Гордость и предубеждение и мушкетеры

Друга... друга... Эхом звучало в этой темноте. - Только друга? – тихо спросил он. - Вы видите во мне лишь... Спросил – и немедленно же поправился: - Простите, мадмуазель, я дал вам слово более не возвращаться к этому разговору. И сейчас я вовсе не хочу вам этим докучать. Поверьте, вы всегда можете рассчитывать на меня как на друга… - Нет! – почти выкрикнула Луиза, боясь, что сейчас они уйдут от этого разговора – и уже навсегда. Но тут же поняла, что это отрицание звучит как ответ на его последние слова. – То есть… я хочу сказать, что очень ценю вашу дружбу, господин граф, после всего, что я когда-то вам наговорила, я не уверена, что заслужила и ее. - Вы ошибаетесь, это я желал бы заслужить вашу дружбу, мадмуазель. А ваши слова были вполне справедливы. Вы мало знали меня, а те мои действия и слова, которые вы увидели и услышали, были и вправду оскорбительны для вас. - После всего, что вы сделали для меня и для моей семьи, вы вправе мне говорить что угодно, - улыбнулась девушка. – Но я все же буду не менее критична, чем вы, у вас были основания для ваших слов. - Я ни в коем случае не хотел вас задеть. Признаться, узнав вашего батюшку ближе, я готов признать за ним некоторое право на подобное поведение. - Но все же вы бы себе такое не позволили, - еле слышно произнесла Луиз, чувствуя досаду, – да, отец порой был все же слишком груб с семьей. Только побег Лиди вынудил месье де Боннэ бросить свой покой и отправиться на поиски этой нахалки. При этом все равно батюшка позволял себе говорить о жене и младших дочерях то, что думал, даже в присутствии посторонних людей. А ведь их поведение во многом результат его равнодушия. - Мне кажется, мадмуазель, что ныне вы вновь видите меня не так. Как раньше вы приписывали мне худшее, так теперь вы говорите так, словно я лишен недостатков, - покачал головой граф. – Неужели вы думаете, что гоняться за глупыми девицами, чтобы спасти их честь, – это мое обычное занятие? - О, поверьте, я понимаю, чем вызваны ваши действия! И я особенно ценю, что вы об этом сами не заговорили. - Я уже сказал: мне приятна ваша благодарность, но помогая вам, я не искал вашей признательности. - И тем не менее, вы заслужили ее в полной мере! - Я рад, что мы поняли друг друга, - по-прежнему глухо произнес он. И все также продолжал стоять в стороне, в тени, из-за чего Луиза не могла даже пытаться угадать, что он чувствует. - Мне кажется, что еще не до конца, - тихо произнесла она. Неужели ей самой теперь надо говорить о своих чувствах? Но это же недопустимо для приличной девушки… или нет? - Если бы сегодня мы могли вернуться в прошлое, - набралась решительности Луиза, - то я пожелала бы забрать очень многие свои слова, брошенные вам! Да что там многие, наверное, даже все! - Очень жаль, потому что некоторые из них мне показались очень точными, - не удержался от иронии Атос. - Вы смеетесь надо мной! – прошептала девушка, отворачиваясь. Как глупо было показывать свои чувства! Сейчас, когда она поняла, что он и не стремился более к ее расположению! Но он помогал Лидии ради нее, Луизы! Одно это заставило ее надеяться… Или нет? Он не сказал, чем вызваны были его действия, только то, что поступил так не ради самой Лиди, – но это было и так ясно. - Мне и вправду лучше вернуться в зал! Он поймал ее за руку, когда она проходила мимо него. - Не уходите… - Господин граф, пожалуйста… - Нет, прошу! – выдохнул он. – Да, я смеюсь, вы правы! Но сейчас я смеюсь не над вами, а скорее над собой. Могу ли я поверить, что вы хотите забрать те слова, что относились к вашему ответу мне? - А это столь невероятно? Он некоторое время молчал, Луиза, которая сейчас могла бы обернуться и увидеть на его лице все те эмоции, что до сих пор не видела из-за темноты, этого не делала, боясь показать свои собственные переживания. - Это было бы слишком хорошо для меня, - наконец тихо произнес он, признаваясь. – Я не хотел, чтобы вы знали о моем участии в истории с вашей сестрой, не из скромности. Но в этом случае вы бы чувствовали себя обязанной мне – что и произошло. Если сейчас я бы все же решился повторить наш разговор в Блуа… я не мог бы поручиться, чем вызван ваш ответ мне: вашими чувствами или вашей признательностью. - Мне казалось, что в Блуа для вас это не имело значения, - теперь не удержалась от иронии Луиз. – Вы были уверены в моем ответе, но эту уверенность вам придавало ваше и мое положение, а не какие-то знаки внимания от меня. - Не стану отрицать, после первого брака чувства женщины мне вовсе не были интересны. Пожалуй, именно поэтому я вам признателен за ваш отказ, он заставил меня желать вашего внимания и вашей дружбы. Сейчас мне было бы недостаточно получить вашу благодарность, ныне мне важно, что будет ко мне чувствовать моя супруга. Она наконец повернулась. И встретилась с ним глазами. Нет, на этот раз он не смеялся. Он смотрел на нее серьезно, тоже пытаясь угадать ее чувства к нему. - Я много думала о том, что чувствую к вам, - призналась Луиз, опуская взгляд. – Конечно, я думала, что за всем этим может стоять только моя благодарность вам. Однако я должна признать, что мое мнение о вас начало меняться еще раньше. Наши последние разговоры и встречи в Пьерфоне… мне было интересно с вами и… хорошо. Мне очень недоставало этого, когда вы уехали. Хватка ослабла, он больше не держал ее за руку, зато вместо этого ее заключили в объятия. Оказывается, это очень приятно, когда тебя так держат за талию! И… очень волнительно, когда так сжимают, дышат так близко… - Луиз, вы не можете меня так мучить, - прошептал граф. И девушка смутилась, когда его теплое дыхание коснулось ее щеки. - Скажите, не будь моего вмешательства в судьбу вашей сестры, что ответили бы вы мне на предложение? - О, в этом случае, господин Атос, вы не застали бы меня тут, - попыталась прикрыться насмешкой она. – Месье де Коллисье был столь любезен, что предложил лично оплатить мне постриг в монастырь! - Монастырь?! - Именно так, - улыбнулась Луиза, заметив неподдельный ужас на его лице, - а куда деться девушке с репутацией сестры распутницы? - Неужели даже в этом случае вы предпочли бы его, а не брак со мной? – не стал скрывать он досады. - Неужели в этом случае вы взялись бы спасать мою репутацию, испортив свое родство подобным образом? – возразила девушка. И тут же добавила, боясь, что они вновь неверно поймут друг друга: - Я затрудняюсь ответить вам, ваше сиятельство, что бы я сказала вам тогда. Потому что моя совесть не позволила бы мне использовать ваши чувства ради спасения себя и моей семьи. Однако же я не могу не признать, что уже тогда я чувствовала к вам больше, чем просто интерес. - А! Вы все же вселяете в меня надежду! - Мне пришлось бы долго мучиться выбором. Так что… пожалуй, я очень рада, что вы не повторили свои слова тогда. - А если я повторю их сейчас? - То вы сделаете меня самой счастливой женщиной в мире! Но вместо повтора вопроса, которого Луиз уже ожидала, граф жадно впился в ее губы поцелуем. Его язык проник в ее рот, а девушка, почти задыхаясь и теряя голову, просто не знала, что делать, позволяя ему лишь целовать себя. - Я же… еще не ответила, - пробормотала она, когда он отстранился, хотя голова кружилась так, что девушка и сама не до конца осознавала, а что она не ответила, и вовсе даже плохо помнила, что он не спросил. - Да, не ответили, - усмехнулся Атос уже весело. – Хотя и пытались. Но ничего, после свадьбы мы это наверстаем. Где-то неподалеку послышались голоса. - Нас же могут искать! – спохватилась девушка, но при этом не отстранилась, а еще больше прижалась к нему. - В таком случае мы просто воспользуемся случаем, чтобы объявить о своей помолвке, Портос сделает нам одолжение, позволив это отметить на своей свадьбе. - Я и не предполагала, что вы такой скряга! – тихо рассмеялась Луиза. – Но… если вы не против… давайте с этим немного отложим? - Хотите подождать, когда последняя ваша сестра сможет окрутить моего друга? – ответил ей усмешкой Атос. - Не хочу делить свой праздник ни с кем, - призналась она. – И не хочу отбирать у Жанны часть праздника. - Вы полагаете, это известие не доставит ей радости? - Напротив, из всех моих сестер лишь Жанна знает о вас все! Но… все же давайте подождем с этим. - Я не против, друг мой, наоборот, я полагаю, что прежде мне полагается переговорить с вашим отцом. Но в этом случае нам и вправду лучше бы вернуться в зал и присоединиться к танцующим. - Вы меня приглашаете? - Вас это удивляет? - Ну я далеко не самая лучшая из сестер! Тем более, что ныне мною пренебрегли другие кавалеры. - Боже правый, мадмуазель, неужели вы так злопамятны? - Я дала себе слова не давать вам согласия на танец, когда вы в будущем у меня его попросите. - Однако вы уже однажды нарушили это слово. - И вправду, - признала она, чуть отстраняясь и подавая ему руку. – Что ж, тогда я принимаю ваше приглашение, ваше сиятельство. Вы же пригласили меня на два танца, не так ли? - Ну, раз вы пока не желаете объявлять о нашей помолвке, то придется ограничиться лишь двумя. *** Визит к месье де Боннэ Атос решил не откладывать, так что уже на следующий день был у него. - Я готов дать вам согласие, - выслушав гостя, произнес отец. – Однако… простите мою откровенность, господин граф, но Луиза очень отличается… от многих девушек, и от прочих моих дочерей тем более. Но не вы ли тот человек, который однажды пренебрег ею, не пожелав приглашать на танец? - Это так, месье. И если вы считаете это оскорблением, я готов за это отвечать, - поклонился Атос. - К сожалению, я не готов, - грустно усмехнулся месье де Боннэ, - я не вправе пока забыть о том, что должен думать о жене и еще одной дочери. - Тогда к вашему спокойствию я должен сказать, что не хотел оскорбить вашу дочь, а просто не желал принуждения к танцам. - Но я спрашивал вас не для того, господин граф. А лишь потому что знаю характер своей Луизы. Ее не остановит чин или знатность кавалера, чтобы выказать ему презрение. Потому уверены ли вы… - Уверен, - Атос слабо улыбнулся. – Видите ли, месье, я уже говорил с вашей дочерью. И все недоразумения между нами, я полагаю, исчерпаны. Вчера на торжестве Луиз дала согласие стать моей женой. И если у вас нет иных возражений, то я полагаю этот вопрос можно считать решенным. - Возражений – нет… Месье де Боннэ вздохнул и решился: - Но, если позволите, я задам вам личный вопрос. Вы, разумеется, вправе не отвечать, однако же: почему моя Луиз? Неужели граф де Ла Фер не может найти себе невесту выше и богаче? - Вы сами ответили на этот вопрос, месье: потому что Луиз отличается от всех других девушек. - Вы… любите ее? - Да. - Тогда мое благословение с вами, сударь! *** Свадьба произошла только через три месяца – граф не торопился, желая подготовиться к торжеству как можно более тщательно, Луиз же понимала, что батюшке нужно время, чтобы собрать деньги на ее наряд, после нескольких свадеб и выплат де Варду это было не так-то и просто. Но ко времени венчания Луиз настолько соскучилась по жениху, что изводила себя мыслями, будет ли свадьба вовсе, несмотря на то, что Атос регулярно писал невесте. И спокойно вздохнула только когда вместе со всей семьей перебралась в Блуа. Торжество в Бражелоне было не таким великолепным, как в Пьерфоне, зато эту свадьбу можно было бы назвать более изящной и более высокой: само венчание проводил архиепископ, блюда были подобраны с целью поразить не столько глаз, сколько вкус гостей, вина были очень тонкого вкуса. Но и здесь гостей не оставили без развлечений вроде танцев после свадебного обеда и соколиной охоты на следующий день. Луиза же с улыбкой наблюдала за тем, что ее муж все чаще общается с батюшкой – и каждый находит в этом общении все больше интересного для себя. Заметила она и то, что ее старшая сестра уже ожидает малыша, отчего и она сама, и ее супруг буквально раздувались от гордости. Отметила, что Лиди прибыла одна, сославшись на занятость мужа, но зато часто переглядывалась с шевалье д’Эрбле, однако Лу вновь решила, что более она не будет думать о том, к чему это может привести. Вряд ли его привлекает ее ум – нельзя привлечь тем, чего нет… Впрочем, может быть, ему приятно сделать из нее вторую герцогиню, ту тоже нельзя назвать столь уж глубоко образованной дамой. Как не стала она и гадать, чем закончится роман Кэтти с лейтенантом д’Артаньяном – а между ними определенно завязывалось что-то большее, чем просто легкий интерес. Луиз хотелось бы верить во многое, но граф ей рассказал, что его друг не так давно потерял возлюбленную, а потому еще может переживать те чувства. Может быть, Кэтти сможет его излечить? А может быть, им обоим уготована иная судьба… Зато матушка уже почти перестала жаловаться на головные боли и переживания, потому что причин для них становилось все меньше, так что мадам де Боннэ будто бы становилась моложе, все чаще улыбалась и меньше сплетничала. К алтарю Луиза шла абсолютно счастливая, в ее семью приходила радость, сама девушка уже почти не стыдилась их, даже в сравнении с родней графа – а тех на свадьбе было немало. Ей предстояло отныне стать хозяйкой замка де Бражелон и с честью носить имя мужа. И сейчас Луиз была уверена, что справится с этой ролью.