Сказка об узниках Драгенвальда.

Есть много сказаний и древних, как мир, легенд. Красивых и, в то же время, пугающих — из тех, что пробирают до дрожи, а оставляют после себя лишь солоноватый привкус слез. Это легенды, в которых самый смертоносный на свете яд, насквозь отравляющий тела королей и убийц, чародеев и принцев можно приготовить из красоты. Где самая чистая на свете любовь приводит влюбленных в ветхую хижину на краю леса. А в хижине той старуха, и имя её — Смерть. С пожелтевших и рассыпающихся в прах пергаментных листов сойдут герои, ворожеи, сирены и призраки. Я хочу рассказать вам одну из тех сказок, что зажигают факелы в самых глубоких подземных коридорах одиноких душ... В нее вплетены истории сто лет назад прогнивших до основания руин, развалин величественных замков, укрытых в глухих лесах под густым покровом плющей и диких роз. Сыреют ныне в поросших папоротником гротах их камни, бывшие стенами темниц, торчат из-под повалившихся мшистых стволов покореженные и ржавые решетки бывших клетей. Клетей, укравших некогда чью-то молодость и свободу. Ни один лесник из окрестных сел, наткнувшись случайно на эти останки, не догадается, какая мрачная история связана с ними. Но я поведаю забытую историю руин в сердце сумрачного Драгенвальда — Леса Ведьм. Никто из ныне живущих уже не помнит историю пропавшей здесь сто лет назад девушки, и заточившего ее демона. Историю, с древним, как Венцельские дубравы, сюжетом. Сюжетом о том, как монстр похищает деву. Забавно порой переплетаются людские судьбы. Как много есть на свете того, что люди никогда о себе не узнают, или не захотят узнать, хоть бы даже это было важнейшим ключом к разгадке тайны их собственных душ, их особой миссии в подлунном мире. Нынешнее поколение юношей и девушек ни за что не возьмёт в руки старинные фолианты, содержащие жития, биографии и величайшие деяния предков. Ни описания родов, ни их собственные родословные их не увлекут. Ныне эти труды стали одним из колец многолетнего дуба, ушедшим вглубь ствола. Однажды дети станут старцами, и лишь стоя у края своей жизни начнут задавать верные вопросы, но нужные книги, как ни печально, уже затеряются во времени или рассыпятся в пепел. Они никогда не узнают, кто был рождён с ними в один день тысячу лет назад, когда звёзды на небосклоне впервые сошлись нужным образом. Так и дряхлый старик никогда не узнает, почему прожив всю жизнь в мире, он мучился ночными кошмарами о страшной резне и реках крови, и почему с самого детства терпел страшные боли в груди. А ведь ответ был так близко, на страницах ветхого фолианта о легендарном полководце, павшем от кинжала, вонзенного в сердце лучшим другом. Девушка, чья прабабка была известным во всех окрестных городах лекарем, никогда не поймет, почему своими руками она способна исцелять чужую боль, а сероглазая девочка Фрейя из школы при святилище Йоррит, никогда не поймет, откуда взялась такая могучая сила в ее голосе, способном очаровывать людские души. Впрочем, на свете жило одно существо, или, вернее будет сказать "сущность", знавшая разгадку тайны этого чудесного голоса.

***

Солдаты шли уже девятнадцатый день. Многие мили отделяли их теперь от столицы - Гилаполя, Златого града. Родные и знакомые с детства широколиственные рощи остались далеко позади — их сменили совсем иные пейзажи. Окружившие их леса состояли из пихт и секвой, столь огромных, что из каждого дерева можно было бы соорудить небольшое мореходное судно. Стройные ряды королевской гвардии шли вольным шагом между деревьев и звон их позолоченных лат звучал как-то неестественно в этой глуши. Огромные обозы с провизией подскакивали на кочках, тревожно ржали взмыленные королевские Клейдесдали. Люди были утомлены. Даже бойкие юноши-новобранцы подрастеряли детский энтузиазм первых дней похода. Конечно же, многих людей короля мучили вопросы. Но если молодняк галдел и обсуждал грядущую битву часами без умолку, то "старики" предпочитали молчать и избегали подобных разговоров — приказы в армии не принято обсуждать. Зато почти каждый простой житель Верьены в этот час думал или говорил про последнюю военную кампанию короля. Вечерами в тавернах учёные мужи и знатные граждане Гилаполя громко спорили о выбранной стратегии: "Он отправился туда с целым батальоном лучших в стране бойцов, в полном обмундировании и тяжёлом доспехе — это совершенно не поможет им в северных лесах. Такая местность, как на севере, предполагает мобильность бойца, а его солдат теряет всякую маневренность из-за тяжелых лат! Это было глупо!" — "Но зачем он вообще пошел туда с такой помпой?" — говорили другие, — "Сколько золота и серебра из казны пошло на их латы! Нашей стране нужно строить флот, а они куют изукрашенные золотыми вензелями латы и шлемы с сапфирами." Простые же бабы с красными после стирки руками громко ревели, оплакивая ушедших мужей и сыновей. Но ещё больше в королевстве было тех, кто считал эту войну священной и всем сердцем верил в неотвратимость крестового похода и праведность короля. Авторитет культа богини Араметт и могущество Церкви имели колоссальное влияние на жизнь во всей стране. И с их помощью король Хелемест сумел спрятать свои истинные мотивы под толстым слоем церковной пропаганды. Но приближенные к нему генералы и офицеры догадывались, что дело совсем не в религии. На двадцатый день королевская гвардия достигла конечной точки маршрута. Перед ними, на полтора километра вперёд раскинулся круглый каньон - огромная карстовая впадина. Стены каньона — ровные и пологие — поросли можжевельником и лианами, почти полностью укрыв от глаз каменную лестницу, зигзагом ведущую ко дну каньона. Когда последний боец спустился на дно каньона, король Хелемест тихо произнес странные слова нечеловеческого языка. И тогда, разорвав сети лиан и древесных корней, перед ними открылись огромные каменные двери. Он не сказал ни слова, ни напутственной речи. Около тысячи его лучших солдат вошли внутрь огромного черного прохода, и больше никто и никогда о них не слышал. Когда каменные двери захлопнулись, впустив всех бойцов внутрь, их окутал непроглядный мрак. — Мечи наголо! — отдал приказ король, и голос его прозвучал устало, но твердо. Таким он и был, король Хелемест. Он не терпел неповиновения или отказов, но в глазах его вечно жили такие тоска и усталость, будто все происходящее вокруг ему уже давно и смертельно наскучило. Несмотря на то, что король был ещё молод и лицом, и телом, его нрав был сварливым и склочным, как у дряхлого старика. Однако, простые жители Верьены любили его, так как тот был справедливым и мудрым правителем — достаточно жёстким, чтобы крепко держать в своих десницах бразды правления, и достаточно умным, чтобы построить мощную экономически державу. Благодаря огромным средствам, вложенным в науку, придворным алхимикам Хелеместа удалось изобрести субстанцию, становящуюся при остывании твердой, как сталь. И буквально из ничего в центре Вегенвальда за пять лет вырос огромный город Гилаполь, с непревзойденными по красоте дворцами, садами и неприступными стенами. Его прозвали Золотым Градом, за золотистый оттенок материала, из которого были построены все здания в городе. Люди в Гилаполе ни в чем не нуждались, а молодая королева ждала от короля наследника, который по предсказанию оракулов должен был родиться в конце осени. И все в королевстве шло как нельзя лучше. Но в один день король объявил о походе и начал собирать войска. Последнее решение короля погубило процветающее королевство Верьена, а события случившиеся позже наполняли ужасом сердца людей ещё много лет спустя. Их потомки предпочли забыть историю Верьены, как страшный сон, а ее остатки обросли легендами. Как только король произнес свой приказ, послышался стальной звон мечей. Однако стальными мечи вовсе не были. Меч каждого солдата в гвардии был выкован из особого голубого серебра и покрыт рунической вязью. Один из призванных в армию чародеев сотворил магический огонь. Но огонь и факелы уже не были нужны. Восходило солнце. По крайней мере им показалось, что близится рассвет, потому что теперь они увидели затерянный мир, окруживший их. Воздух казался голубым, и, как ранним зимним утром, мир этот был погружен в синеватые сумерки. Вокруг цвели прекрасные цветы, с бутонами размером с кулак тролля. Над озерцами мерцали блуждающие огни, а мох под ногами был мягче, чем ковры в королевских покоях. Некоторые из солдат восхищённо выдохнули. Лицо Хелеместа осталось непроницаемым. Советник короля в рясе священнослужителя нагнулся, шепча тому что-то на ухо. — Этот мир — Сумеречье. Обитель мелких духов и разного рода магических тварей. — стальным голосом изрек король. — У этих гадов симбиоз с измерением демонов, откуда они черпают свою магию, необходимую для жизни. Если встанут у вас на пути - не щадите их. Щадите себя. Они - как Змеиный гриб, растут лишь на могилах. Голос короля звучал резко, перекрывая треск сверчков и утробные вопли рогатых жаб. Демон Вельзевул был связан с этим миром от зарождения вселенной. В мире, где наравне с людьми существуют боги и духи, неизменно будут обитать и их тени-близнецы. Во времена Хелеместа об этом хорошо знали. Нынче же об этом знают лишь единицы. Церковь наложила запрет на изучение всех изданий и рукописей, содержащих теоретические сведения о нечистой силе, и отчасти виной тому был Хелемест и его последний поход. Люди знали о существовании зла, но не знали того, что это зло сохраняет некий баланс, и что у каждого из пятерки архибогов имеется своя темная противоположность. Все книги, говорящие об этом, хранились в секретных секциях храмовых библиотек, под четырьмя замками. Вельзевул же был близнецом одного из главных и самых могущественных божеств пантеона — архибогини Араметт. Поскольку сила и власть Араметт над миром в золотой век Гилополя была велика, Вельзевул был практически всесилен. Бряцанье лат огласило Сумеречье. Солдаты шли вперёд, прорубая себе путь мечами, отсекая громадные головы чудесных пионов, разрезая нити изумрудных плющей, давя тяжёлыми сапогами сияющие фиалки. Населявшие этот мир существа молча наблюдали за ними из своих укрытий. Русалки в страхе ныряли вглубь омутов, пикси разлетались по сторонам, прячась в кустах, гномы прятались в корнях деревьев при приближении королевской армии. — Нам нужно найти проход в План Тьмы. Сумеречье находится между миром людей и миром демонов. Ищите проход! — крикнул бойцам Хелемест. — Вы уже нашли его. — послышался лёгкий, как шелест листвы голос. Перед королем и его свитой возникла обнаженная фигура. На вид ей было лет пятнадцать или шестнадцать, золотые волосы, как шелк, струились ниже колен, бархатистая кожа цвета слоновой кости испускала лёгкое сияние. Лицо девушки было наивно-добрым, и чело украшал венок из осенних листьев. Гвардейцы короля нервно заерзали — дриада была и впрямь прекрасна, как солнечный свет. — Не нужно входить туда, Король. — певуче сказала девушка, и лицо ее выразило искреннюю тревогу. — Я тебе не враг. Никто здесь тебе не враг. Только ты сам. Умерь давнюю обиду, пощади людей и королевство. Она махнула изящной рукой, развеяв мираж, и люди увидели огромную черную воронку перед собой. Она точь в точь повторяла круглый каньон в их мире, но, в отличие от него, казалась бездонной, уходя глубоко во мрак. — Проход в мир Теней перед вами. Но нужно потерять все, чтобы войти туда. — пропела дриада — У тебя ещё осталась твоя честь, Хелемест. И чувство справедливости живёт в тебе. Если убьешь верховного демона, ты нарушишь древний баланс. Твой мир может погибнуть. — Ты лукавишь, девочка. — повелительным тоном произнес король. — Проход между мирами действительно выглядит как черная воронка. Он кивнул головой в сторону зияющей пропасти. — Но портал — не он. Как циничен и низок твой хозяин, решивший сделать Охранницей совсем юное дитя. Вот кому ты служишь, девочка. — в глазах короля заплясали недобрые огоньки. — Я тебе не враг... — пролепетала девушка, с жалостью глядя на короля. — Я могу показать вам дорогу отсюда, обратно в свой мир. Возвращайтесь с своим женам, детям, солнцу. Живите... И тут ее речь оборвалась. Страшный последний вздох вырвался из груди — из своих ножен на поясе король извлёк необычный меч - острое, как бритва, лезвие было вытесано из необычного камня; с хрустом ломаемых ребер король вонзил его девушке в грудь по самую рукоятку. Повисла мертвая тишина. Кровь убитой дриады потоком хлынула на землю, свет, источаемый ее телом померк, в воздухе запахло серой. Струи кровь прожигали дыры в земле, как в хлопковой бумаге, а в дырах возникали ровные мраморные плиты, с горящими огнем знаками. Вскоре весь мшистый покров Сумеречья сменился на ровный каменный пол, а сады сменили жуткие каменные залы, с гигантскими колоннами, уходящими в черноту. Всюду горел огонь и было душно, как у пылающего очага. Лишь секунду солдаты в ужасе смотрели на лабиринт из черных стен и колонн, прежде чем со всех сторон на них бросилось чёрное нечто. Звон мечей позади удалялся. Король бежал по каменному коридору, отчаянно считая про себя пролеты и двери. Тысячу раз он повторил про себя очередность поворотов и десять тысяч раз начертил на листе схему лабиринта по памяти перед тем как отправиться в поход. Но теперь, когда нужно было повторить маршрут наяву, разум отказывался подчиняться. Перед глазами вставали образы ужасных, отвратительных существ, убивающих каждую минуту его верноподданных одного за другим. Сколько они ещё протянут? Сколько времени смогут прикрывать ему спину?...И тут в его сознании ожили воспоминания. Голубоглазая девушка на холодном полу и нависшее над ней огромное тело буйвола. Слеза стекает из уголка голубого глаза на пол. Все хрупкое тело вздрагивает под тяжёлыми фрикциями демона. Тонкие губы шепчут. Шепчут ему что-то. Чтобы он не смотрел. Чтобы он уходил. Его собственный крик, срывающий голос. Король ринулся вперёд. Последний поворот. Покрытая письменами каменная арка, вырезанная в стене. Это проход. Король закрыл глаза, толкнул рукой каменную дверь и исчез в дверном проёме. Вместо арки и двери снаружи осталась лишь гладкая стена. Темнота окружила его. А затем резко возникла комната. Довольно большая и со вкусом убранная. На стенах с обоих сторон висели зеркала в резных рамах, горели свечи в изысканных серебряных канделябрах. Гобелены на стенах изображали идиллические картины — поля пшеницы, хижины крестьян у реки, маленькие мельницы, мостики и цветущие деревья — хозяин явно издевался над последним писком дворцовой моды и любовью элиты вешать на стенах гобелены с батальной тематикой и изображениями огромных дворцов. В углу, за лакированным чайным столиком сидел высокий мужчина, в изысканном бархатном камзоле из черного бархата. Он мирно попивал кофе из серебряного кофейника за книжкой "Короли и королевы королевства Верьена". — Вельзевул! — взревел король, ринувшись к мужчине через весь зал. Капли крови капали с его плаща и доспехов — Ты чёртов сукин сын! Я говорил, что найду тебя! Хелемест крепко сжал в руке длинную рукоятку своего каменного меча. Это простое и ничем не украшенное оружие из серого камня странно смотрелось в руках короля, облаченного в золото, бархат и рубины. — О, Хелемест, душка! — черноволосый мужчина поправил пальцем пенсне на своем тонком носу, отрываясь от книги. — В чем это ты так запачкался? Уж не в крови ли невинных девушек? — глаза мужчины блеснули диким зелёным огнем. — Ты сам обрёк ту девочку на гибель, тварь, поставив ее между мной и собой. — прогрохотал Хелемест. — Ты изнасиловал мою невесту у меня на глазах! Ты лишил девственности любовь моей жизни, мерзкий урод! — А, хах! Это Гретту? — веселое лицо мужчины превратилось в огромную клыкастую морду демона. Две горящие зелёным огнем точки уставились на Хелеместа. Черный бархатный дублет разорвался, обнажая огромное, как у буйвола,тело. — Помню, помню. Ты верещал как девчонка, портил всю красоту момента. Чудовище поднялось со стула и подошло к Хелеместу. — Девственница, говоришь? Кажется, я подцепил тогда от нее гонорею. — Она умерла от гонореи месяц спустя. Ты заразил её! — вид чудища, надругавшегося над Греттой, заставил Хелеместа задрожать от ненависти. Вельзевул прекрасно знал об этом и упивался своим садизмом, демонстрируя королю красную головку огромного полового органа чудища, в чьем облике изнасиловал невесту Хелеместа. — И ради того, чтобы отомстить за одну не девственницу ты убил двенадцать ни в чем не повинных девственниц? О, пардон. Уже тринадцать. И все это ради того, чтобы выковать эту свою зубочистку? — демон с ухмылкой кивнул головой в сторону каменного ножа. — Зубочистку, которая даже царапины на мне не оставит. Хелемест в ярости замахнулся мечом на демона, готовый доказать обратное. Но лезвие рассекло пустоту. — Ты слишком нервничаешь. Неправильно работаешь кистью. — раздался голос Вельзевула у него за спиной. — Но главное — всё напрасно. И ради этого своего каприза ты погубил столько невинных детей? Часть из них всё ещё бьются за тебя, король. И умирают в муках, тебе стоит знать. — Ты натравил на них своих верных псов, свою нечистивую прислугу! Будь ты проклят, Вельзевул! — король резко развернулся на каблуках и снова рубанул чудище, но то растаяло за миг до того как лезвие рассекло то место, где он стоял. За спиной Хелеместа из черных клубов дыма вновь возник Вельзевул. — Но вы ворвались так грубо, даже не постучались. Пришли все закованные в альтферит, с зачарованными на убийство нежити мечами, закололи маленькую девочку. Что оставалось делать моим подданным? Ждать пока вы изрубите их своими железками? Король снова попытался проткнуть Вельзевула каменным мечом, и снова без толку. — Чертова мразь! — прошипел Хелемест сквозь зубы. — Кто из нас мразь, Хелемест? Ты как капризный мальчишка, честное слово. Все ваши человеческие беды от вас самих же. От вашей алчности, мстительности, желания быть лучше других. Я лишь зеркало для ваших пороков. Это же не я убиваю людей тысячами ради собственных эгоистических желаний! — Твои желания куда порочней, урод! Одна лишь грязная похоть и бесчестье. Хелемест несколько раз попытался ранить демона, и всякий раз не успевал даже задеть его. Архидьявол вновь и вновь опережал его на мгновение, материализуясь каждый раз у того за спиной. — Служители храма Араметт дали тебе трактат с подробным описанием технологии, по которой можно изготовить меч против меня? Или сама светлая богиня снизошла до тебя, дав подробные указания, каких именно девственниц вести на заклание? Как это...благородно. Наверное, они до сих пор считают себя праведниками. Сколько ты заплатил за информацию, Хелемест? А они сказали тебе, к чему приведет моя гибель? Рассказали тебе про Великое Равновесие? Король отчаянно махал мечом, терпя все новые и новые неудачи. Вельзевул же даже не напрягаться, словно Хелемест был обычной назойливой мухой в его покоях. — Ах да. Ты наверняка сам знаешь об этом, Хелемест. Ты ведь прочёл столько томов, столько сочинений обо мне, желая утолить свою жажду мести. Но люди всегда игнорируют те моральные принципы, которые мешают им идти к их заветной цели. Они не придают значения даже опасности, которой подвергают весь мир. Что есть мучения сотен тысяч других людей в сравнении с жаждой твоего собственного алчного ума? Я могу отпустить тебя и всех выживших, живыми и здоровыми, в ваш мир. Но согласишься ли ты, Хелемест? Король закричал в злобе и бросился на демона, сжав длинную рукоять двумя руками. Тело Вельзевула рассеялось, когда меч был всего в миллиметре от него. Король молниеносно крутанул кистью, перехватив рукоять другой рукой и со всей мочи вонзил меч себе в предплечье. Острое, как бритва, лезвие прошило его плоть, как масло, и воткнулось в грудь чудовища, возникшего за спиной Хелеместа из черного дыма. Демон взревел. Черный, как расплавленная смола, яд растекался по его телу лишая жизни все его члены. — Зато, — прохрипел Хелемест, пересиливая боль — Зато у нас есть то, чего нет у тебя, ублюдок. Мы умеем жертвовать... — Ха!.. — просипел умирающий демон, — жертвовать чем? Чужими жизнями...? Последний из твоих солдат погиб только что. Я верну тебя в твой мир, чтобы ты мог рассказать его матери-вдове про жертвенность, Хелемест. — Даже подыхая, ты изливаешься ядом.. — презрительно гаркнул король. — Глупец! Я бессмертен... И я возрожусь в самом подходящем для этого чреве... уж поверь. Черный яд растекся по ногам демона и тот рухнул на мраморный пол своего зеркального зала. Хелемест выдернул из своего плеча меч и, развернувшись, отрубил рогатую голову монстра. Стены вокруг начали плавиться, кругом раздались десятки тысяч голосов, вопящих от ужасной боли. Волосы на голове Хелеместа поседели и тот рухнул без сил на холодный пол, ссохшимся и постаревшим на сорок лет стариком. Когда он очнулся, то увидел больничное крыло в своем замке. Он лежал без сил на огромной горе подушек, не способный пошевелить даже пальцем, а тысячи голосов, вопящих в его голове сменились одним женским криком. Королева рожала на соседней койке, рядом суетились шесть повитух и два лучших в королевстве лекаря. Срок родов ещё не наступил, оставалось три месяца до предполагаемой даты, и королева кричала, а ее кости трещали, не готовые к такой сильной нагрузке. Первым на свет появился золотоволосый, как его мать и отец, мальчик. Он был мертв. Сколько врачи ни старались вернуть его к жизни - все было напрасно. Младенец был синим и холодным, будто жизнь покинула его уже давно. Зато вторым из чрева королевы на свет появился здоровый и полный сил зеленоглазый мальчик. Мокрые волосы на маленькой головке были черными, как вороново крыло. Увидев младенца, постаревший Хелемест начал неистово биться в постели и повелел утопить новорожденного в реке, как щенка. Ночью, когда весь замок уснул, обезумевший король задушил молодую жену и умер, скорчившись на полу у ее кровати. Приняв дикие вопли короля о том, что ребенок - это демон и должен быть умерщвлен за бред сумасшедшего, служанка, отправленная утопить ребенка к каналу, не выполнила приказа. Ведь даже король не может приказать материнскому сердцу. Она не смогла бы убить новорожденного, будучи сама молодой мамой двоих близнецов. Какое дело может быть обычной крестьянке до того, родной ли то сын короля, или же королева загуляла. Она выкормила мальчика, как родного, не зная, что через несколько месяцев ее и весь Гилополь уничтожит чума. Лишь только мальчика стало можно кормить обычной едой, она отдала его пожилой супружеской паре рыбаков, бывших проездом в Гилополе - трёх детей и себя саму ей было сложно тащить в одиночку, ведь молодой жених погиб в последнем крестовом походе. С того дня, как король один вернулся из страшного мира Теней, постаревший и безумный, на королевство Верьена одна за другой посыпались страшные беды. Ужасные шторма рушили флот, ураганы разоряли деревни, на пастбищах падал скот. И, наконец, сам Золотой Город пал от страшнейший в истории человечества болезни.