Ваше Императорское Величество

      С начала войны прошло уже четыре года. Четыре года Императрица была единоличной хозяйкой королевского дворца и всей столицы. Четыре года она засыпала и просыпалась одна в своей роскошной постели. Четыре года она не видела мужа, проводя дни в работе или на редких и невероятно скучных празднествах в честь крупных побед армии. За эти четыре года она вновь возненавидела войну, которой была так благодарна в самом начале за то, что она избавила её от общества супруга.       Закончив в четвёртом часу дня с бумажной работой, которая стала привычной за время войны - время её одиночества - она отужинала в роскошной столовой, которая, казалось, была сделана только из золота и красного бархата. После трапезы Её Величество направилась библиотеку, куда доставлялась "особо личная" корреспонденция. Подумать только, война шла четыре года и готова была закончится в любой момент, а Императрица ещё не распечатала ни одного письма от своего мужа! Позор! Был бы... Был бы, если бы все в столице, да, и, пожалуй, в стране не знали, что Император и Императрица спали в одной спальне только до появления первых признаков беременности, а затем не провели вместе ни одной ночи.       Император был прекрасным человеком. Но не императором и уж точно не мужем. За всё время правления он ни разу не принял участия ни в делах государства, ни в жизни своей красавицы жены. Все знали это. Все были недовольны этим. Все молчали об этом. И, наконец все смирились с этим. Император занимался усилением армии, внешней политикой, и вёл непрекращающиеся войны. За двадцать лет он увеличил территорию страны в сорок раз, превратив её из маленького герцогства в супердержаву, и не побывал ни на одном празднестве, балу или просто торжественном мероприятии в своей родной стране. Он не умел вести себя в обществе и не пытался это исправить. Вместо этого он передал полномочия по управлению внутренними делами государства своей жене, которую не то не любил, не то не умел любить. Все смирились и с этим.       Императрица тоже смирилась. И завела небольшой гарем любовников среди людей военного сословия или близких к войне. Как ни странно, Императрица была похожа на своего мужа характером и подходом к решению "бытовых" проблем. Она не жаждала стихов, песен, статуй, картин в свою честь: её не привлекал этот хлам. После смерти предыдущей императрицы из дворца (по личному приказу Императрицы нынешней) вывезли и сожгли без малого двадцать возов её личных вещей. Чего только там не было: десятки тысяч платьев, многие из которых ни разу так и не были использованы, целая библиотека дурацких любовных романов и подобной им макулатуры, несколько сотен портретов и мраморная статуя бывшей правительницы высотой в шесть метров, которую приказано было искрошить в мелкую крошку и подсыпать дорожки в дворцовом саду по мере надобности. Новая Императрица, с молчаливого согласия своего мужа, методично избавлялась от всего ненужного, избыточного, чрезмерного во дворце. Вещи, прислуга, мебель, картины, сад, еда... Всё это и многое другое было сокращено вдвое, втрое, а то и вдесятеро! За несколько месяцев новая Императрица изменила столькое во дворце, что вернувшийся из первого военного похода Император не узнал дворца, в котором родился и вырос. Под конец Императрица хотела переделать все внутренние помещения, что душили её золотом и бархатом, но от этого её отговорил молодой и обаятельный лейтенант, ставший её первым любовником, а после генералом.       Но всё же несколько комнат Императрица переделала из красно-золотых в серебристо-голубые. К этим комнатам относилась и библиотека, в которую нынче и пришла Матерь Империи. Пройдя вдоль высоких стеллажей из светлого дерева, заполненных бесценными трактатами по истории, экономике, политике, естествознанию, философии, риторике и искусству, Императрица в лёгком летнем светло-голубом платье, которое всегда вызывало зубную боль у чиновников и министров, расположилась за небольшим столом у окна, что выходило в сад. Письма были разложены в трёх небольших ящичках. В первом лежали письма от Императора. Он присылал письмо раз в три месяца, если не случалось ничего из ряда вон выходящего.       - Война идёт четыре года и пять месяцев, значит писем должно быть тринадцать, - вслух подумала Императрица и, пересчитав конверты, улыбнулась. В ящичке было ровно тринадцать красных конвертов с императорской печатью, а значит война шла действительно так гладко, как ей сообщали придворные и министры.       В следующем ящике лежали письма от любовников в конвертах всех оттенков неба, с гербами разных дворянских семей и без, разных размеров и толщины. Их должно было быть не больше двадцати четырёх. Императрица в отношениях с любовниками была так же строга, как Император со своими солдатами на плацу. Она сразу же устанавливала ряд правил, которые должны были соблюдаться неукоснительно. Во-первых, любовники должны были быть покорны и искусны в постели. И они не должны были лезть в её дела. Исходило это из того, что Императрица заводила любовников исключительно с целью удовлетворения своих потребностей. Если эти потребности любовником не удовлетворялись, либо он желал обрести власть над решениями Императрицы, то в любовнике просто не было смысла. Во-вторых, любовники не должны были просить что-либо за свою службу Императрице. Это правило исходило из соображений Императрицы о том, что слабый (а любовники были для неё по определению слабы) не должен унижаться перед сильным, вне зависимости от разницы в их силе. Если её величество была довольна своим любовником, она сама награждала его тем, что считала соразмерным его службе, безопасным для империи и желанным для него самого. Любовникам, что были талантливы не только в постели, но и в делах государства, она порой давала самим выбрать свою награду. И если просимая ими награда была разумной, то она могла быть удвоена. Третьим правилом была ненавязчивость в переписке. Если Императрица не ответила на одно письмо, слать второе запрещалось. Это могло показаться капризом, но и здесь был расчёт холодного разума. Любовники слали письма лишь во время войны; всё остальное время они были достаточно близко, чтобы нанести личный визит, следовательно, о чём могли они писать Императрице? О ходе войны ей раз в три месяца писал муж. Писать о любви к ней было глупо и пошло. Что же могли такого сообщить любовники, чего она не могла узнать у военного министра? Погоду такого-то числа в таком-то поселении? Кто чем занят в лагере? Каков был завтрак, обед или ужин? Всё это было бессмысленно и почти оскорбительно. Из этих рассуждений и исходила причина третьего правила.       В последнем ящичке лежали одинаковые белые конверты с печатью канцелярии военного министерства и пометкой "post mortem". Это были письма, рассылаемые семьям солдат и офицеров, что погибли на войне или были приговорены к смерти военным трибуналом. Помимо родственников, солдат мог указать до трёх лиц, что должны получить копию этого письма. В письме содержались место и дата смерти, а также кратко изложенные обстоятельства, при которых эта смерть наступила. Так же конверт мог содержать письмо для родственников или тех, кто был указан дополнительно, если такое письмо было заранее подготовлено и передано в канцелярию военного министерства. Императрица давно знала, что на войне гибнут люди, а потому не удивилась, когда на войне умер её любовник. Потом ещё один. И ещё. И ещё... Она просто ввела четвёртое правило. Отправляясь на войну, её любовники сначала заходили в канцелярию военного министерства и добавляли к списку получателей письма с пометкой "post mortem" Её Императорское Величество.        В этот раз белых конвертов было пятнадцать. Просмотрев имена погибших, Императрица вздохнула и принялась выбирать их письма из ящика с голубыми конвертами. Выбрав письма от погибших, она сложила их на стальной поднос, что стоял тут же, на столе, и, щёлкнув пальцами, подожгла бумагу, слова на которой потеряли для неё всякий смысл. Глядя на горящие письма, она мысленно просматривала кандидатов на освободившиеся места.       - Подумать только, пятнадцать человек! - произнесла она и чуть отодвинулась от жара горящей бумаги.       Почувствовав запах дыма, в дверь заглянул старый слуга, но, оценив ситуацию, сделал лишь один шаг внутрь библиотеки. Когда письма догорели, он подошёл к столу и, дождавшись кивка, молча взял поднос с пеплом и удалился. Спустя пару минут другой слуга принёс новый поднос, поставил на место старого и, поклонившись, вышел. В это время Императрица размышляла о том, почему же так много жертв, но писем от мужа столько же, сколько обычно. Да и война, судя по всему, завершается удачно. Не став терзать себя пустыми размышлениями на темы, далёкие от областей её знаний, она принялась за письма мужа. Управившись в два часа и не почерпнув для себя ничего нового, она разложила письма мужа по конвертам и хлопнула в ладоши сначала один раз, а затем ещё три. В библиотеку зашёл старый слуга, что убирал пепел, и забрал письма Императора, чтобы добавить их к другим таким же письмам. Спустя несколько минут за окном показались слуги, которые принесли и поставили в саду стол, стул и зонт от солнца, а затем накрыли этот стол для чаепития. Один из слуг открыл дверь, ведущую из библиотеки в сад, и коротко сообщил, что чай подан. Оглянув стройную фигуру молодого человека, Императрица встала и направилась в сад.       "Хорош" - подумала она, - "Жаль что лакей. Ни чести, ни дисциплины..."