Сказка об узниках Драгенвальда.

Из всех вещей в мире нет ничего более опасного чем любовь. Казалось бы, ни в одном из уголков планеты не найдешь ничего прекраснее, чем это загадочное чувство... Но разве самые большие черные тени не рождаются в свете самого огромного и яркого костра? Чем больше цветущее дерево, тем больше его тень. Мы, люди, имеем удивительное свойство - мы тем уязвимее, чем сильнее любим другого человека. Ведь если задуматься, ранит не вид чужого увечного тела или весть о чьей-то гибели. Ранит любовь к страдающему или погибшему. Впрочем, погубить человека может не одна лишь тоска об утраченном. Есть то, что убивает куда вернее. Клинок, наточенный и острый может отобрать чью-то жизнь. Но любовь...Любовь забирает души. Особенно души тех, кто любит безответно. Никто не способен противостоять её могущественной и древней силе. Никто не способен отрезать от своего сердца нить, протянутую к другому сердцу, если любовь его истинна. Но не найдя возможности быть нужными тому, кого любим, мы тонем, и мы обречены... Мы не способны повернуть время вспять. Неспособны мы и заставить другого любить. Мы можем лишь отречься от самое себя, чтобы быть не тем, кого не любят, и стать другими, теми, кто получит хоть один шанс на нечто иное. Утраченного не вернуть. И тех, кто ушел, однажды не став нужными людям, которых любили, уже не вернуть в мир. Ходят по земле толпы пустых тел, оставленных своими душами. Быть может, они могли бы родиться вновь, могли бы забыть свои прошлые жизни и вновь жить в подлунном мире, наслаждаться янтарными лучами солнца и осенними листопадами, а в конце, встретить свое долгожданное утраченное счастье. Но они были стёрты из памяти этого мира безвозвратно. Любовь - удел отчаянных, о да. Но друг мой, никогда не бойся любить. Ибо любовь - удел храбрецов. Иней на алой листве дубов Драгенвальда заискрился в свете показавшегося из-за высоких облаков солнца. Один из лучей пробился сквозь пыльные стекла окон в мрачном дворце Гилополя и внезапно все вокруг озарил искрящийся золотой свет. Они стояли в каменном зале посреди густых зарослей плюща, усыпанных темно-лиловыми цветами. Тонкие зелёные стебли полупрозрачной сетью опутывали холодный камень стен и потолка, сплетаясь, водопадами лиан свисали со сводов и тяжёлых чугунных люстр. Юноша стальной хваткой прижимал девушку к себе. Фрейя попыталась набрать воздуха в сдавленные лёгкие, и демон тут же отшатнулся от неё, будто ужаснувшись тому, что сам только что сделал. Он смотрел внимательно и серьёзно, не отводя взгляда ярких зелёных глаз от ее тонких белоснежных рук, тяжёлых каштановых кудрей, серебристых глаз, пока она судорожно переводила дыхание. Фрейя почувствовала как ее ноги предательски подкашиваются. Пережитый после Алой церемонии страх лишил Фрейю последних сил и она пошатнулась, падая. Вельзевул вовремя схватил девушку за запястье, не давая той потерять равновесие, и на глазах у девушки между их ладонями проросли и распустились лиловые цветы. Вельзевул одернул руку и, развернувшись на каблуках, умчался вглубь зеленых зарослей. Девушка осталась одна. В зале вокруг нее продолжали распускаться все новые и новые фиолетовые петунии.

***

Король Хельселест сидел в глубоком, кожаном кресле, и взгляд его был непроницаемым. Это был осанистый и высокий человек средних лет с крутыми, острыми скулами. Несмотря на проступившую кое-где седину, лицо короля не выдавало его лет. И даже напротив, если бы не борода, нынешний король выглядел бы как наивный юнец. Ферциус знал, что его отец ненавидит в себе это качество, заставляющее подданных думать, что их монарх ватная кукла на веревочках. Королевич даже считал, что многие поступки его отца продиктованы иррациональным желанием доказать всему миру обратное. Каждый раз, заходя в королевские покои с какой-либо просьбой и встречая строгий и непреклонно упрямый взгляд своего родителя, Ферциус разом терял всю решимость и уверенность в успехе всей операции, какой бы удачной она ни казалась ему всего минуту назад. Но сегодня все было иначе. Войдя в апартаменты короля, Ферциус даже не взглянул на отца. Юноша нервозно зашагал взад и вперед под взглядом Хельселеста, забыв о том, что пришел к отцу дабы поговорить. Король провожал того утрированно невозмутимым взглядом. Кажется, в тот вечер король ждал, что сын придет к нему на разговор, поэтому против своего обыкновения не был занят ни чтением, ни составлением государственных грамот. — Ты, наверное, хочешь высказаться, — наконец вопроситедьно произнес король и Ферциус резко обернулся, будто только сейчас заметив отца. — Да, я бы хотел просить... — Перестань сутулиться, это выглядит не солидно. Ферциус оторопело взглянул на отца, пытаясь вникнуть в смысл произнесенных только что слов. — Какое к черту "не солидно"? — наконец осознав, вскипел юноша. — Я не о том вовсе пришел поговорить... Лицо Хельселеста не дрогнуло, однако в глазах короля заплясал недобрый огонёк. Ферциус решил не испытывать отцовское терпение и вновь принял подобающий тон. — Королевская семья не может закрыть глаза на произошедшее во время Алой Церемонии. Если ослабеет церковь - ослабеет и наша власть, и наше влияние в глазах народа... Араметт - Верховная богиня пантеона. И если ее популярность падет, то мы с тобой будем не более чем букашки... Я хочу сказать, что не смотря на то, что демон вторгся в главный зал храма богини Йоррит, не Араметт, тем не менее, данный факт бьет по репутации самой архибогини, поскольку все божества женской ипостаси находятся под ее покровительством. Нарушить эфирный барьер, защищающий храм могло лишь существо, равное архибогине по привилегиям, верно? То есть мог только архидемон. А присутствие архидемона уже не может пройти незамеченным со стороны короны, с нашей стороны... Ферциус остановился чтобы перевести дыхание. — Я не понимаю, к чему ты все это мне говоришь, Ферциус. Главная функция церкви в глазах государства - это пропаганда, а не посредничество между людьми и высшими силами с целью взаимовыгодного сотрудничества. Ты вроде уже не сопляк под юбкой у кормилиц, чтобы мне приходилось объяснять тебе такие простые вещи. — невозмутимо проговорил Хельселест, лениво растягивая слова. — Лично нас с тобой интересует лишь тот факт, что церковь готовит девушек с их малолетства в качестве будущих "уст народа", а не в качестве благодетельных жриц. У проблемы с похищением твоей избранницы есть только одно простое решение - выбрать другую девчонку. А за репутацию церкви и архибогини ты уж не переживай. Даже и в худшие времена, когда в наших землях бушевала чума, или лихорадка, или корь, когда в полях падал скот, а в реках чернела вода, популярность церкви достигала, пожалуй, своего пика. Хоть, на мой взгляд, уж тогда усомниться в могуществе богов было бы вполне уместно. Так что просто выбери новую девушку, Ферциус. Королевич поболеднел. Он опасался, что отец предложит именно такой выход. На пару минут в зале повисла тишина. — Я уже выбрал. — отчеканил принц. — Не будь идиотом, Ферциус, — отрезал Хельселест. — Ты знал ее от силы шесть дней. А ещё ты знал, на что идешь. На брак по расчету, мальчик. И сделал ты это потому что отвечаешь за страну и за будущее. За всех людей... — За всех! То есть за каждого. — перебил Ферциус, забыв о соблюдении этикета в королевской приемной. — Зачем ты... Вы заставляете меня делать это снова? Я ведь не кукла и не кобель на привязи! Вы велели выбрать - я выбрал. Дайте мне конницу и хорошего мага, чтобы я мог просто вернуть ту, которую выбрал. Почему ты... Вы вечно относитесь к моим просьбам, как к капризам избалованного ребенка? Хельселест сощурился, вглядываясь в лицо сына и, вопреки самым худшим ожиданиям юноши, показался ему озадаченным. — Так вот в чём... — король задумчиво почесал бороду, не отводя глаз от сына. — Знаешь, мальчик, я бы тоже хотел сам решать. Я бы тоже предпочел жизнь с любимым человеком и без короны, чем бремя власти и нелюбимую женщину. Но есть долг. Есть обязанности. И есть лживые и корыстные люди, мальчик. И если кто-нибудь из них занял бы твое или мое место, то неизвестно, чем бы и где бы мы все кончили. В навозной куче или в аду? Я даю тебе неделю, Ферциус. Мы пробудем в Остороге ровно шесть дней, а на седьмой проведем церемонию и вместе с твоей новой невестой вернемся в столицу. Шесть дней. Он встал и резким движением закинул полу плаща за плечо, смерив сына взглядом, что холоднее металла. Он сошел с каменного кегельбана и, резко развернувшись, направился в спальный отсек своих апартаментов. И только уже на пороге двери он неожиданно повернулся к сыну и тихо прибавил: — Прости, мальчик.

***

Силы зла. Силы добра. Просто... Силы. Как глупо делить разноцветный мир на белое и черное. Как глупо писать книги про злодеев и героев. Эти сказки подходят только для неразумных детишек. Но сказки должны наполнять не только детские, но и взрослые книги. Да, все мы однажды вырастаем, начинаем понимать больше, а желать гораздо меньше. Что такое мечта о личном загородном доме и кобеле редкой породы в сравнении с детскими мечтами о призрачных замках, зачарованных источниках, хрустальных мечах и способности управлять временем? Сказки нужны нам, и не только на время беззаботного детства, но и когда мы вырастаем, не в меньшей степени. Я лишь до последнего буду стоять на одном: в действительно хорошей сказке, будь то сказка для детей или же для взрослых, не должно быть ни "белого", ни "черного". Знайте, что магия или мистические события в сказках - это не ложь в сравнении с тем ужасным ядом - стремлением разделить весь мир и всех людей на добрых и злых. Кряжистые стволы алеющих кленов обступили его со всех сторон. Вельзевул ступал неслышно по мшистому настилу Драгенвальда, удаляясь все глубже и глубже в чащу. Золотистые ленты лучей пробиваюшихся через густые кроны то и дело касались его лица, оставляя после себя тепло осеннего солнца на его щеках, когда тот вновь отходил в тень. За одним из стволов показалась небольшая поляна: солнечный свет искрился и мерцал над ней, такой же, как у пробивающихся сквозь кроны лучей. Однако кроны над поляной смыкались плотно, не пропуская пламя дня. Вельзевул откинул поляну ледяным взглядом и прошел мимо, не замедляя шага. — Вельзевул. — послышался женский голос из-за его спины. — Сегодня аудиенций не провожу, Араметт. Можешь записаться на прием у моих агентов. — равнодушно бросил Вельзевул, даже не взглянув на собеседницу. Свет над поляной сгустился, формируя рослую женскую фигуру, облаченную в искрящуюся медными искрами тогу. Высокая женщина со строгим лицом в ответ лишь поджала тонкие губы. В этом простом облике сложно было отличить архибогиню Араметт от обычной земной женщины средних лет. Она не носила никаких божественных атрибутов кроме сияющего между бровями золотистого кристалла. На вид этой женщине можно было дать не больше пятидесяти и не меньше тридцати земных лет, хотя более точно назвать ее возраст было бы трудно. Она походила внешне на него: те же четкие черты лица, высокие скулы и зелёные глаза. Однако, если в обрамленных тонкими морщинками глазах Араметт теплился далекий свет древнейшей мудрости, то в глазах Вельзевула пылал леденящий душу огонь раздиравших его изнутри страстей. — Своими агентами ты называешь старую заколдованную кошку и прочую домашнюю живность на пенсии? Как сентиментально. — Араметт покровительственно улыбнулась. — Ты прямо как одинокая вдовица в своем особняке. Размышляешь о смерти, кошек разводишь... — О, нет, Араметт, не надрывайся. С чувством юмора у тебя всё так же плохо, как и с чувством стиля. — заметил демон. Он лениво осмотрел сверкающую тогу богини и его брови стремительно поползли вверх.— И да, моя кошка выглядит пристойней тебя, архибабушка. Сделала себе складки у глаз, чтоб казаться исполненной мудрости наставницей? Араметт чуть нахмурила брови, но юноша уже отвернулся и зашагал прочь от лесной поляны. — Мы не договорили... — сказала Араметт, но Вельзевул проигнорировал ее слова. — Я буду просто счастлив, если ты, милостивая богиня доброго добра, сделаешь для меня, грешного, всего одно доброе дело: предобрейше свалишь отсюда, твоё добрейшество, куда подальше. — бросил через плечо он. — И заберу с собой девчонку, если ты не возражаешь. — спокойно заметила Араметт. Вельзевул развернулся на каблуках. Внутри его груди заклокотала раскаленная магма, но лицо юноши осталось непроницаемым. — Мою девчонку? Нет, её ты не заберешь. — ответил он с кажущимся спокойствием. — Ты должен был понимать, — примирительным тоном заговорила Араметт, — Что храм Йоррит - это священное место под моей опекой, в которое ты не можешь просто так вломиться и взять всё, что пожелаешь. Тем самым ты бросил вызов лично мне. Араметт снисходительно улыбнулась, показывая, что на этот раз прощает Вельзевулу его оплошность. Однако архибогиня едва ли создавала впечатление персонажа, способного второй раз простить ошибку. Властность и сила ощущались в каждой черте лица архибогини и даже скромный человеческий облик не смог бы никого обмануть. Энергия клубилась вокруг нее, заставляя колени собеседников невольно подгибаться в её присутствии. Вельзевул же смотрел на нее с нескрываемым равнодушием. — Она прочла древнее проклятье. — ледяным тоном произнес демон. — Эта девушка сама призвала меня в храм. И теперь ее душа принадлежит мне. — Мы оба знаем, — слегка улыбнулась богиня, — Что это проклятье было зачитано неосознанно. Она не знала, что изрекает слова заклятья. Девочка лишь пела песню на свадебной церемонии. — Знала или не знала, — чуть раздраженно ответил Вельзевул, — Это не имеет значения. Важно лишь то, чего она желала, когда пела песню. — Не думаю, что она желала попасть в плен к тебе, унылой "вдовушке-затворнице", Вельзевул. — грустно заметила богиня. — На этот раз я оставлю тебя и не вмешаюсь в ход твоих дел. Но второй раз опорочить своё имя я не дам. Если девушка сама придет в мой храм и попросит убежища, то она его обретет, запомни. А если ты воспротивишься моей воле, попытавшись второй раз ступить в мою обитель, — Араметт сделала длинную паузу, — Тогда я убью тебя... брат. Что-то с болью сжалось в глубине груди Вельзевула. Архибогиня последний раз посмотрела на демона, а затем исчезла. Лес внезапно стал холодным и сумрачным, а юноша все стоял среди темных стволов, пораженный, как громом, своей последней мыслью. Брат...

***

Сбежав по широкой парадной лестнице замка, Фрейя резко обернулась. Её вот уже несколько минут преследовало ощущение, что за ней наблюдают, и даже не одна пара глаз. Но в сумрачных залах и проходах было пусто. Девушка решительно двинулась вперед, к ближайшим открытым дверям: солнце клонилось к закату и вскоре она потеряла бы всякую надежду найти выход из этого замка. Возможность остаться здесь одной, в непроглядном мраке, вселяла ужас в её сердце, но Фрейя старалась отринуть тревожные мысли и сосредоточиться на поиске выхода. Распахнутые двустворчатые двери привели в просторный, залитый янтарным сиянием заката зал. Все стены здесь искрились, словно залитая солнцем водная рябь. Фрейя застыла на месте, забыв о своем поиске и обомлев: все стены огромного зала были украшены невиданных масштабов мозаикой, выложенной из мельчайших камушков. От пола до потолка возвышались огромные фигуры королей и королев, идущих шеренгой навстречу друг другу, их лица, выложенные из перламутра, сияли в лучах заходящего солнца. Между двумя возглавляющими шеренги фигурами — королём, держащим в руках алхимические весы и голубоватый кристалл и королевой, сжимающей в руках колбу и цветок луноцвета — расположилось изображение огромного золотого города. Стены и башни, мосты и тротуары золотого города сияли, как огонь, синие каналы пересекали улицы, наполняя водой многочисленные фонтаны, в садах росли необыкновенные деревья всех форм и размеров. Надпись на алой ленте, венчавшей изображение гласила... — Гилаполь... — выдохнула Фрейя. Мысли, как шестеренки сложного механизма, быстро закрутились в её голове, перетекая одна к другой, и вдруг она ужаснулась. — Я в Гилаполе... Я... В логове дьявола. В углу залы послышался тихий шорох. — Так и есть. Голос, произнесивший эти слова был странным, нечеловечески гортанным. Фрейя вскрикнула от неожиданности и зажала рот руками. В квадрат солнечного света на полу вышла - выплыла маленькая серая кошка с черными кругами вокруг глаз. Она нервно дернула ухом с серебряным кольцом-серьгой и уселась на пол, глядя на Фрейю. Несколько секунд они молча смотрели друг друга: девушка с опаской, кошка с равнодушным любопытством. Тени кошка не откидывала, но Фрейя заметила это не сразу. — Ох, да это кошка... — пролепетала Фрейя почти облегченно. — Ты осмотрелась.— слова кошки звучали скорее как утверждение, нежели как вопрос. — Я хотела бы ещё осмотреть выход отсюда... — Но ведь ты уже догадалась где ты. Кошка хитро сощурила глаз. — Мы покажем, куда идти. — Мы?... — тихо промямлила послушница. Но кошка, поднявшись на лапы засеменила вперед, и, обойдя Фрейю, оглянулась, ожидая, что та последует за ней. Девушка решила притвориться покорной и двинулась следом. — Темница?... — Спальня. Фрейя была готова поклясться, что говоря это, серая кошка улыбалась. Покидая мерцающий мозаикой зал вслед за четвероногой спутницей, девушка в последний раз обернулась. Жемчужные лица королей и королев Гилаполя оставались неподвижными, и Фрейе показалось, будто время здесь замерло много столетий тому назад, сохраняя нетленную красоту былых владык. Серая кошка двигалась быстро, не прикладывая, впрочем, больших усилий. Фрейе же приходилось семенить за ней, почти переходя на бег. Пройдя несколько залов и затем несколько пролетов по винтовой лестнице обе достигли дубовых дверей очень теплой спальни. Девушка дернула одну из створок двери за кольцо и тут же лицо ее обдало теплом, пахнущим тлеющими яблоневыми дровами. Каменные стены комнаты, в которую они вошли, по периметру были завешаны гобеленами, а шкуры и ковры закрывали пол. Напротив огромной кровати с бархатным пологом весело потрескивал в камине огонь. Судя по округлой форме комнаты, они находились в одной из башен королевского замка. Искушение остаться здесь было поистине велико. И Фрейя видела, что серая спутница прекрасно это понимает. — Желаете ли чаю или отвар из зимолиста на сон грядущий? — спросила кошка, грациозно вильнув хвостом. — Желаю быть хозяйкой своей судьбы. А не наложницей или невольницей... — грустно заметила Фрейя. — А разве до сих пор было не так? — слегка укоризненно спросила кошка, и последний раз моргнув горящим глазом скрылась во мраке дверного проёма. Фрейя судорожно сглотнула. Паника и страх, стократно возросшие в ней после Красной Церемонии, не лишили ее при этом чувства ужасной усталости. Она была измотана, ей нестерпимо хотелось спать. Разноцветные блики настенных светильников подрагивали убаюкивающе. Девушка лишь на миг взглянула на огромную постель, но ноги ее тут же подкосились, ослабев. Вся спальня была будто опутана усыпляющими чарами. — Он испытывает меня. Знает, что подкупит. И тогда у меня не останется шанса... — прошеплала девушка и бросилась обратно в двери. Сырой и холодный воздух, наполнявший каменный проход вмиг привел ее в себя, возвращая бодрость и энергию, рожденные страхом. Девушка бросилась бежать. Оставалось надеяться лишь на то, что бдительность хозяина была теперь усыплена. Темные коридоры, лестничные пролеты, залы и комнаты проносились мимо. Фрейя отчаянно думала. "Значит, это был Он. Он ворвался в церковь, принес сюда меня. Но тот, который обнимал меня в зале с цветами — его пленник? А может, и он сам... Сменил обличье на привлекательное человеческое, чтобы сбить с толку, чтобы заручиться доверием? Тогда почему... ушёл?" Губы и руки у неё дрожали. В каждый миг, каждую секунду может появиться... Вельзевул. Черная, как смоль, чешуя, острые перья и две зеленых, немигающих точки... Внезапно в сумраке перед ней возникла огромная стрельчатая арка. Резные деревянные двери были плотно закрыты. Фрейя попробовала подергать ручки, толкнуть двери плечом — но всё безуспешно. Отчаянно что-то сообразив, она опустилась на колени перед аркой и протянула руку к щели под дверью. Струя холодного, свежего воздуха коснулась ее пальцев. — Это выход наружу... — прошептала Фрейя. Она посмотрела вокруг и увидела то, что хотела найти — маленькую дверцу рядом с главным входом — потайной выход из замка для прислуги. О таких Фрейя читала в одной из старых книг: если верить теории, то где-то в стене спрятана ручка или открывающий механизм. Она интуитивно нажала на самый гладкий камень в стене. Что-то щекнуло, ложная стена отодвинулась, и за ней показался небольшой деревянный люк.

***

Ночь была тихая, звездная. Вельзевул брел в сторону своего замка, возвышавшегося на утесе. Черные стекла в окнах Гилополя мерцали, отражая искры звездного света. Юноша замер. — И всё-таки сбежала... - нервно заметил он себе вслух и со всех ног бросился мосту через канал. Узкий темный проход закончился и Фрейя не до конца веря своей удаче судорожно напомнила легкие влажным ночным воздухом. Перед ней на триста с лишним метров вперед простерся огромный каменный мост, упирающийся тонкими каменными ногами несущей анфилады в обмелевший речной поток. По правую и по левую сторону высокого моста возвышались кипарисовые деревья, растущие прямо из воды. Фрейя, сбивчиво дыша посмотрела наверх, на сияющие звездами небо и, вновь обредшая решимость, бросилась бежать по мосту. Вельзевул тоже бежал. Острые сучья царапали руки и лицо, но этого он сейчас не замечал и не мог заметить. Голова казалась чугунной, от наплыва мыслей и чувств, но впереди уже забрезжил просвет - лес кончался. Фрейя была уже схода с моста. Перед ней возвышалась стена толстых и узловатых деревьев Драгенвальда. "Драгенвальд сокроет в те́ни День и ветер, ночь и время. Там где магия не властна Битва сил любых напрасна.. " — прошептала девушка, зачитывая стихи из "Мемуаров паломника Гельтезира". — Этот лес скрывает Гилаполь от глаз мира людей. Но ведь и внешний мир скрыт от Гилаполя и взора его владыки за стенами этого бора... Она шагнула вперед, но вдруг остановилась. Её глаза вновь обратились к последним остаткам некогда величайшего королевства прошлого. Золотой город молчал, будто не подвижная картина, сложенная из стеклянной мозаики. Девушка разозлилась на саму себя. — И что ты будешь делать, Фрейя? Умрешь там, как собака в темнице, погнавшись за сказочными приключениями из своих детских сказок? — строго обратилась она к себе самой и нерешительным шагом двинулась к лесу. — Какая же глупая девчонка... — вновь упрекнула она себя, заставив ноги перейти на бег. И все же через двести метров она оглянулась вновь. — Ох.. Послышался мягкий удар. Фрейя ощутила боль в правом плече только тогда, когда уже лежала на усыпанной влажной листвой земле. Столкновение сбило ее с ног. — Ай.. — саркастически заметил мужской голос в темноте. — Извините! — не до конца соображая выдохнула Фрейя привычное слово. Чьи-то руки обхватили ее талию и поставили на землю так легко, будто она была тряпичной куклой. — Ничего. Я и сам виноват. — послышался шорох плаща и запах масла. Человек, столкнувшийся с Фрейя чиркнул камнем и в его руке загорелся небольшой самодельный фонарь. — Мои глаза привычные к темноте, потому хожу в лес без факела. — улыбнулся рыжий мужчина, протягивая девушке горщий фонарь. — О, спасибо Вам, милый путник! — пролепетала та, протягивая обе руки к огоньку. — Я благодарна, так сильно... Но мысли ее вновь возвращались в норму после пережитого шока. — И вы не напуганы?... То есть я про себя думала, что умру от страха... — Напуган? Чем? Девочкой? — он звонко рассмеялся. — Я в этом лесу видел вещи похуже чем ты. — В Драгенвальде? Я думала, сюда никто не ходит... — недоверчиво пробормотала Фрейя. — Забавно, ведь я тоже так думал. До настоящего момента. Ты что здесь делаешь? Подозрения Фрейи начинали постепенно рассеиваться. — Я... Нужно уходить отсюда! Сейчас! Вам тоже... — Совсем уходить? — насмешливо переспросил мужчина. — Я бы все же хотел ещё домой заглянуть. Выспаться, пожалуй... И угостить смелую девушку чаем. — Вы здесь живёте? В Драгенвальде? — растерянно спросила Фрейя. — Мне кажется, — заметил мужчина, осматривать по сторонам, — Это лес. А я, вроде как, лесник.. — Лесник... — Пойдем. — улыбнулся мужчина, обходительно протягивая Фрейе руку. — Погостишь у меня дома. Если кто тебя и преследовал... то у него уже был шанс. Но что-то этого злодея пока не видать. Фрейя стояла в нерешительности. Рыжий лесник, не дожидаясь ответа, стянул с себя шерстяной плащ и накинул на ее плечи. — Но если всё же пойдешь дальше, то держись севернее. Ориентир - созвездие Кракена. — он ткнул пальцем куда-то наверх. — Выйдешь к морю, к Северному храму Араметт... — Прости меня. — перебила Фрейя, неосознанно перенимая его манеру обращаться на "ты". — Я бы не прочь погостить у тебя... И согласилась бы сразу... — ...Но сразу ты мне не поверила. — закончил за неё незнакомец. — Разумно. Так примешь мое предложение? — Приму. — она подала ему руку.

***

— Я ведь тоже могу тебя подозревать... — ухмыльнулся лесник. Свечи и огонь, пылающий в печи, позволили девушке хорошо разглядеть его. Он был явно молод, но темная щетина, контрастирующая с рыжим цветом волос, прибаляла его внешности несколько лишних лет. — ...Что ты, Фрейя, какая-нибудь темная мавка. — он наигранно строго осмотрел ее, и в уголках его глаз появились хитрые морщинки. — Хотя мавки, пожалуй, в лесников не врезаются...У них другие... Способы соблазнения. — Не скажи... Если мавки, как ты, наберутся бормотухи, то и методы соблазнения будут... радикальней. — Икинула Фрейя, успевшая слегка захмелеть от самодельной медовухи лесничего. — По-моему ты обещал чай, а не медовуху, Вурреск! — заметила она, притворившись сердитой. — Сами согласились. И добавки ещё требовали. — безэмоционально заметил лесник. — Но если хочешь всё же чаю... То у меня есть кое-что необычное, чего вам, в ваших храмовых столовых никогда не дадут. Он поднялся на ноги и слегка неустойчивой походкой подошел к буфету. Обе деревянные дверцы верхних полок были покрыты искусный резьбой, изображавшей сцены охоты: Вурреск надавил пальцем на вырезанную из дерева цветочную полянку и вперед выдвинулся маленький потайной ящик с колбами. Мужчина двумя пальцами аккуратно извлек из ящичка флакон с кирпично-красной настойкой. — В Драгенвальде, — сказал он, демонстрируя Фрейе флакон, — Можно найти одно растение - эндемик... Называется Чернолистник. По легенде, он растет лишь в местах, где в тайне встречались влюбленные. Но на самом деле, полагаю, все проще... Впрочем, не важно. Вурреск снял чайник с огня и заполнил водой большой глиняный кувшин. — Сбитень из Чернолистника ценится королями на вес золота. Но зачем нам делиться с этими изнеженными баловнями, верно? — он улыбнулся, добавляя густую эссенцию из пузырька в кувшин и разливая получившийся напиток по чашкам. Вурреск сел и припал к своей чашке губами. Фрейя проследовала его примеру. Тело ее вдруг наполнилось радугой эмоций и пережитых некогда вречатлений: от восторга перед первым майским громом до аромата полевых цветов и свежего хлеба. Образы мелькали, переливаясь в ее голове, перетекая из одного в другой, сменяясть так же быстро, как и появлялись. Девушка с восторгом взглянула на лесника. Тот поднял и тут же опусил глаза, не желая встречаться взглядом. В ее голове родилась некая новая, нечеткая мысль, не оставлявшая ее весь вечер, пока они говорили, и даже тогда, когда истлели дрова, и Вурреск уложил ее спать у печи. Они говорили почти до рассвета, и все это время новая мысль снова и снова мелькала в ее голове. Она вспомнила события своей несостоявшейся свадьбы и впервые за все прошедшее время смогла полностью обдумать то, что было ей предназначено. Или не было? Свадьба. Король. Государство. И это было бы ей уготовано? А смогла бы она так жить? Нет ясности. Перед ней лишь бескрайнее небо и шепот далеких звезд. Долг разменянный на свободу. Пожалуй, кто угодно, но не она, она не смогла бы. Величественные чертоги, послы и важнейшие документы - ведь это же пыль, ничто по сравнению с миром журчащей воды, цветущей земли и бескрайним горизонтом. Можно ли ей остаться? Она, засыпая смотрела на спину мужчины, курившего трубку в своем кресле и представляла себя вместе с ним, примеряя на него роль своего мужа. Охота, рыбалка, баня, леса... Подошло бы это все ей? С этими мыслями девушка провалилась в глубокий, безмятежный сон. Почувствовав, что Фрейя уснула, Вельзевул погасил трубку и приблизился к ней, следя своими вновь зелеными пронзительными глазами за каждой чертой спящей девушки. — Я тоже думаю об этом, Фрейя. — Почти неслышно произнес он, и все его тело вновь покрыли черные, как сажа, перья.