"Это мой путь ниндзя!"

Pov Мика/       Воспоминание       Приторно-сладкий аромат смешивался с запахом луговых трав, цветов, дыма и взрытой земли. По моим костяшкам пальцев струилась алая кровь, которая не успевала свёртываться. Держа за ворот кофты уже подрагивающее тело, не перестаю его бить. С каждым ударом моя жертва вздрагивает, стонет, как животное, что-то пытается сказать, но тут же мой кулак бьет по носу, и по лицу хлыщет новая порция крови. Тело подо мною резвилось какое-то время, и вскоре перестало, но я не сразу остановилась. Я продолжала бить до тех пор, пока не поняла, что бью остывающий труп.       Вокруг пылают поваленные деревья, под ногами рыхлая земля, на которой лежало несколько трупов. Человек пять или же… Семь? И повсюду стоял этот сладкий запах крови. Он мне то нравился, то от него воротило. С каждым вдохом по мне пробегала волна мурашек. Я стояла на месте. Прямо передо мной лежали расчленённые на части трупы, над которыми летала туча мошкары. С моего виска, костяшек скатывалась струя чего-то холодного, и от этого мне становилось дурно. Дыхание перехватило от осознания того, что произошло.       Если бы мы смогли хоть как-нибудь договориться, то не пришлось бы никого убивать. Почему они не стали со мной разговаривать, а сразу же напали? Смотрю на изуродованные лица и начинаю рычать, словно зверь. Небо такое красивое сегодня. Тёмное полотно усыпано яркими жемчужинами, сияющими наравне с луной. Она светит так хорошо, что освещает кровавое поле, которое недавно было милой поляной, усыпанной травой, кустами и деревцами, а сейчас всё сравнялось с землёй.       В такую прекрасную ночь, как не странно, ни одна птица не пела. Было тихо до поры до времени. Или это я в тот момент выпала из реальности? Где-то в стороне кто-то пыхтел и жалобно стонал. Поворачиваюсь, как в замедленной съемке, и нахожу свою следующую жертву глазами, начинаю медленно идти к ней. Он словно почувствовал мой взгляд, приближение и вздрогнул. Платиновые волосы так и поблёскивали от лунного света. А вот и тот, кто виновен в смерти этих людей. Тяну руку к его плечу и впиваюсь подушечками пальцев в свою жертву. Слышится лишь крик отчаянья. Разворот, отпускаю плечо, хватаясь за ворот расстёгнутой рубашки. Смотрю прямо в изумрудные глаза, наполненные злобой, презрением, обидой.       — Чего ждёшь, а? Давай. Порви меня, как моих товарищей только что! — Плюясь слюнями, сквозь зубы сказал пацан.       — Хах…— Ухмыляюсь в ответ я.— Ты уж, извини, но у меня на тебя другие планы, урод.— Сжимаю ткань рубашки сильнее и притягиваю настолько близко, что наши носы были на расстоянии заточенного карандаша.— Сейчас я тебя отпущу, а ты передай главному, чтобы притаскивал свою жопу на озеро, между горами, через три недели.       — Ты так самоуверен, Хакуя? Вот, ты сейчас меня отпустишь, а я вернусь с семнадцатью мечниками, которые остались в живых.       — Ну и что? — Тут же сплёвываю в сторону.       — А то, что такая угроза как ТЫ исчезнет. И мы снова сможем зажить. Построим новую деревню и начнём жить.       — Ты так в этом уверен… Ха-ха… Ах-ах-ха,— заливаюсь истерическим смехом и с новой волной злобы смотрю в испуганные глаза.— Да я разнесу твоих мечников и тебя самого, как этих ребят лежащих на земле. И всё… Про вас навсегда забудут. Ведь некому будет продолжить ваше дело…       Глубокий вдох и длинный выдох. М-да… В моей голове сейчас такая каша, что я даже не знаю куда деваться. Что мне делать? В Конохе оставаться больше нельзя. Это небезопасно для жителей, да и в первую очередь для Эмили, Итачи, Элизабет и других близких мне людей. Только моя победа в бою сможет снять надвигающуюся угрозу. По-другому нельзя и я это прекрасно понимаю, но мне всё же хочется верить в то, что где-то в параллельном мире мы живём мирно, и все живы. Только такое маловероятно.       В деревне меня не было две недели. Шино-сенсей, наверное, места себе не находит. В принципе я могу вообще туда не возвращаться, ведь Эмилия под опекой моих работодателей. Сначала мне вообще не нравилась эта идея, пришедшая в голову из ниоткуда. Времени для принятия решения было предостаточно, и в какой-то вечер хорошо всё обдумав и взвесив, я решилась. Это неплохой исход, если что-то случится, то её не заберут, ведь она не член моей семьи, следовательно, её ни трогать, ни проверять не станут. Да и, если меня не станет, рядом будут те, кто о ней позаботится.       Итачи… Не знаю почему, но от мыслей о нём мои щёки тут же начинают гореть, а рот расплывается в тёплой улыбке. Давно не испытывала таких глубоких чувств после смерти мастера. Не думала, что встречу человека, который будет понимать меня с полуслова. Я, конечно, люблю Эмилию и готова отдать за неё всё. Но с Итачи у меня всё совершенно по-другому. Словно он видит меня настоящую, как учитель, и ценит это. Я не знаю, как описать эти чувства. Я уважаю его, как саму себя, и мне с ним так легко. Порой возникает такое чувство, что мы были братьями или же сёстрами в прошлой жизни. Хотя… Да и, скорее всего, он ко мне такого не испытывает.       И вот, вдали видны ворота, которые являются главным входом в деревню. И в то время, когда тёмное небо начинает светлеть, переходя от тёмных к более светлым тонам, начинает дуть ветерок, неся за собой свежесть нового дня. Обожаю путешествовать… Всегда увидишь что-то новое и незабываемое. Но в этот момент в голове всплыла картинка из прошлого, где ворота небольшой деревни были обгорелыми, а вместо домов были угли, в которых догорали трупы людей. В этот миг понимаю, что стою прямо перед ними. Надеюсь, что такого не случится с этой деревней. Кстати, о Сумире… Интересно, как она? Ходит ли в академию? Не знаю почему, но как снег на голову, стала вспоминаться и волновать именно она.       Переступив ворота города, наблюдаю, что он уже давным-давно проснулся, и жизнь в нём бьёт ключом. Всё бы ничего, но эти взгляды… Не поверите. Я тоже рада вас видеть. Ну, ладушки. Сейчас главное прийти, помыться и наведаться в академию. Хотя я бы с радостью завалилась спать. Моё настроение желает лучшего. Почему-то в груди всё сжимается с каждым вздохом, а глаза хотели пустить слёзы. Пока я была где-то внутри себя, мои ноги сами повели меня к знакомому порогу любимой квартиры. Переступая порог, кидаю сумку рядом с тумбочкой и тут же раздеваюсь, направляясь в ванную. Лёгкий душ. Как же я по тебе скучала!       Медленно выхожу из ванной комнаты, оставляя после себя мокрые следы. Дома чувствуется уют и ухоженность, но это не может скрыть пустоту, летающую в воздухе. Вхожу в комнату, открываю шкафчик, нахожу аккуратно сложенную кофту, штаны и переодеваюсь. Это то, что я надевала в первый день в академии. Ставлю полоскаться на пятнадцать минут грязную, немного кровавую одежду вместе со жгутами, что были на мне при приходе домой, и иду к холодильнику. Открываю, а там мышь повесилась. М-да… Чего бы похавать? Шарю глазами туда-сюда и нахожу тарелку с мандаринами. Всего три штучки… Это меня немного разочаровало, но делать нечего. «Сытно покушав», вешаю одежду со жгутом на сушилку, беру сумку и шурую в академию.       В какой-то момент простая ходьба сменяется на бег. Опаздываю, как обычно. Бегу, перепрыгивая через крыши и… Как же мне этого не хватало. Это чувство свободы ничем не заменить. Отталкиваюсь от крыши, оказываюсь на стенах академии, и бегу по ним к месту урока. Шино-сенсей уже во всю что-то объясняет ребятам и тыкает на доску. Лишь бы не заметил, пожалуйста! Прыгаю вниз, приземляюсь на ноги, быстро бегу и тут же притормаживаю, несколько раз кувыркаюсь и оказываюсь позади Итачи. Спина друга слегка дрогнула, он тут же повернул ко мне голову и, встретившись взглядом, улыбнулся.       — Не верю своим глазам. Хакуя решил порадовать нас своим присутствием,— неожиданно голос учителя раздался позади меня.— Думал, я не замечу? — Хватая меня за ухо и приподнимая, говорил сенсей.       — Мика с начала урока сидел позади меня.— Тут же влез мой лучший друг.       — И ты за соучастие будешь наказан, Учиха.— Сказал учитель, также поднимая Итачи за ухо.       Нас вывели в самый центр класса и сказали пока слушать. Не знаю почему, но мы с Итачи подхихикивали. Он что-то скажет, я добавлю, и уже хихиканье превращалось в дикий ржач, который уже невозможно было сдержать. На нас смотрели, как на дураков. Оказавшись в нашем состоянии, когда покажут палец, будешь смеяться, плакать и кататься по полу. Мы смотрели на них и начинали ржать ещё громче. Итачи даже стал красным. Учителя это порядком достало, и нас в качестве наказания поставили на руки, а на ноги положили доску, поверх которой поставили тяжёлые гири.       — До конца урока так и будите стоять.       — Мы так и поняли.— С улыбкой до ушей отвечаю я учителю.       — Что?       — Говорю: мы тоже любим и уважаем вас, Шино-сенсей.— Подтруниваю я, начиная снова смеяться.       Преподаватель глубоко вздыхает и продолжает разговор с классом. Я в этот момент перестаю смеяться. Когда я проказничала, мастер водил меня к вечно холодному водопаду. Несмотря на то, что он находился где-то в пустыне, в нём бежала адски холодная вода. Помню, как сейчас. Мастер говорил вставать под леденящую струю. Недолго думая, снимала кофту, и не сопротивляясь заходила. Выходить нельзя, пока мастер не посчитает нужным закончить. После нескольких таких процедур не слушаться его или проказничать отпадало всё желание. Горько улыбаюсь и понимаю, что по лицу стекает одинокая слезинка.       И именно сейчас нас отпустили и попросили покинуть место, где проводился урок. С нас снимают гири, и мы подходим к школьной ограде, откуда нас хорошо видно. Садимся и облокачиваемся о стену. Перекидываемся парой слов и молчим. Немного неудобно, но я не знаю, что ему сказать, да и он что-то хочет сказать, но почему-то не говорит. В какой-то момент я поднимаюсь и тяну Итачи за руки. Друг даже не сопротивляется, покорно следует за мной хвостиком. Для других мы словно перестали существовать, так что покинули стены академии без каких-либо преград.       Я иду и понимаю, что ничего не понимаю. Зачем ушла? Стоило ли вообще приходить? Сама себя сейчас не понимаю. Мою руку сжимает тёплая ладонь, которая и привела меня в чувства, от прикосновения возник некий контакт. Будто прошёл электрический заряд. Итачи… Я — прям друг года. Из-за моей выходки моего друга могут наказать. А мне за этот выкидон ничего не будет. Тут лицо друга оказалось довольно близко к моему, что я ощутила его мятное дыхание на своих щеках. Эта ситуация была довольно неловкой, но благодаря ей, я пришла в себя.       Не столбенею, а наоборот перехожу к действиям. Мягко улыбнулась, глядя в его… Вау… Никогда не видела таких оттенков в глазах. Такое чувство, что смотришь на ночное небо с едва заметными звёздами. Волшебно… Захватывающе. И почему я раньше не замечала этого? Итачи вырастет красивым парнем, за которым будут бегать девушки. Не только из-за его личика, но и из-за его характера. Нежно берусь за его руку и веду за собой. Заходим в ларёк со сладостями, и тут же ищу шоколад. Я не такая большая сладкоежка, как Итачи, но мне хочется что-нибудь купить и разделить это с ним. Особенно купить то, что он любит. Долго ищу и нахожу плитку молочного шоколада.       — Здравствуйте, не могли бы вы продать вон ту шоколадку и два коктейля. Один клубничный, другой шоколадный, пожалуйста.       — Секундочку.       Отпускаю тёплую руку Итачи и расплачиваюсь за товар. Тут же протягиваю ему шоколадку с коктейлем. Его брови слегка приподнялись от удивления. Я же слегка хихикнула и улыбнулась. Мне нравится видеть еле заметный румянец на его щеках. Раз рад он, то рада и я. Мы шли почти в тишине обратно в академию. Мне было немного неловко, потому что мой собеседник сегодня молчалив. Да и я, наверное, была слишком поглощена в свои мысли. Ничего не спрашивает, не говорит, а просто наблюдает. Но, возможно, он что-то и спрашивает, вот только я этого не слышу. И стоило, блин, войти во двор академии, как меня схватили за ухо, и повели далеко в сторону, подальше от ребят.       — Микаэла,— отпустив, Шино-сенсей стал пристально на меня смотреть.— Ты же понимаешь, что пропуски плохо скажутся на твоих знаниях, навыках. Понимаешь, что хуже ты делаешь только себе?       — Я понимаю, но были обстоятельства, которые нужно было решить, не взирая ни на что.       — С тобой одни сплошные проблемы,— тяжело вздохнул учитель.— Впредь, если у тебя проблемы или ещё что-то, смело обращайся ко мне. Я помогу всем, чем смогу. Понял?       — Да, учитель.       — Можешь идти.       Поможет, чем сможет. Ага. Где вы были раньше, когда я умирала от голода, яда и холода? Да вы даже не знали о моём существовании. Кто вы такой, чтобы говорить мне такое? Не знаю почему, но меня это слегка разозлило. А теперь, вспоминая прошлое, понимаю то, насколько же я одинока. Хотя бы сейчас есть люди, которым я нужна. Самое главное — защитить их сейчас. Ведь я даже не могу представить, что могут сотворить некогда мои товарищи, которые стали врагами с людьми, которые мне дороги. По сути, в тот момент у меня не было права выбора, но это не меняет того факта, что я лишила жизни тех, кто им был дорог.       Воспоминания       Яд растекался по всему телу, и в какой-то момент я упала лицом в траву. Она неприятно соприкасается с лицом и впивается в кожу. Как только я достигла земли, в открытых частях тела начали кровоточить порезы. Понимаю, что поднимается температура. Ну ещё бы она не стала подниматься. Это же ответная реакция организма. Если бы не начала вырабатывать иммунитет к ядам, то я сейчас бы не смогла скрыться от этих мучеников. Меня отправили сюда, что бы я мирно практиковалась, но вместо тренировок здешние дети всячески пытаются меня отравить и даже убить.       Тело потрясывает, а в груди неприятно покалывает. В какой-то момент воздуха катастрофически не хватает. Похрипывая, с болью вдыхаю, и по лёгким тут же прошлась режущая боль. После нескольких неудач опрокидываюсь набок. Каждый вдох даётся мне с таким трудом, что из глаз уже давно бегут ручьи слёз, вызванные этой физической болью. Левой рукой вцепляюсь в траву вперемешку с землей, пытаясь хоть как-то сбить эти судороги и боль. Всё, что на меня сейчас действует как успокоительное — это мысль о том, что через несколько часов это кончится.       Когда всё же становится легче, заваливаюсь на спину и смотрю наверх. Бескрайнее голубое небо было закрыто серыми, плотными тучами. Подул ветер, потом одна капля, другая, и начался дождь. Так приятно ощущать его теплые капли. Прикрываю глаза и понимаю, что получаю от этого облегчение. Прошло достаточно много времени, а дождь льёт, мама не горюй. Несмотря на агонию, руки и ноги охладели. Становилось всё холоднее, как вдруг появился неприятный ком в горле. Поворачиваюсь на бок, и меня рвёт. Из меня выходил утренний завтрак, после него жидкость, а после что-то жёлтое.       После этого мне стало намного легче, но сил подняться у меня не было. Но я не сдалась. Сначала одной рукой упёрлась о землю, потом другой, встаю на колени, приподнимаюсь и падаю. Я понимаю, что и в этот раз у меня не получится. Но я просто хочу выжить… После нескольких неудач мне всё же удалось подняться на ноги, но как только я поднялась, меня снова вырвало. Еле передвигаясь, пошла к ближайшему дереву. Пока пыталась дойти, падала, но я поднималась.       — Бедняжка,— сказал кто-то, ловя меня падающую на землю.— Больше никто не будет издеваться над тобой,— говорил добрый нежный голос, окутывающий тёплым плащом.— Я, как твой мастер, никому этого не позволю…       Почему именно сейчас? Почему именно это? Иду и, подойдя ближе, сажусь позади всех ребят по-турецки, утыкаясь лицом в ладони, глубоко выдыхаю. Зачем вообще об этом вспоминаю? Мне ведь снова будет тяжело. Но из всех людей я вспоминаю лишь мастера. Только он протянул мне руку помощи, когда было невыносимо больно. Не каждый бы смог вынести такое. Скорее всего бы тот закончил свою жизнь самоубийством. Была бы возможность отключить все чувства разом, я бы, не думая, отключила их. Тут чья-то рука легла мне на плечо. Она же заставила меня вытащить лицо и посмотреть на того, кто решил меня потревожить.       — Ты как? — Спрашивал слегка дрожащий и волнующийся голос.       — Честно… Спать хочу. Ничего скучнее я ещё в жизни не слушала.       Итачи хотел сказать что-то ещё, но нас прервал звонок. И снова скука… Тревога, мысли, бардак в голове. Не знаю, что на меня нашло, но я ни с кем не разговаривала. Игнорировала учителей, а когда наступала перемена, ко мне подсаживался друг, и я просто укладывала свою голову на его руку. Так мы и сидели все перемены напролёт. Он задавал вопросы, а я на немногие отвечала. И вот последний урок, а я не помню, о чём думала всё это время. Словно то, что приходило ко мне в голову, не было таким уж нужным, раз не запомнилось. Снова громко вздыхаю и поднимаюсь с места, идя к воротам свободы. Но тут же разворачиваюсь и ищу глазами Сараду. Нужно узнать, где живёт Сумире, и навестить её. Ведь я её не видела, и никто о ней ничего не знает.       — Привет, девчонки! — Здороваюсь с компанией Сарады.— Сарада, можно у тебя кое-что спросить?       — Ну… Спрашивай.       — Не знаешь где живёт Сумире?       — Тебе зачем?       — Хочу навестить её. Как-никак, она выписалась из больницы. Думаю, ей будет приятно, если её кто-то навестит и принесёт гостинцев.       На нас смотрели все ребята с открытыми ртами. Такое чувство, будто призрака увидели. Подождав ещё немного, беру её за руку и увожу подальше. Нам в спину сразу же прилетели возгласы девчонок. Как я поняла из её ответа, она знает куда идти, следовательно, нужно зайти и купить что-нибудь. И только зайдя в магазин, поняла, что всё это время мы шли, держась за руки. Я медленно поворачиваю голову и вижу, как Сарада стоит немного покрасневшая позади меня. Не думала, что она такая застенчивая, а с виду по ней так и не скажешь.       Набираю в корзину немного фруктов, конфет, батончиков и иду на кассу. Уже на кассе жду своей очереди, оплачиваю, и мы выходим. Сарада шла немного позади. Видимо, ей неудобно с малознакомыми людьми. Тут же вспоминаю, что в сумке лежит нетронутый клубничный коктейль. Достаю его и немного замедляюсь.       — Это тебе.— Кладу ей в руку и, не дожидаясь ответа, иду вперёд.       Она сначала отстала от меня. После нагнала и стала идти наравне. Небольшая улыбка и румянец так и не сходили с её лица. А ей так больше идёт. Она даже милее выглядит, когда улыбается. Сарада уверенно вела меня за собой. Пока мы не пришли к многоэтажке, я хвостиком шла за ней. Мы поднялись на третий этаж и остановились у одной из дверей лестничной площадки. Сарада позвонила в дверной звонок, дверь открылась через несколько секунд. Перед нами появилась удивляющаяся девушка в шортах и футболке.       — Ой, ребята…— Стала мяться староста.       — Мы тут гостинцев от класса принесли, да и узнать хотели, как ты после выписки? — Улыбаясь, я стала протягивать пакетик со всякими вкусностями.       — Спасибо большое…— С неуверенностью смотря на меня, она взяла пакет.       — Не бойся, Сумире. Это тайна останется только, между нами, тремя.       — Какая? — Спросила Сарада, поглядывая на нас.       — Мы с Итачи ходили в больницу, чтобы проверить как она. Но так сложилось, что Сумире вырвало на меня. Надеюсь, эта ситуация останется только, между нами.       — Ещё раз прости меня.— Свесив голову, просила Сумире.       — Ничего страшного. С кем не бывает. Ты лучше скорее возвращайся в академию, а то без тебя там совсем скучно стало. Да и ребята тебя заждались.       — Да, Сумире. Возвращайся скорее.— Кивала головой Сарада, скрестив руки на груди.       — Ну… Мы, наверное, пойдём. Ты, наверное, уже устала,— на развороте говорю я и тут же останавливаюсь.— Если что, то ты знай. Ты всегда можешь положиться на меня и на ребят. Так что не держи всё в себе, если тебе тяжело.— На этих словах я скрываюсь за лестницей и спускаюсь вниз.       Спустившись и покинув многоэтажку, пристраиваюсь около столба и ожидаю, пока выйдет Сарада. Ждать её пришлось довольно долго, но меня это ни капельки не тяготило. Ведь я смогла вдоволь настояться и побыть в тишине. Но это не могло отогнать неприятные воспоминания и мысли. Сожалею ли я? Да… Моё большое сожаление, а скорее ошибка, которую я не могу себе простить, это то, что не смогла спасти мастера. Если бы всё пошло не так... Вновь вздыхаю и прячу лицо в ладонях. Потираю лицо, и тут появляется она, её удивлению не было предела. Она снова покрылась румянцем. Да что с ней не так? Подхожу вплотную и соприкасаюсь своим лбом с её. Вроде бы температуры нет.       — Ты… Т-ты чего?! — Возмущённо сказала девушка.       — Ничего.— Тут же отвечаю на её вопрос.       — Почему ты всё ещё тут?       — Ну… Раз пришли вместе, то почему бы и не уйти вместе?       Сейчас её щёки стали очень красными. Я никогда не видела, чтобы человек настолько сильно смущался. Интересно… А, если смутить Итачи, он станет похожим на помидорку? Улыбаюсь своей же мысли краем губ. Сарада опустила голову, что были видны лишь её покрасневшие уши. Кладу ей руку на макушку и слегка поглаживаю. Не знаю, почему так делаю, но мне просто захотелось. В какой-то момент она поднимает на меня свои глаза. Я не смогла понять, что они говорили. Лишь ухмыльнулась и кивнула головой в сторону улицы.       Делаю несколько шагов и жду, пока она сделает хотя бы шаг. Она долго не решается, но потом всё же идёт, а я просто продолжаю свой путь. Так получилось, что из-за этой непонятной ситуации, я прошла с ней до её дома. Сарада быстро попрощалась и забежала к себе, оставив меня совершенно одну. Надо как-нибудь сказать ей, что с улыбкой она выглядит намного милее. Но это после возвращения. А… Вернусь ли я? Обычно из-за своей самоуверенности, не часто задаюсь этим вопросом, но когда всё же задумываюсь, то на сердце кошки скребут. Сейчас нет никого, кто бы смог меня поддержать, и я понимаю, что плачу.       Воспоминание       Неожиданно послышались раскаты грома, и показались вспышки молний. Последний удар, и тело товарища падает намертво вниз. Мне больно, но я не плачу. Беру горящую корягу, лежащую в костре, и начинаю поджигать заборы, дома, сараи. Если их не сжечь, то звери, побывавшие здесь, начнут мутировать в монстров, пожирающих плоть. Когда мы с мастером вырезали этот клан, во мне ничего не дрогнуло. Мне было всё равно, как и им на меня когда-то. Но мне всё равно жаль. Если бы был выбор, то я бы выбрала тот, где не нужно было бы никого убивать. К большому сожалению, такого не было.       Убедившись, что всё полыхает и уже не погаснет, срываюсь и мчусь к мастеру. Всё смешалось в кашу, деревья, камни кусты. Мне было всё равно на них. Вылетаю из небольшого леса на обширную полянку и резко останавливаюсь в нескольких метрах от него. Мастер странно пах. Я понимала чем, но не хотела в этом себе признаваться. Подходя всё ближе, я молила, чтобы это было неправдой. И тут мастер поворачивается. Потухшие глаза, бледная кожа и выпирающие фиолетово-красные вены.       — Убей меня, пока я не потерял полностью свою человечность.— Тихо, почти шёпотом сказал Незуко.       — Мастер…— На втором слове я обрываюсь и закусываю нижнюю губу.       — Прости, что не могу сдержать обещания.       — …       — Мика, прошу тебя, живи. Даже если я умру сейчас, помни, что я всегда буду присматривать за тобой и оберегать тебя.       Всё стало таким расплывчатым, крик души так и просился наружу. Прикрываю глаза и пытаюсь немного успокоиться. Это не получается некоторое время. В этот момент ко мне подошёл мастер и обнял. Я пустила несколько слезинок и начала стучать зубами. Убрала руки с рукояти меча и впилась в учителя мёртвой хваткой. Он лишь прижал меня одной рукой, а другой стал поглаживать голову. Мы так стояли, пока я не успокоилась. И я нехотя подняла глаза на него, он же лишь кивал головой.       Глубоко вздохнув, отступаю на шаг. Достаю клинок из ножен. Встаю в стойку и бью в сердце, тут же вытаскиваю его и складываю обратно в ножны. Учитель падает на колени с закрытыми глазами, улыбаясь. Потом валится на бок, и спереди появляется огромное кровавое пятно. От внезапной тяжести я падаю на колени, хватаюсь за мёртвое тело мастера. Прижимаю к себе мёртвой хваткой, начиная неистово орать во всё горло.       Вытираю нахлынувшие слезы рукавом кофты. Забираюсь на рядом стоящий столб, отталкиваюсь от него и лечу. Отталкиваюсь от рекламных щитов, крыш, стен, перегородок, и позволяю ветру подгонять меня. Оказываюсь около своей квартиры. Забегаю туда, хватаю сумку, складываю сменную одежду, деньги, бинты, кружку, чай, сахар, соль, верёвку, консервы, бутеры, свитки и книжки. Застёгиваю, надеваю его на спину и выхожу. Закрываю дверь на ключ и отправляю его в почтовый ящик.       Поднявшись на крышу своего же жилого дома, восхищаюсь красотой этого места в ночное время. Мир, покой, тишина, уютные огоньки светящихся окон, как будто убаюкивают дневные заботы, суету, печали. Приходило чувство успокоения, глядя на город сверху вниз, но и одновременно меня захлёстывала печаль. Ведь я не скоро смогу насладиться этим видом вновь. Снова спрыгиваю и лечу подальше, ближе к окраине деревни. И уже перелетев границу, в груди нещадно заломило. Кажется… Я уже не вернусь…