — Ангел, твоя… штука, бродит здесь, — крикнул в пустоту поместья Радио-демон.       Ответом стала всё та же тишина. До сегодняшнего дня, он вряд ли и внимания обратил бы на свинку. Сейчас же он видел в ней возможность. Прутик, что можно протянуть через пропасть конфликта. Ссориться с Энджелом не входило в его в планы, в целом, как и общаться вне выбранных ролей. Но, что уже случилось, того назад не отмотать.       — Ангел, — протянул Аластор, заглянув в комнату гостя, но того там не оказалось, — Ангел, мы играем в прятки?       Кокосик, увидев любимую подушку «Yes», коврик с пушистым ворсом и свою розовую мисочку, в которой ещё лежали яблочные дольки, оживилась. Точно родная обстановка придала ей силы и храбрости. Задёргалась, несколько раз пнув копытцами держащие её руки, уже практически спрыгнула на пол. Как в последний момент её схватили за шкирку, точно кошку.       — Ангел, если она тебе не нужна, я её выброшу, хорошо? — Но и на этот громкий вопрос особняк ответил тишиной.       Кокосик всхрюкнула, втянув сопли пяточком. Она уже зажмурилась, приготовившись получить пинок или быть выброшенной в окно. За время жизни её хозяина с другим, длинным чудовищем, ей уже приходилось подобное испытать. Она даже ночевала в мусорном контейнере, один раз. Но Радио-демон, хоть и тоже был чудовищем, просто положил свинку обратно на руку. Кокосик, пусть всё ещё боялась до мурашек, даже смогла удобно устроиться.       Аластор спустился на первый этаж, постукивая каблуками по половицам. На кухне обнаружились следы Энджела. Содержимое буфета выворочено, навесные ящики раскрыты. На кухонном гарнитуре лежала рассыпанная коробка гранолы, видимо выпавшая во время активных поисков. Что конкретно искали, стало ясно при виде оставленной пробки, прямо вместе с вкрученном в неё штопором.       — Ангел, — напав на след, Радио-демон позвал уже тише. И вместо тишины, едва пробившись сквозь шум дождя, раздалось недовольное бормотание.       Дальше кухни, если пройти по коридору, прилегающему к наружной стене дома, можно пройти в крытую беседку. Её застеклённые окна выходили в заросший, практически дикий сад. Энджел сидел на скамье, забросив длинные ноги на стенку, аккурат у стекла. В руке он держал пыльную бутылку вина, а в зубах тлеющую самокрутку. Дымящую в разы сильнее табака.       — Чё пришёл? — Энджел бросил мимолётный взгляд на демона и явно не собирался уделять ему больше времени. Но заметив питомицу дернулся, резко подскочил практически мгновенно разогнавшись от безразличия до агрессии, — немедленно отпусти её!       Аластор вздёрнул бровь. Медленно, показательно опустил свинку. Что только коснувшись копытцами пола пулей помчалась к хозяину. Энджел подхватил Кокосик, прижал к себе, погладил, приласкал, обеспокоено проверил. И лишь убедившись в сохранности питомицы вернул внимание к Радио-демону. Тот раскрыл безоружные ладони и улыбнулся с прищуром.       — Ты так и не ответил, зачем пришел, — буркнул Ангел, повернувшись боком к собеседнику, — только не говори, что тебе жаль, что ты вспылил и так далее, а то меня стошнит.       — И не собирался, — ответил Аластор, перебрав пальцами воздух, — я лишь хотел вернуть тебе твою… штуку.       — Это не штука, — уже тихо и без агрессии отозвался Энджел, погладив пухлые бока свинки, — это Кокосик и я вас уже знакомил. Ты специально так её называешь, чтобы меня позлить.       — Ты зря думаешь, что у меня есть намеренье тебя позлить, — тактично заметил Радио-демон, — я лишь хотел сохранить дистанцию. И, вероятно, немного перестарался.              — Сохранить дистанцию, пф, конечно, — Ангел насупился, пнул деревянную стенку и резко повернулся, окатив взглядом полным холодной злобы, — знаешь, я долго не мог понять зачем тебе весь этот цирк с отношениями, но сейчас мне это очевидно.       — О, мой дорогой, так не томи, посвети меня скорее, — Аластор не изменился в лице, но, должен признаться, удивился такому взгляду, — в мой собственный план.       — Потому что притворство единственная возможность для ублюдка вроде тебя, почувствовать себя нужным, себя любимым, — Энджел безбоязненно дважды ткнул Радио-демона пальцем в грудь. В последний раз он особенно сильно надавил, прежде чем отстранился, — что ты, что Вэл, прекрасно знаете, что ваше паскудство не вынесет никто, поэтому вам так необходим этот спектакль отношений.       Радио-демон опустил взгляд. Место, где только что был палец, покалывало, словно в коже застрял осколок чужого ногтя. Не смотря на рубашку и пиджак. Он повёл плечами, отряхнувшись от столь назойливого чувства.       — В ад законнорождённые дети не попадают , — Аластор деловито подёрнул пиджак, — я не собирался тебя трогать, у нас же контракт.       — О, ещё немного и я решу, что ты чувствуешь себя виноватым, — Ангел фыркнул, вернувшись на место, — я помню про контракт, просто забей. Я всегда соблюдаю условия, у Валентино спроси, если не веришь.       — Воздержусь, — Аластор хмыкнул, встал у стены, совсем рядом с выходом и устремил взгляд в окно. Ливень всё нарастал, ветер забил в стёкла, так что те заходили ходуном, грозясь вырваться из рам, — я, не хотел выходить из себя.       — У тебя было плохое настроение, Винера в Меркурии, ты не поел, бла-бла-бла, — прижав питомицу к груди Энджел изобразил болтающий рот, одной из свободных рук, — сказал же забей, я в этом деле опытный.       — Мне не нравится, что вы ставите между мной и Валентино знак равно, мы совсем не похожи, — слова едва пробивались через вой, визг и шелест помех, точно кто-то включил радио в бурю, в разы сильнее той, что за окном.       — Ну да, ты не трахаешься, — Ангел фыркнул, совсем беззлобным смешком и приложился к горлышку бутылки.       Аластор недовольно прогудел, скосив взгляд в сторону. Лампочка, заключённая в угловатый абажур под потолком, несколько раз мигнула. Тоже загудела, в такт хозяину поместья и заметно убавила напряжения.       — Эту халупу снесёт к ебеням и нас вместе с ней, — приметил Даст, совершенно спокойно и отпив, в этот раз предложил бутылку собеседнику.       — Это крепкий дом, — ответил Аластор и жестом отказался, — если и я, и Валентино столь ужасны, зачем было соглашаться на контракт?       — Тебя это прям сильно задело, да? — С неприятной улыбкой спросил Ангел, наклонившись к Радио-демону и закурил, — ответ «меня тянет на мудаков», подойдёт?       — Нет, — из-за визгливых помех слово практически исчезло, но Аластор подчеркнул его отрицательным движением головы.       — Раньше Вэл, ну, он был милым, — словно невзначай приметил Энджел, сложив губы трубочкой выпустил кольцо густого дыма, — заботился обо мне, осыпал подарками, комплиментами. Я был его сладким ангельским пирожным, а он моим дорогим Папочкой. Сейчас я понимаю, что всё это было ебучим шоу, чтобы подбить меня подписать контракт, но тогда. Пф, он ведь даже представил его, как наш брачный договор.       — Отчасти, у них есть сходства. В обоих человек добровольно продаёт душу за временное удовлетворение, — подняв указательный палец, Радио-демон улыбнулся. И помехи превратили записанный смех зала, вышедший из жезла-микрофона, в сплошной гул.       Ангел взглянул на него с подозрением и внезапно рассмеялся. Весело и совершенно незатейливо, даже невинно в какой-то степени. Свинка на его руках притихла, но не спала. Смаргивала с глазок-бусинок последние слёзы.       — Тогда, — Энджел запнулся от смеха, — тогда мне стоило задуматься ещё тогда.       Аластор зашуршал, уже довольно и без капли былого раздражения. Он опустился на край лавки, всё ещё сохраняя дистанцию. Но, уже дав призрачный, и всё же шанс, сократить её.       — Ты его, — Радио-демон помедлил, точно не был до конца уверен, что хотел спросить, — даже когда начал говорить, — ненавидишь?       Ангел задумался. Потушил самокрутку о небольшую лужицу дождевой воды, просочившуюся сквозь трещины в раме. Раньше он ответил бы что-то вроде: «всё сложно», «просто период такой», «устал, это немного выматывает, не более того». Ещё раньше он отвечал: «мы просто немного поссорились», «просто плохой день», «неделя», «он славный, просто сейчас устал». Много чего раньше было «просто».       — Ненавижу, — холодно и твёрдо ответил Даст сейчас, — хочу чтобы он сдох, дважды, трижды, столько, сколько понадобиться чтобы этот мудак перестал пиздеть.       Улыбку Аластора стало острее, он сощурился. Его алые, как кровь, глаза блестели во тьме непогоды. Увидь их кто издали, мог принять за задние фонари машины. Ангел со вздохом отпил ещё вина. Он цедил совсем маленькие глотки, практически смачивая губы. И от того, ещё не охмелел. Подсел ближе, наклонившись к лицу собеседника.       — Вы хоть и похожи, но ты всё же получше. Во-первых — ты не лезешь меня лапать, а во-вторых, ты не прячешь свою гнилую душу, так, тактично прикрываешь, — хихикнул Даст, поставив между ними на лавку бутылку.       — Я польщён, — насмешливо ответил Радио-демон, тоже наклонившись вперёд, — Ангел, ты бы хотел сделать Валентино больно? Не просто ударить или задеть, а сделать по-настоящему больно.       — Ещё спрашиваешь, — Энджел фыркнул, — но ты не забывай, у нас контракт, я не могу напрямую выступать против него.       — А какие именно условия твоего контракта? Если, ты можешь их разглашать, — Аластор выглядел искренне заинтересованным, но лишь на первый взгляд.       — Могу, это не то чтобы какая-то тайна, — Даст вскинул плечами, — Валентино обещал мне славу, достаток, в целом он свою часть сделки выполнил. Взамен он может делать со мной на студии всё что пожелает. Мне стоило задуматься ещё на формулировке: «всё что пожелает».       — А формулировка «на студии» твоя интерпретация или она прописана в контракте?       — Прописана слово в слово, я, как только понял этот пробел, при случае сразу со студии сбегал, — Энджел улыбнулся, горько, даже больно, — но он всегда находит способы затащить меня назад.       — Лазейка обязана быть в каждом контракте о продаже души, это единственный способ его расторгнуть, — Аластор прикрыл глаза, дёрнув ухом, когда о стекло цокнула мелкая веточка, — а не расторгаемым контракт быть не может.       — Ты шутишь сейчас? — Ангел нервно хохотнул и, явно не сразу, осознал, что ему на блюде протянули возможность, — хочешь сказать, что я могу расторгнуть с ним контракт?       — Любой контракт можно расторгнуть, — уклончиво ответил Радио-демон, не открывая глаз, — я бы мог помочь, если хочешь.       — Просто так поможешь? Без собственной выгоды? По доброте душевной? — Энджел откровенно паясничал, — ну конечно, а свиньи могут летать.       Кокосик хрюкнула, навострив пяточок. Повертелась на месте, но крыльев у себя не нашла.       — Умм, — Аластор протянул гудящий звук, — возможно, мы могли бы помочь друг другу.       — Quid pro quo? — Энджел сощурился с подозрением, подумал, — хорошо, допустим. Я уважаю такой подход, но что нужно от меня? И не говори, что попросишь позже, а я буду обязан согласиться.       — Сущая мелочь, — заверил Аластор, намеренно сгладив улыбку, стараясь выглядеть более добродушно, — мне нужен доступ в башню «V». Для этого тебе не нужно ничего делать, я пройду через тень, как сегодня. А также, есть ли у тебя какая-либо вещь, которая раньше принадлежала Валентино? Подарок или, может, забытая им у тебя вещь.       — Только не высовывайся, иначе у меня будут проблемы. И держи свою тень на коротком поводке, она мешает работать, — пригрозив пальцем ответил Ангел, — а вещь, не знаю, большую часть я выбросил или сломал.       Он уже насупился, стараясь вспомнить хоть что-то, как взгляд упал на свинку, затихшую в руках.       — Он подарил мне Кокосик, это единственный его подарок, которым я дорожу, — Энджел поцеловал свинку в макушку и приподняв потерся щекой, о её щёку, — моё маленькое сокровище.       — Отдашь её мне? — Улыбка Аластора стала зловещей, когда он протянул к свинке руку. Но вместо того чтобы просто выхватить её, он снова почесал её, заставив каждый нерв покалывать.       — Да ни за что в смерти! — Ангел отдернул свинку, крепче прижав её к себе.       Радио-демон рассмеялся, задёргав головой точно болванчик. Его смех напоминал треск металла.       — Ну, раз так, ты мог бы помочь раздобыть такую вещь, — отсмеявшись ответил Аластор, безобидно подняв руки, — это не обязательно какой-то личный предмет. Может волос, шерсть, хитинки крыльев, усик, даже плевок.       — Его плевками я сыт по горло, — закатив глаза фыркнул Энджел, и вдруг оживился, вспомнив, — Ниффти! При встрече она выдрала у него клок пуха с ворота. Но, я не думаю, что она его просто так отдаст.       — Правда? Я об этом не знал, стоит поговорить с ней, — отозвался Радио-демон.       Полотно неба разорвала молния и последующий за ней гром, словно сотряс весь ад. Красные уши дёрнулись, прижавшись к голове. Аластор распахнул глаза, широко и напугано, как положено всполошённому оленю. Даст фыркнул, подперев щёку рукой. Удивительно как оленья натура могла сочетать в себе невинное очарование и ввергающую в первобытный страх угрозу. Бемби и Вендиго и это в одном человеке. Впрочем, он и пауков раньше никак не мог назвать привлекательными. А моль угрожающей. Пожалуй, двойственность свойственна каждому. Забывать об этом — его самая частая ошибка.       — Значит от меня услуги не получается, — со слышимой досадой отозвался Энджел, привалившись к углу беседки.       — Почему же, одного доступа в башню, более чем достаточно, — Радио-демон вскинул плечами, — но если ты не хочешь оставаться в долгу, что ж. Мы могли бы поужинать.       — Очередное шоу в кафе? Или в этот раз поведёшь меня в ресторан? — Ангел криво улыбнулся, — разве это не часть нашего договора?       — Нет, поужинать здесь, сейчас, со мной, — Аластор наклонил голову на бок, большим пальцем указав на дверь, ведущую в кухню, — после дождя выйдут олени и, я думаю, от стейка из свежего мяса ты не откажешься.       Энджел удивленно вскинул бровь. Он вправду от свежего стейка, не отказался бы.              Радио-демон не соврал, стоило только тучам расступиться. Как из-за высокой травы показались острые оленьи ушки. Сначала пара, затем четверка, шестёрка и восьмёрка. Как только первый олень шагнул из травы, Энджел невольно задержал дыхание. За всю свою долгую смерть, он видел не так уж много адских животных. В основном это были плоды порочной любви кошки и мухи, что обитали на помойках. Его свинка Кокосик и, пожалуй, бродячие псы с шипами вдоль позвоночника. Вышедший же в сад олень едва ли напоминал о своём адском происхождение. Разве что шкура чуть темнее. Он осторожно ступил на жидкую, после дождя грязь. Подёргивая ушами резко, встревожено поднял голову. А затем плавно опустил, начав щепать траву.       Аластор открыл окно, со слышимым треском стекла. Олень дёрнулся, снова поднял голову оглядевшись. Но практически сразу вернулся к еде.       — Такой красивый, — выдохнул Энджел, не в силах отвести взгляд.       — Да, благородный и прекрасный, — согласился Радио-демон и достал из шкафчика ружьё, — застрелим его.       Он зарядил ружьё парой увесистых патронов. И установил на окно, закрепив ствол на специальной подставке.       — Тебе уже приходилось стрелять из ружья? — Аластор сверил прицел и жестом пригласил занять своё место.       — Нет, пистолет и автомат в основном, — Ангел обхватил ствол, уперев приклад в плечо, — но я пару раз стрелял из винтовки.       — Суть примерно похожа, — Радио-демон положил ладонь на спину, столь тонкую, что большой и указательный пальцы касались обеих её сторон, — только выстрела у ружья всего два, поэтому хорошо прицелься.       Энджел охотно прогнулся под давлением руки. И бросил многозначительный взгляд на демона. Тот отдёрнул руку, как от огня. Взамен больно, назидательно надавил костяшкой указательного пальца. Даст беззвучно заойкал, но улыбка выдала его задорное настроение. Аластор встал чуть позади, положив руку поверх руки лёгшей на ствол.       — В голову? — Ангел прижался щекой к ружью. Олень в этот же момент снова заозирался, подёргивая ушами.       — Она слишком маленькая и подвижная, лучше целиться в сердце или лёгкие, — Радио-демон наклонился вперёд, коснувшись подбородком пушистой щеки, — оно расположено ближе к животу, примерно в середине.       — Может лучше заказать пиццу? — С лёгкой насмешкой спросил Энджел, скосив взгляд.       — Пепперони не растёт в огороде, — шепнул Аластор.       — Вообще-то растёт, — Даст насмешливо фыркнул .       — Не отвлекайся и не закрывай глаза, стреляй на выдохе, — Аластор прижался щекой к щеке Ангела и не только.       Ангел сглотнул. Он чувствовал, как к спине прижалась грудь, а к бедру нога. Не говоря уже о руках, что крепко удерживали его. Это ощущение сильно отличалось от моментов, когда Валентино зажимал его. Аластор не пытался ограничить его свободу, даже контролировать, лишь направлял. Энджел вздохнул и на выдохе нажал на курок. Олень дёрнулся, мотнул головой и умчался в высокую траву.       — Промазал, — с смесью досады и облегчения произнёс Энджел и выпрямился, легко сбросив с себя прикосновение. Пожалуй, это был их самый долгий телесный контакт, со времен чистки зубов. И он уже начинал чувствовать неловкость из-за отсутствия интимного контекста.       Аластор прикрыл глаза, вдохнув полной грудью. Азотистый запах сырой земли, травы и крови.       — Нет, попал, — сказал он и отодвинув несколько защёлок, открыл дверь. Влажный, холодный воздух ворвался в беседку, точно продрогший в дождь гость, — даже выстрел в сердце, порой не валит замертво. Я схожу за ним.       — Да, — с неловким румянцем на лице кивнул Даст, стиснув в ладонях ружьё, — тогда, я верну его в шкаф.       — Только отстреленную гильзу вынь, — Аластор смело шагнул за порог, не взирая на слякоть, — а, так же, не мог бы ты поставить кастрюлю с водой на огонь. Джамбалайя с подгнившем оленем в разы вкуснее, но и из свежего она весьма недурна.       — А как же стейк? — Энджел переломил ружьё и вынув пустую гильзу, вернул его в шкаф.       — Олень большой, можешь не беспокоиться, — Радио-демон ухмыльнулся и скрылся в траве, совсем как сбежавший олень.       Кокосик, подёргивая пяточком, высунулась в открытую дверь. И, прежде чем она с радостным воплем бросилась в свежую грязь, Даст подхватил её на руки. Успев буквально в момент прыжка.       — Ну уж нет, юная леди, никаких луж до ужина, — погрозив пальцем, Даст назидательно ткнул пальцем пяточок, — пойдём, я порежу тебе сладкую грушу и пару персиков.       Свинка активно загребла лапками, попытавшись всё же выскользнуть в липкую слякоть. Но только речь зашла о грушах и персиках, как о лужах она благополучно забыла.       Стоило мисочке с дольками сочных фруктов встать перед пяточком, Кокосик и об имени своём забыла. Что уж, о лужах говорить. Энджел, тем временем, повязал фартук, запятнанный кровью настолько давно, что она сроднилась с тканью. Поставил на плиту высокую кастрюлю полную воды. Кухня, в отличие от прочих комнат, не казалась заброшенной. Здесь стояла старинная утварь, без пыли и паутины. Ничего электрического, не было микроволновки, холодильника, даже миксер и тот ручной, механический, ржавый со всех сторон. А вместо плиты стояла громадная кованная печь, что топилась дровами. Ещё при жизни Ангела, такие уже ушли на заслуженную пенсию. Но он имел с одной такой дело, она стояла у бабушки и всегда сильно коптила при протопке. Эта приняла дрова с куда большим аппетитом. Не смотря на обшарпанный вид трубы, дым легко уходил через дымоход прямо в небо.       — О, — протянул Аластор, почти без помех, — не думал, что ты с ней сладишь.       — Сам же попросил поставить воду и при этом не был уверен, что я справлюсь, — Энджел раздражённо цыкнул, обернувшись к собеседнику. На кухонном островке, сместив к углу подставки под чашки и лопатки, лежала туша оленя, частично в листве и грязи, — я начинаю понимать почему тут всё так… запущено. Знаешь, если не разводить грязь, её и убирать не нужно будет.       — Если у меня не будет грязи, мне и Ниффти будет не к чему, — заметил Аластор и со слышимым лязгом вытянул нож из подставки.       — Ты только ради этого с ней контракт заключил, что ли? — Саркастично поинтересовался Ангел и не получив ответа насупился, — никогда не пойму, что у вас, демонов, на уме.        — Ничего благого, — усмехнулся Радио-демон.       И принялся неспешно свежевать тушу. Брюхо у оленя уже было вспорото, судя по бурым следам грязи, ещё на улице. Нож аккуратно, со знанием дела проходился между мясом и шкурой. Ангел, сам не заметил, как начал наблюдать за этим процессом. Было в нём что-то завораживающее. Средневековое, жуткое, но при том чарующее, привлекательное в какой-то степени. Аластор подобрал рукава перед работой, собрал волосы в короткий пучок, снял пиджак, что сделало его профиль сдержанней и строже. Такого мужчину не просто хотелось затащить в постель. За такого впору замуж выйти. Энджел рассмеялся собственным мыслям и решил заняться овощами, чтобы не терять время.       Дождевая вода ритмично окропляла землю под окнами и пара новых олений снова показались из-за высокой травы.