мир его не заслуживает

      Мир не заслуживает такого, как он.       Они едут к закату, стараясь догнать его. Стараясь продлить день, что стремительно заканчивается.       Потому что темнота устрашает.       Но страшна ли она этим двум?       Их новенький красный кабриолет стремительно мчится идеально ровной горной дорогой, где за высокими скалами видны очертания большого ореола почти что красного солнца. И над головами только розовое с вкраплениями голубого небо.       Закат старается убежать, но Хосок давит на газ, догоняя.       А Чангюн вплетает пальцы протянутой руки в его густые волосы, смотрит с любовью, обожанием, и встречает беспокойный взгляд. Он так спешит… так спешит. Младший не просит остановиться, как бы отчаянно не желал этого. Он хочет, чтобы день не заканчивался. Чтобы счастье и бесконечная любовь остались с ним навечно. И Чангюн улыбается, потому что сильно любит. — Ты самый добрый, — говорит младший своим приятным, успокаивающим голосом, и ветер вокруг для Хосока внезапно стихает. — Самый искренний, — продолжает Чангюн, массируя пальцами кожу головы старшего.       Хосок не тормозит. Его взгляд все еще беспокоен, и сердце, что разрывается от боли и обиды, буквально выпрыгивает из груди. Чангюн мысленно обещает себе стараться лучше, чтобы помочь человеку, однажды осчастливившему его, стать счастливым тоже. Опять. Вернуть себе улыбку, которая больше никому так сильно не идет. — Самый замечательный в мире человек.       Чангюн отстегивает ремень безопасности и наклоняется к Хосоку. Целует его в щеку со всей любовью и нежностью, собирая губами пару соленых слезинок. Обнимает за шею, кладет голову на его плечо и напевает что-то знакомое, но уже такое далекое. И Хосок обнимает его тоже, держа руль только одной рукой. — Но разве это кому-то нужно? — спрашивает старший, хрипло и надрывно.       А затем жмет на газ, не требуя ответа на свой вопрос. А Чангюн и не знает, что сказать. Знает только, что мир правда не заслуживает Хосока. И он, наверное, тоже. Но крепкая рука старшего, лежащая на его плече и прижимающая ближе к чуть подрагивающему телу дает ему каплю надежды. Жаль, что не целый океан.       Они догоняют закат. Там, где высокая скала обрывается, Хосок останавливает автомобиль. Они идут к обрыву, крепко обнявшись и неотрывно смотря на солнце, что видно лишь на малую часть. И пока старший мысленно прощается с огромной звездой багрового цвета, не в силах оторвать взгляд от ее сверкающей красоты, Чангюн поворачивается к нему, обвивает руками его шею и облегченно вздыхает, когда чувствует теплые ладони на своей талии. Осыпает линию челюсти короткими поцелуями, словно россыпью звезд, и повторяет неустанно: «замечательный», «самый добрый», «неповторимый». А потом собирает слезы Хосока своими губами опять, потому что этого недостаточно, чтобы остановить солнце на пути к горизонту. — Мы будем вместе? — с надеждой спрашивает Чангюн, ловя грустный взгляд старшего своими влажными, сверкающими в полумраке глазами. — Конечно, любовь моя, — отвечает Хосок, даря ему нежную улыбку и целую кучу надежд. — Даже когда солнце пропадет из виду? — Всегда.       Чангюн видит, как тревога постепенно сменяется спокойствием на лице Хосока. Как его взгляд становится другим. Новым, невиданным ранее, но счастливым. И этот взгляд младшему доведется видеть еще огромное количество дней, месяцев, лет.       Они целуются самозабвенно, незримо провожая последние лучи солнца, что сияли так долго. Провожая с надеждой, что рассвет еще обязательно наступит.