Сказка об узниках Драгенвальда.

Удивительно, как часто люди хотят продать другим свою свободу. Многие порой даже идут на огромные жертвы, чтобы стать чьим-то рабом, и не важно чьим. Одни находят способ закабалить себя в религии, другие - в традициях, а третьи - в браке. Способов много, но суть одна - человек всегда стремится найти для себя такие условия, которые сильно ограничат данную ему от рождения сокровенную свободу. Две девушки, смеясь, забежали в общую спальню. Другие воспитанницы были на ужине, который Фрейя и Вэрма пропустили, пока танцевали в "Пристанище Бродяжки". В спальне не было никого. Кроме Рии. Сейчас она вовсе не выглядела такой грозной, как днём. Свернувшись в клубок на своей постели, Рия безутешно ревела в свою подушку. Фрея немедленно бросилась к ней, утешая и гладя по растрепавшимся белокурым волосам. Как и все вспыльчивые и темпераментные люди, Рия отходила так же быстро, как и вспыхивала. Она тут же забыла прежнюю обиду и прижалась красным заплаканным лицом к плечу Фрейи. — Ну, ну, милая... Что случилось?.. — ласково спрашивала Фрейя, обнимая и целуя девушку. — Н-не д-допустят...Они м-меня не допустят... Ал-лая Церемония...уже завтра... — попыталась объяснить Рия между всхлипами, сотрясавшими все ее крупное и угловатое тело. — Ф-фрея, прости, ч-что я тебя ударила... Девушка снова разрыдалась. — Но почему? Почему не допустят? — удивилась Фрейя. — У м-меня ещё не пошла кровь...—всхлипнула Рия, — Фрейя, а вдруг к-королевич моя судьба? И он бы п-полюбил меня, ес-сли б уви-идел?.. Но у меня даже... Даже не будет шанса... — Это какой-то абсурд! Они не могут тебя не пустить... — рассердилась Фрейя. — Я не слышала ни про одну женщину, у которой за всю жизнь не началась менструация. Она у всех наступает. У кого-то раньше, у кого-то позже... но всегда наступает! Рия вместо ответа спрятала лицо в складках юбки Фрейи и разразилась новыми рыданиями. Сероглазая девушка отчаянно соображала. — Вэрма, принеси из моего сундука платок и перочинный ножик. — попросила Фрейя, не прекращая гладить волосы плачущей девушки. Вэрма испуганно замерла на месте. — Быстрее же! Пока остальные девочки не вернулись! Побелев от страха, та сорвалась с места и начала рыться в сундуке, на который указала Фрейя. Рия прекратила плакать и подняла опухшее от рыданий лицо, внимательно следя за движениями Вэрмы. Найдя то, что требовалось, девочка быстро принесла оба предмета Фрейе. — Лучше отвернись, — сказала Фрейя побелевшей, как мел, Вэрме. Шумно выдохнув, она одним резким движением рассекла свое предплечье маленьким перочинным ножом. Кровь тут же закапала на простыню Рии. Фрейя судорожно дышала. — Дай своё нижнее бельё, — обратилась она к Рие, борясь с дрожью, пробиравшей ее от страха. — Они наверняка захотят проверить. И какую-нибудь склянку... Когда всё было сделано, Фрейя плотно замотала руку платком. Рия обняла девушку и снова расплакалась. На сей раз это были слезы благодарности. В ту ночь ни одна из молодых монахинь не могла заснуть. Девушки лежали в кроватях с открытыми глазами, иногда перешептываясь и обсуждая события грядущего дня. Каждая в тот час надеялась, что следующий день изменит ее жизнь навсегда. Фрейя тоже не смыкала глаз. Но в отличие от остальных, вовсе не юный наследник трона занимал ее мысли в эту ночь. Девушка с содроганием вспоминала взгляд зеленоглазого юноши в "Пристанище Бродяжки". Он четко стоял у нее перед глазами: высокий, мрачный и неподвижный, среди ликующей и кружащейся в танце толпы. — Фрейя... — Вэрма, занявшая в эту ночь свободную койку наконец решилась нарушить молчание. — Я так хотела бы быть тоже храброй...Но я так много чего боюсь!... — Я тоже боюсь...— тихо ответила Фрейя. — Чего ты боишься? — спросила у нее Рия, услышавшая разговор. Она смотрела на Фрейю так, будто от ответа той зависело очень многое. Девушка молчала. — Я боюсь Тьмы. — наконец прошептала Фрейя. И отчего-то всем троим девочкам стало вдруг ужасно холодно от этих слов. Ветер завывал на верхних этажах огромного замка в сердце Драгенвальда. В какой-то момент тучи над руинами Гилаполя сгустились в огромную черную воронку. Из центра воронки в самую высокую башню замка ударила ярко-зеленая молния: Вельзевул вернулся в Гилаполь. В ту ночь демон тоже не спал: нахмурившись, он метался по комнате, периодически хватаясь за голову, будто ужасная боль разрывала ее изнутри. Наконец он рухнул на пол, зарывшись белыми пальцами в мягкие черные волосы. Вельзевул был в отчаянии и ненавидел самого себя за то, что попал под чары какой-то смертной девчонки. Он ненавидел себя. И ненавидел ее. За то, что завладела им. За то, что стала единственной в его голове в эту ночь. Была и ещё одна мысль, которую он отчаянно пытался спрятать от самого себя. Мысль о том, что теперь кто-то владеет им, и он безраздельно принадлежит другой душе, как жалкая марионетка. Он знал, что подчинится, стоит ей того захотеть. — Этого не будет. Никогда. — тихим ледяным голосом произнес Вельзевул, но ответом ему было лишь тихое завывание ветра в давно покинутых людьми коридорах. "Я не стану туда возвращаться. А она состарится и умрёт, как умирают все смертные." — зло подумал он, но почему-то эта мысль отозвалась резкой болью в его груди. "Да, умрёт. И я ни разу не покину своего замка ради нее", — упрямо подумал юноша. Он постоял неподвижно всего минуту, а затем создал портал и скрылся в нем, шурша черной мантией. Магический проход перенес его к морю недалеко от Осторога. Молодой демон рухнул на теплый песок и поглядел вверх. Весь небосклон был усыпан мигающими в ночном мраке серебряными искрами звёзд. "Серебряными, как её глаза..." — подумал Вельзевул. Наставницы с ног до головы изучили Рию, но не нашли на ее теле ни единого пореза. И хотя они не очень-то поверили в то, что кровь пошла у девушки всего за день до Церемонии, они все же нехотя допустили девушку до смотрин. Торжественный день наступил, и молодые послушницы, наряженные в одинаковые кроваво-красные платья с утра уже ждали приезда наследника престола. Весь город замер в ожидании. Тишина повисла на улицах, украшенных гирляндами из белых и алых цветов. Наконец звон подков о брусчатку разнёсся по главной улице: королевские знаменосцы вступили в город. Глазам жителей Осторога представилось необычайное зрелище: сияли в лучах утреннего солнца расшитые золотом попоны, звенели бубенцы на поводьях лошадей, искрились стальные латы рыцарей и гвардейцев, сопровождавших молодого королевича. Сам же молодой принц выглядел не очень торжественно, он явно робел и натянуто улыбался приветствующим его горожанам. Его худенькая фигура, облаченная в бархат и шелк, украшенная грузными золотыми цепями с крупными драгоценными каменьями, смотрелась слегка нелепо. Когда Фрейя увидела этого смущенного мальчика, ей стало его даже немного жалко. Зато Вэрма и Рия, казалось, были в полном восторге от этой блеклой букашки. Королевич со своей свитой въехал во двор главного монастыря Осторога — святилища Йоррит. С того дня королевич должен был оставаться в Остороге на протяжении недели. За этот срок он должен был выбрать свою будущую невесту из нескольких десятков монахинь. У наследника не было четкого распорядка дня. Он мог ходить по территории Монастыря, разговаривать с барышнями, а те должны были лишь соблюдать предписанный этикет. Наставницы строго настрого запретили девушкам осаждать принца, но те все равно не оставляли его ни на минуту, двигаясь за ним по пятам, как косяк разноцветных рыб. А вот Фрейя сразу после церемонии приветствия потеряла к будущему королю всяческий интерес. Она, как обычно, тратила свое свободное время в библиотеке за чтением, за игрой на музыкальных инструментах или за вышиванием. Как ни боролся с собой молодой демон Вельзевул, он не смог удержать себя от желания вновь увидеть девушку с площади. Отыскать ее местоположение в городе было пустяком для демона Тьмы. А вот убедить себя в том, что таким образом он лишь наблюдает за поведением людей, собирая полезные знания, было совсем не так просто. Он часами смотрел на нее, когда она спала, сидя, невидимый человеческому глазу, возле ее кровати. Наблюдал за тем, как она вышивает, как уколовшись иголкой, посасывает указательный пальчик, как играет с младшими воспитанницами в саду и плетет подругам косички. Происходившее в эти дни оживление по поводу приезда королевского сына он попросту не замечал. Несколько дней подряд он возвращался в свой замок в Драгенвальде с рассветом и ещё долго не мог уснуть, вспоминая каштановые локоны, густые ресницы и запах лаванды и сосновой хвои. В тот день он снова вернулся под утро, в час, когда алая листва деревьев древнего леса казалась аметистовой из-за голубоватого света утренних сумерек. Вельзевул устало рухнул в большое вольтеровское кресло. Маленькая серая кошка с черными пятнами вокруг глаз прошмыгнула в его покои через раскрытое окно. — Господин, — сказала кошка женским голосом, — Весь двор и все залы дворца заросли этими вашими странными черными цветами. — она подозрительно сощурила жёлтые глаза. — Красиво конечно. Но зачем? Вельзевул нахмурился, но промолчал, даже не взглянув на кошку. — Одиус хочет поговорить с тобой. — сказала она. — Потерпит. Желтоглазая кошка нервно дернула хвостом, и, запрыгнув обратно на подоконник, убежала куда-то по каменному карнизу. Вельзевул поднял руку с подлокотника — сквозь зелёную бархатную обивку, где только что лежала его рука, проросли темно-фиолетовые петунии. — А всё-таки кошки - дальтоники. Либо и впрямь видят все чёрно-белым. — задумчиво проговорил Вельзевул. Фрейя увидела необычную книгу на верхней полке одного из книжных шкафов. Девушка приподнялась на цыпочки и потянулась за ней, но едва коснулась нижней части корешка пальцами. — Проклятье! Ну почему все самое интересное всегда чуть ни на чердаке лежит? — отчаянно произнесла девушка. Она предприняла новую попытку, и в этот момент что-то легко приподняло ее вверх, будто воздушная волна под ногами. — Она ловко схватила нужную книгу и, словно гусиное перышко, плавно опустилась на землю. Пару секунд девушка соображала, показалось ей это или нет, но, вспомнив про книгу, тут же обо всем остальном забыла. Вельзевул слегка ухмыльнулся, глядя на нее из своего укрытия. Он ощутил необъяснимое торжество, сотворив с ней этот мелкий фокус. Надпись на книге гласила: "Сказания о нечистых и охранные молитвы". Девушка нетерпеливо раскрыла книжку, углубляясь в чтение. Чьи-то шаги послышались в соседнем ряду книжных шкафов. Фрейя подняла взгляд и увидела молодого королевича, задумчиво рассматривающего книги соседнего шкафа. Она вновь углубилась в чтение, решив не тревожить уставшего от женского внимания юношу. Тот же, заметив ее, видимо, напротив, счёл невежливым проигнорировать даму. — Любите книги? — спросил он, растягивая слова, как это обычно делали при дворе, но тут же замялся, решив, что сказанное им прозвучало глупо. — Да, ваше высочество. Очень люблю. — бодро ответила Фрейя. Повисло неловкое молчание. Королевич то краснел, то бледнел попеременно. — Что читаете? — наконец спросил он. — Вот. — Фрейя показала ему книгу. — Хм. Мне бы тоже не помешали охранные молитвы. — немного грустно произнес голубоглазый принц. Фрейя тихонечко хохотнула и королевич, слегка расслабившись, тоже рассмеялся собственным словам. Вельзевул почувствовал сильный укол ревности. Девушка снова углубилась в чтение, а молодой принц не сводил с нее внимательного взгляда голубых глаз. Фрейя чувствовала на себе этот взгляд и ей становилось неловко. — Вы не могли бы поставить книжку обратно на полку? — обратилась Фрейя к королевскому сыну. — Глаза устали, пойду лучше немного посплю. Боюсь мне самой будет сложновато дотянуться. — она указала пальцем на пустующее место на верхней полке. — Конечно, мадемуазель. — улыбнулся принц, принимая книгу из рук девушки. Вельзевул был просто в ярости. "Надо его замочить", — промелькнула мысль в его голове. "Но с чего бы? Мне нет никакого дела." — юноша усилием воли вернул себе последние крохи самообладания. Молодой королевич потянулся, чтобы поставить книгу. "Жалкий карлик. Я бы поставил эту книгу лучше." — подумал юный демон. Рука принца в этот момент задела соседнюю книгу: послышался странный щелчок в стене. — Вы слышали? — спросила Фрейя принца. Тот утвердительно кивнул. — В за́мке отца много потайных проходов, — задумчиво проговорил будущий король, — Я видел один. Он открывался, если надавить на нужную книгу в ближайшем шкафу у стены. Может, тут так же? Фрейя внимательно осмотрела стену и заметила в ней квадратную щель. — Ты прав. — сказала Фрейя. Она чуть надавила пальцами на стену и в ней открылся проход. — Это тайный ход. Они переглянулись и, недолго раздумывая, прошли внутрь. Узкая каменная лестница привела их в небольшой каменный зал. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели в потолке, освежал стопки громоздких и пыльных фолиантов. — О, боже! Это запрещённый отсек! — взволнованно прошептала Фрейя. — Здесь хранят книги, на которые наложено Табу. Я так давно мечтала прочитать хотя бы одну! Она схватила ближайший к себе увесистый том, стряхивая пыль и паутину с ветхой обложки. Королевич и невидимый Вельзевул с любопытством разглядывали книгу из-за ее плеча. Снаружи послышались шаги и чей-то голос. — О нет... Похоже, это за мной.— тревожно прошептал принц. — Надо вернуться в библиотеку! Если это одна из наставниц — не видать мне этих книг, как собственных ушей.— возбуждённо зашептала Фрейя в ответ. Вместе они быстро покинули потайную комнату: Фрейя закрыла потайную дверь, а королевич потянул на себя книгу, защелкивающую скрытый за ней механизм. В этот момент между шкафами показалась одна из послушниц. — О, ваше высочество, вы тут! — пролепетала она тоненьким голоском. — А мы все вас обыскались. Не согласитесь ли отобедать? Рыженькая монахиня взяла принца под руку и повлекла за собой. Покидая библиотеку вместе с рыжей послушницей, принц обернулся, бросив прощальный грустный взгляд на Фрейю. Та ободряюще улыбнулась ему в ответ. Книга, которую Фрейе удалось утащить из тайной секции оказалась сборником стихов. Язык на котором были написаны четверостишия был устаревшим и полным архаизмов. Девушка понимала смысл написанного, хоть и далеко не всего. Названия, написанные над стихами, она не могла разобрать и вовсе. "Может, это сигрит, мертвый язык? Раньше было модно сочинять стихи на сигрите", — подумала Фрейя. Один из стихов поразил ее душу: от него веяло какой-то мрачной и красивой тайной. Фрейю с детства влекло все таинственное и романтичное. Она несколько раз повторила про себя слова стиха, пытаясь заучить его наизусть. В спальню, где сидела девушка вбежала запыхавшаяся Вэрма. — Король сказал, что я славная! Фрейя, представляешь? Ах...— радостно воскликнула Вэрма и рухнула ничком на свою кровать, мечтательно глядя перед собой. — Если принц выберет тебя, это будет мудро с его стороны. — улыбнулась Фрейя. — Из тебя бы вышла прекрасная королева и жена. — Ты правда так думаешь? Завтра последний день. Принц выберет одну из нас и увезёт в столицу... Мне с трудом верится... — Уже завтра? — Фрейя опомнилась от чтения стихов. — Ну да. Ты что, не считала? — подруга удивлённо посмотрела на нее. — Да нет. Не считала. — Фрейя вернулась к своей книге. — И зачем? Я не вижу принца своим мужем... Не в моем вкусе. Но человек он, возможно, хороший. — Ты наверное шутишь. — серьёзно сказала Вэрма и задумалась. — Но что если Ферциус выберет тебя? — тихо спросила она, не выдержав. — В таком случае, я исполню свой долг перед королевством. — ответила Фрейя. — Я не имею права отказать будущему королю, так же, как он не может отказаться от своего долга жениться на одной из нас, а не на той, что сам полюбит. Он ведь, как и мы, лишён свободы выбора... На самом деле Фрейя боялась. Она не знала, что будет с ней в будущем, и как она поведет себя, если королевич выберет ее. Весь день накануне церемонии Выбора она просидела в пустом классе храмовой школы, сочиняя музыку к выученным ею стихам. Она касалась пальцами струн мандолины, про себя напевая мелодию получавшейся песни. Настроение у нее было такое же тревожное, как и музыка, которую она играла. Король прибыл в Осторог накануне самого важного обряда. Звук медных фанфар возвестил жителей о его прибытии. Королевская конница прошла по главной улице: люди короля кидали в толпу серебряные монеты и цветы, музыканты пели радостную и торжественную песню в честь грядущей помолвки. Весь город в этот час пестрил яркостью богатых костюмов, украшенных лентами платьев, золотом и серебром разбрасываемых монет, а главная улица переливалась магическими огнями, сотворенными в воздухе придворными магами. Судьбоносный час настал. Всех девушек, наряженных в праздничные платья собрали в главном зале святилища Йоррит. Каждой вручили по серебряному кубку из богатых хранилищ церкви. Они выстроились в ряд и наставницы наполнили их чаши красным вином. Король и его свита наблюдали за всем действом, стоя на возвышении возле огромной мраморной статуи, изображавшей светлую богиню. Несмотря на то, что в зале горели по меньшей мере две сотни факелов, потолок храма был столь высоким, что тонул в густом мраке, и лицо мраморной богини Йоррит, укрытое капюшоном, было скрыто тенью. Принц стоял рядом со своим отцом, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он с тревогой вглядывался в толпу девушек с серебряными кубками. Девушки медленно обошли храм, двигаясь ровным строем по периметру, пока старые служительницы читали молитву всем пяти архибогам. Закончив торжественное шествие, девушки выстроились в шеренгу напротив короля и его свиты. Фрейе почудилось, будто принц слегка улыбнулся, увидев ее. Она ответила ему встревоженным, умоляющим взглядом. Себя же она по прежнему утешала тем, что вероятность того, что выбор юного принца падёт именно на нее крайне мала. Наследник трона, собравшись с силами, неловкой походкой вышел вперёд и двинулся в ее сторону. Фрейя не успела даже понять, что произошло, когда он робким движением взял из ее рук кубок и припал к нему губами. Дрожащими руками она приняла из его рук протянутый обратно кубок и осушила оставшееся в нем вино. То, что произошло в эту минуту, заставило кровь прилить к голове. Сердце безумно билось в ее груди, мысли смешались. Уже не понимая где она, и что происходит, Фрея застыла на месте как статуя, не слыша уже церковного хора, запевшего разом торжественную молитву, не видя никого и ничего, что происходило вокруг. — Осушим же кубки за новый союз! — властным голосом произнесла одна из старых служительниц храма и все остальные юные наставницы выпили вино из своих кубков. Кто-то легко коснулся ее плеча. — Пойдем дитя. — произнес мягкий женский голос, и чья-то рука увлекла ее за собой, прочь из главного зала. В ту ночь Фрейя спала в отдельных покоях, одна. Она крепилась перед тем, что предстояло ей, но слезы непрекращаемым потоком лились из серебристых глаз. Всю жизнь она верила, что однажды познает настоящую любовь. Теперь этот путь был закрыт для неё. Вельзевул рвал и метал в своих покоях, раздираемый бессильной яростью и болью. Даже вдребезги разбив огромный дубовый секретер о стену, он не смог унять пылающий внутри гнев. Лишь к полуночи он едва пришел в себя и упал на огромную постель, закрыв лицо руками. Сильная горечь подступала к горлу. — Одиус! Орксирит! — позвал Вельзевул властным голосом. — Мы тут, повелитель. На дубовой перекладине, державшей тяжёлый полог кровати сидели два огромных черных грача и смотрели на Вельзевула горящими, как угольки, глазами. — Есть ли такая сила, которая может помешать мне покинуть этот замок? — Не знаю, Вельзевул. — сказал один из грачей. Он повернул голову и моргнул красным светящимся глазом. — В королевской темнице остались кандалы, выкованные из инеевой стали, блокирующей всякую магию. Возможно, они помогут. А может и нет... — У вас остался ключ от подземелий? — Конечно, повелитель... — Тогда давай его сюда. Грач по имени Одиус нахохлился и раздулся, отрыгивая крупный золотой предмет. Из широко раскрытого клюва на кровать упал украшенный рунами ключ, запачканный слюной и прилипшими к нему мокрыми перьями. — Фу. — каркнул Одиусу Орксирит. — Что? Так всяко надёжней будет... — Одиус пожал плечами на манер человека. Вельзевул не моргнув глазом подхватил с кровати ключ и ринулся вниз по лестнице. В подземелье царил непроглядный мрак. Вельзевул вытянул вперед руку и белый луч света выхватил из темноты искрящийся серебристый предмет. — Золотой ключ для подземелий с пленниками. — криво усмехнулся демон. — Проклятые лицемеры. Хелемест подтирал свою королевскую задницу золотом, пока крестьяне в провинциях питались рыбными скелетами. Он продел руки в серебряные оковы, торчащие из стены, и те сами защелкнулись на его запястьях. — Я ни за что не покину этот замок, пока помешательство с этой девкой не отпустит. Пускай остается со своим королем, исполняет его жалкие капризы до старости, или пока его слуги ее не отравят. Идиотка! Ранним утром Фрейю разбудила одна из наставниц. — Ты должна хорошенько подготовиться, Фрейя. По традиции, в последний день перед отъездом, избранница короля должна развлекать короля и его гостей, демонстрируя свои таланты. Насколько я знаю, у тебя к музыке большая склонность...Вот и удиви их, милая. Сыграй какую-нибудь из своих баллад или оду. — Я не хочу ни петь, ни играть, матушка. — угрюмо сказала Фрейя. — Придется, девочка. Пожилая монахиня вышла из комнаты, а Фрейя упала ничком на кровать и заплакала. Вельзевул все же успел пожалеть о своем решении. Его вдруг посетила мысль похитить "эту глупую девчонку" прямо с последней церемонии. Он дёрнул цепи оков, но они не поддавались. — Проклятье! — прошипел демон сквозь зубы. Все приехавшие с королем придворные, некоторые жители городка и послушницы собрались в огромном зале. Солнечные лучи пробивались сквозь огромные окна, заливая светом огромный зал. Днём храм не казался таким мрачным, как во время Алой церемонии, происходившей вечером. Витражи на окнах изображали пятерых архибогов, каждого рядом со своей стихией. Их лица, как и лица всех людей в зале были обращены к ней. Фрейя сидела в центре зала на маленьком табурете и обнимала старенькую мандолину. Она решила спеть оду о Беренгаре, великом короле Запада. Белые пальцы коснулись струн, но забывшись, Фрейя запела совсем другую песню. Ту, которую сочинила день назад. Песню к стихам из запрещённой книги. Вельзевул почувствовал мощный зов, которому не мог противостоять. Кто-то использовал очень древнее заклинание, заговор, призывавший его. Но демон думал лишь о том, как похитить Фрейю. Он заметался в своих оковах, раздирая запястья в кровь, Но те не подчинялись. Все тело демона вспыхнуло черным огнем, однако металл все равно не плавился. Фрейя не знала, почему запела эту песню. Но она знала, что не смогла бы в эту минуту спеть ни веселой баллады, ни торжественной оды. Ведь она не любила короля. Девушка была несчастна его выбором, и ей было жаль молодого принца, обречённого прожить всю жизнь с той, которая не любит его... И она ни разу не слышала, чтобы выбор королевского сына можно было изменить. Это был бы позор, как для неё, так и для него. С марсаловых губ звонко и зловеще слетели чародейские слова: Вихрь вьется за окном, Мрачный бор шумит. Кто стучится в старый дом, Где царевна спит? Спит царевна мертвым сном, Длань, как снег бела. Древним черным волшебством В сон погружена. Юный путник или дух У ее дверей? Кто бы ни был, этот лес Покидай скорей. Ветер воет за окном И в саду шумит. В ветхом доме чутким сном Упырица спит. Из спины Вельзевула вылезли черные перья, вся кожа почернела. Воздух вокруг стал раскаленным. Серебряные оковы лопнули на его запястьях, разлетевшись на мелкие осколки. В тот же миг демон издал страшный рык и исчез, перенесясь в то место, откуда его вызывали. Фрейя почувствовала, как на ее предплечье под бархатным рукавом платья открылась недавняя рана и горячая кровь потекла вниз по руке, дергавшей струны. Алые капли стекали по пальцам на мандолину, капали на холодные плиты пола. Где-то под сводом послышался резкий звон бьющегося стекла, раздались чьи-то крики. Она посмотрела наверх и увидела, как проделав дыру в одном из витражей, в храм влетело чёрное, как сама Тьма, когтистое существо. Безликий демон тяжело рухнул рядом с ней на мраморную плиту, пожирая изумрудными огоньками глаз. Ещё миг, и превращенный Вельзевул кинулся на девушку, тряхнув огромными черными крыльями, торчавшими из шипастой спины. А затем её поглотил мрак. Фрейя успела лишь увидеть сквозь черную дымку, уносящую ее прочь, как королевские рыцари бросились вперёд, обнажая мечи, и бледное, как известь, лицо принца. Почувствовав твердый пол под ногами, она раскрыла глаза и ощутила, что чьи-то руки обнимают ее стальной хваткой. Они стояли посреди пыльной комнаты с гобеленами: девушка и крепко обнимавший ее зеленоглазый юноша.