Прощай дзен

За окном стелился снежок. Светлана всматривалась в побелённую плитку, щурилась, уже тянулась, чтобы открыть окно и одергивала себя: «Нет, вытекшие на асфальт мозги — слишком не эстетично». Только предчувствие все равно не отпускало. Не смерти — с этой сущностью она познакомилась давно и общалась почти дружески. Сейчас было другое. От него накатывала слабость и переставали держать ноги. «И это в пятьдесят. А дальше что? Немощь?» — садиться на подоконник совершенно не хотелось. Как и набирать номер. «Нет. Хватит!» — трубка решительно отправилась на стол. Хорошо, что не в стену. А могла. Изматывающая череда эфиров, убивающий салехардский ветер, так и норовивший бросить в лицо горсть противной снежной крупы. Хотелось лечь и забыться. Желательно подальше от границ России, чтобы никто даже не пытался лезть с «ой, извините». Только отдых в источниках Бадена. В компании самой себя. Она заслужила эти несколько дней спокойствия. Развеяться, отвлечься, вырваться из замкнутого круга концертов. «Заодно спину в порядок привести, — с сарказмом добавила бы Диана. В их последнюю встречу она была слишком недовольна предложенной программой. Смолила одну за одной, закидывалась коньяком, а потом аспирином. А может и не только им. — Бля, чёт-ты, Светка, совсем того, сдала, — произнесла это Диана невзначай. Всего на секунду отвлекаясь от глубокой затяжки. Но легче как-то не становилось. — Ну, да, очевидно. Никто не молодеет, — оставалось только пожать плечами. «Теперь тебе это сказали в лицо», — на глазах тогда предательски выступили слезы. А Диана даже не заметила. Продолжила свой утренний ритуал. Света не одобряла, но уже и не противилась: пусть лучше курит на ее глазах. А то снова будут нычки за гаражом. Кому оно надо? — А монастырь тебе бы пошёл. Серая ряса до пят. Или как там это называется? — Динка хрипло рассмеялась и подчеркнуто грубо смяла окурок о край заполненной пепельницы. — Не знаю, это ты у нас по священницам. С немытой вонючей пепельницей Света тоже смирилась. Если Диане так спокойнее — пусть. Она вообще много с чем смирилась, начав этот, неизвестно какой по счету, виток. «Пусть хоть что-то на старости лет будет». Не ругала, не сердилась, не включала стервозного врача. Просто мягко подходила и, обхватив лицо руками, просила: «Динь, пожалуйста». Диана как-то сразу скукоживалась, отводила взгляд, не в силах выносить эту кричащую мольбу, и тушила истлевшую всего до середины сигарету. «Поразительная расточительность!» — заливисто смеялась, а потом, крепко прижавшись, дышала. Хорошо. Лучше крепкого, сладковатого «Черного капитана», уже, кажется, въевшегося в пальцы за столько лет. Светлана замерла с полотенцем в руках. Брать не брать? Там же ведь будет. А с другой стороны, его Динка оставила. Специально или нет Света не знала, но огромный, в половину нее, кусок махровой ткани с улыбающимся во все тридцать два конем Юлием, очень грел душу. Мозг как-то сам подкинул физиономию ее ухмыляющегося «недоктора». Звание вполне оправдано. Динка порой была невыносима в своей заботе: все норовила накинуть капюшон, даже если от машины до помещения — минута, закутать в шарф и укоризненно сопела, если Света прятала пальцы в рукавах пуховика. Да, перчатки забыты. Склероз, видимо. И глицин уже не помогает. «Лично все буду проверять, и записками все обклею. Где эти твои стикеры, когда они так нужны?» — Диана недовольно барабанила пальцами по рулю, уже прикидывая: есть ли у них дома что-то согревающее? Кажется, облепиха была, можно чай сделать. Света закатывала глаза и… довольно улыбалась. Эта мадам отругает, погрозит выпороть, поставить в угол на гречку, но ни за что не отпустит. И душу это ощущение грело. Очень. Они еще не перешли на тот уровень отношений, когда обе точно знают — сегодня они встретятся под одной крышей. Слишком много посторонних факторов, мешающих обстоятельств и просто работы, но каждая встреча, которая уже длилась дольше, чем расставание, заканчивалась для обеих взрывом. Во всех смыслах. Грех не пользоваться. Особенно когда жизнь казалась беспросветной чёрной полосой, а все вокруг тонко намекали, что пора бы выпускать новый альбом. *** Светлана еще раз проверила время вылета, повозилась, сохраняя бронь, и почти подскочила, услышав трель телефона: вот кому она могла понадобится поздним вечером? Лене. С первой же фразы стало понятно: отдых накрывается медным тазом, по которому упорно барабанят представители лейбла. Компания, до этого довольно снисходительно относившаяся к контракту, теперь потребовала четкого его исполнения. А это означало: сингл и нормальный клип — а не эту пародию, снятую школьником на айфон — группа обязана предоставить уже через месяц. Светлана горько выдохнула. Слушать излияния своего директора было больно. Хотелось до крови прикусить губу, позвонить Динке, попросить помощи. И вообще побыть маленькой девочкой. Лена, заметив упадническое настроение подопечной, обеспокоенно зачастила: «Свет, только не переживай! Есть у меня тут парочка на примете. Завтра приеду, работы покажу — сама все увидишь. Вот такие ребята!» В ответ Света лишь кивнула и положила трубку. И в ребятах она не сомневалась, и Ленку расстраивать не хотелось, но не переживать не получалось. Видимо, тревожность повышенная. Односторонний разрыв контракта или, как альтернатива, предоставление соглядатая с гордым званием «менеджер»: «Раз сами не справляетесь!» — казался вопросом времени. Сейчас вытянут, сделают, а дальше? И что хуже — вопрос хороший. А ей легко заявляют: «Да нормально все, не из такой жопы выбирались». Конечно выбирались... но последствия лучше не вспоминать. Если все так пойдет — придется на старости лет идти медсестрой в ближайшую поликлинику. «Вот ты, Светочка, и допрыгалась». Или все же делать клип и сохранять все как есть. Второй вариант, несомненно, предпочтительнее. Новая волна отчаяния пришла как-то сама собой. Забылись все увещевания Лены о хороших ребятах, а остальные… Не то, чтобы у Светланы вообще не было знакомых клипмейкеров, но действительно талантливых, которые бы сейчас сидели без работы, на горизонте почему-то не маячили. «Что-то ты, Светочка, все же делаешь не так, или спишь не с теми…» — издевательски прожужжало сознание. Потенциальное решение проблемы подкинуло оно же, воспроизведя их с Дианой последнюю встречу: любимая соловьем заливалась про очередное дарование от мира короткометражного кино, которое мучило ее всю ночь: — Светка, но результат-то огонь! Ты вспомни, как слюни подбирала, а я тебе только десять секунд показала. — Там были ноги! И хватит про слюни, даже думать не хочу, как на это остальные, — Света только недовольно поджала губы, так и не произнеся «фанатки», — смотрели! — и пошла наворачивать ещё круг по комнате. Простыня предательски путалась в ногах, Света бесилась, пыталась усесться на подоконник и снова подрывалась: вышагивала от угла до угла и, ревнуя, молча приканчивала бутылку коньяка. — Тихо, не позволю тебе спиваться, и ноги в финалку не пошли — это только для тебя, — не сразу среагировала на тихий шёпот, а вот отдавать бутылку не хотела. — Заяц, хватит тебе уже пить, пожалуйста, и иди сюда, — руки слишком проворно поползли под ткань, и Света сама не заметила, как с прохладного подоконника ее пересадили на колени и принялись поглаживать по плечам. — Хочешь сказать, что ты не заслуживаешь такого клипа? Я вот хочу тебя, в платье, и… — Диана расслабленно откинулась на стену, пихнула себе под спину пару подушек и уложила уже не сопротивляющуюся подругу себе на грудь. — Только честно. — Да ну тебя… кто на такую пенсионерию ещё деньги будет тратить? Да и не окупится это. Опять скажут — не формат. Это ты вписалась, а мы, я. Тогда Диана ничего не сказала, только прижалась покрепче и стала шарить руками под простыней еще настырнее. «Ну и сама дура! Решила пожалеться — теперь будешь сама все расхлебывать. Вместе с пенсионерией. И неформат упихивать, куда возьмут», — Света, понурив голову, сидела уже в кабинете. Вертела в руках громоздкий телефон, регулярно подливала вино в простую белую кружку и горестно вздыхала. Позвонить все же нужно, хоть и не хочется. Вдруг Динка все же не откажет. Но смелости не находилось, а Кагор помогал слабо: несколько раз женщина находила нужный контакт, уже почти касалась кнопки вызова, но потом со злостью ставила телефон на блокировку и начинала заново перебирать альтернативные варианты. Которых не было. Поликлинику и паперть за таковые считать сильно не хотелось. И в очередной раз ставить Ленку в неудобное положение — тоже. «Белоручка, ни черта сама не можешь». Звонок, в итоге, получился сам. Светлана даже не заметила, как пальцы набрали заученную комбинацию, а мозг, замутненный алкоголем и стрессом, пропустив гудки, среагировал только на приветственное: — Салют застрявшим в снежных селеньях. Чего не спим? Или ЗОЖ официально отменен? — Диана откровенно веселилась, но когда на том конце не ответили, тут же сменила тон: — Светка, выкладывай давай, чего случилось, я же переживаю. Света выдохнула. Отступать некуда, позади Москва. И Динка, кажется, переживает, на хуй не пошлёт, хочется верить. — Да, вернулась я из Салехарда. Тут такое дело… — Красна девице помощь нужна, али так звонит, поболтать? — Нужна-нужна. А дальше Свету прорвало. Как на духу, уже не утруждаясь параллельным переливанием вина в чашку, а глотая напиток прямо с горла, она выложила все происходящее. Подробно, обстоятельно, злясь и плача одновременно. Диана на том конце провода обомлела — дело дрянь. И на финальную фразу, ознаменовавшую рассказ о злоключениях: «Вот как так?». Почти молниеносно ответила: «Не бзди, Светка, прорвемся, не из такой жопы выбирались», — и замерла. В пору было ликовать: вот он, шанс показать, что ничего Диана не ребенок и все может сделать, если захочет: и помочь, и успокоить, и от запоя спасти. Можно уже потирать руки, предвкушая исполнения списка желаний. Довольный Сурик стоял в этом листе на первом месте. А там уже можно и в Баден, и в Швейцарию, и куда там еще эта деятельная душа пожелает. Ммм. Диана блаженно прикрыла глаза и сразу же мысленно дала себе по заднице: «Не расслабляться». — Сейчас приеду, все решим, человечек у меня есть! И даже не баба, так что выключай ревность. Готовь песню, на которую снимать будем, — уверенно, с расстановкой, произнесла Арбенина, не давая подруге опомниться. Услышала обескураженный «Ик», и гораздо мягче добавила: «А пока я буду ехать, попробуй поспать, пожалуйста, Свет. Вот приеду и проверю — не дай Бог, будешь не в кровати, потом никуда не пущу, будешь на постельном режиме». Диана отключилась, едва дождавшись тихого: «Хорошо», — а Света недоуменно разинула рот. Все происходящее было таким неправильным: она на Диньку наорала, можно сказать послала куда подальше, ревновала на пустом месте, потом сама позвонила, а Арбенина даже не поиронизировала на этот счет. Просто выслушала, согласилась и стала решать проблемы. Какая-то прям не Диана. Внутренности обжег очередной глоток вина. *** Арбенина гнала на предельно разрешенной скорости. Четыре часа дороги были позади. Еще три — и она будет на месте. Сердце орало: «Хуйня, полнейшая хуйня!!!» Диана, на самом деле, даже не надеялась, что Света позвонит так скоро, и искренне удивилась. Спустя пару минут пришло осознание: она не звонила просто так. В воздухе витал отголосок ее собственного две тысячи четырнадцатого. Отмены концертов, никакой ротации, угрожающие долги и перспектива шагнуть с крыши казалась вполне привлекательной. Мир шоу-бизнеса был в первую очередь про бизнес, во вторую — про шоу, и только в сто тридцать пятую, если повезет, про творчество. С этим приходилось считаться. Драконовские контракты, нетерпимость инакомыслия, жесткое следование буквам со сроками. Выбиваешься — вылетаешь! И никого не интересует, что тупо не пишется, а ты вроде как человек. Нет в шоу-бизнесе такой категории. Диане совершенно не хотелось, чтобы ее маленькая, ранимая, вечно сомневающаяся в себе Светка попала в ножи этой мясорубки. Тем более она так ожила в последнее время. С детской радостью отправляла еще сырые строки. Делилась, надеялась, что порыва хватит на целый альбом, что больше не придется искать крохи достойного, просматривая уйму материала, пытаться интерпретировать, подстраивать под себя и думать: как смотреть в глаза настоящему автору? Ведь ты все переделал. Диана искренне радовалась таким переменам. По сравнению с началом их пути, они, кажется, поменялись ролями. Теперь Арбенина искренне хвалила, гладила по шерсти, убеждала, что не нужно сравнивать себя с мэтрами: «Ты хочешь, чтобы только что написанное можно было сличать с оттачиваемым годами? Ничего не смущает?» Света, нехотя, соглашалась и, что самое главное, не впадала в уныние — продолжала писать. Диана понимала: разрыв контракта Сурганову убьет, как бы та ни храбрилась. Уже сейчас Света вполне представляла масштабы катастрофы. Местами, наверняка, преувеличивала, но осознавала — не выберется. И ведь помощь, наверняка, не примет. Никаких кредитов, никаких долгов. Сама-сама-сама. Это будет хуже болезни. Диана крепко сжала руль и со злостью пообещала сама себе: не допустит! Один раз не оставила, не оставит и сейчас. Ей хотелось видеть свою Светку счастливой, лучащейся, а не выдавливающей улыбку, потому что надо идти и играть в любой кабак, иначе завтра будет нечего есть. А потом рассыпаться в улыбках перед поклонниками, хоть и не хочется. *** Во Всеволожск Диана приехала глубокой ночью, уставилась на приветливо распахнутые ворота. Ждала, дурочка… Выудила из рюкзака связку ключей и, стараясь не шуметь, зашла в дом. Всюду царила звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением бытовой техники и цоканьем когтей. Темно и жутко. И как Светка может находиться в таком доме одна? Легкий отблеск света был заметен только на третьем этаже. Диана разделась и пошла на этот ориентир: «Неужели послушалась и легла спать?» Если бы. Света действительно уснула, прямо за столом на ворохе мелко исписанных листов, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Рядом стояла ополовиненная бутылка кагора и обычная чашка. Диана покачала головой, на цыпочках подошла к посапывающей Светке: будить. Маленькая, нежная, так и хочется прикоснуться. — Пошли в кроватку, родная, — накрыла плечи ладонями, поцеловала за ушком и обняла. Света подняла голову сама, будто почувствовала. Тихо ойкнула, разгибая спину, и аккуратно потянулась. — Тихо, осторожно, это я, — Диана, немедля, приобняла подругу за талию и помогла пересесть на диван. — Уже? Так быстро? — Мчалась изо всех сил, — присела рядом, устроила беспокойную головушку на коленях и стала поглаживать спутанные прядки. — Только я недовольна! Кто это у нас не в кроватке? — Я, — сжалась Света инстинктивно: сейчас опять будут ругать. Перед глазами все расплывалось, в проеме двери маячила подозрительно знакомая маленькая тень с хвостом, а ее саму окутывал знакомый уютный аромат. — Динка, я так больше не буду, — голос сипел, в глаза будто бросили песка, а после вина хотелось пить и спать. — Знаю, но все равно переживаю, — забурчал знакомый, въевшийся в подкорку, голос, а его обладательница накинула на плечи тяжелый плед. — И за твои ворота переживаю. А если бы не я приехала, а кто-то другой? А у тебя ворота настежь. Забирайся — не хочу. Или опять рассчитывала на охрану? Дак она дрыхнет, чуть добудилась, чтобы шлагбаум открыли. — Света, сонно щурясь, с нежностью смотрела на подругу. Стало так хорошо. Динка приехала, хоть и была чем-то встревожена, ругается вон и даже пытается шутить. — Лицо охранника надо видеть. Сама Арбенина к Сургановой едет. Мир с ума сошел, читайте на всех интернет-порталах, — нервный смешок. Словоохотливая ироничная Арбенина — стрессующая Арбенина. Ну точно, сомневается: не зря ли приехала? Так и хотелось закричать: «Не зря, Динь, не зря», — а потом броситься на шею и зарыться носом в волосы. Света окинула взглядом напряженную подругу и решила, что такая реакция будет слишком… экстравагантной и совестливо свернулась в калачик. Переключиться. Срочно переключиться. Ворота. Да. А тоже херня-дело. Не говорить же, что ворота открыла, чтобы ехать в аэропорт, а потом все эти новости. И она просто отрубилась после вина. Позор. Алкоголица и пропойца. Повисла тишина. — Будем думать над клипом? Или сначала выспишься? — тихо, будто ожидая, что на нее сейчас накинутся, прошептала Света. Арбенина в недоумении повернулась, косясь на часы. «Какой клип, в, прости Господи, три ночи? И вообще, кое-кому после марш-броска по эфирам и прочим Салехардам тоже не мешало бы выспаться. И сделать это в кровати, а не за столом». — Сначала спим, потом думаем, и насчёт постельного режима я не шутила, — отрезала Арбенина, но даже не попыталась встать. — Я тебе в гостевой постелю или? — наконец прошептала Светлана, решив, что дальше молчать бессмысленно. — Никаких гостевых, а то я вас знаю — сбежите с рассветом, спать не будете, нет уж! Пошли к тебе. Можно же? Я не помешаю? — Нет конечно! — вскочила Света слишком резко. Тут же закружилась голова, тихий стон сдержать тоже не удалось. — Тихо, куда уже подорвалась? Потихоньку, и вообще! — как Света оказалась на руках — она не поняла. Взяли, подхватили, не утруждаясь никакими комментариями. — А теперь веди, — и доказывать, что вот так — очень тяжело было бесполезно, и что ноги у Светы есть, даже не атрофированные — тоже! А потом в спальне Диана недовольно цокала языком: — Свет, совсем ледышка, нельзя же так, — ворчала, что надо было плед не разворачивать — нести так, а потом шустро разделась, легла под бок, придвинулась ближе и обняла, пытаясь согреть. Сурганова задрожала еще сильнее, постаралась отстраниться, словно говоря, что ни на что не смеет претендовать. — Тихо, даже не пытайся отнекиваться, а то сейчас заболеешь, и что мне с тобой делать? И не хочу я, чтобы ты болела, — Диана шептала на ухо, прижималась ещё сильнее, то и дело целовала в плечо, или в шею, а Света замерла в объятиях, напряглась и старалась лишний раз не дышать. Диану такое поведение ввергло в ступор. И что прикажете делать? Ай, была не была. Пальцы бережно поглаживали поясницу, зарывались в отросший ежик волос. Диана баюкала в объятиях свою маленькую девочку. — Свет, снимем мы тебе клип, не дрейфь. Я Ире уже позвонила, завтра приедет, все обсудите. Она из ничего конфетку делает, а у тебя ведь всегда все образно, сочно и доведено до совершенства, — Сурганова на такой пассаж ничего не ответила: подозревала самую гнусную лесть — но окончательно расслабилась в кольце Динкиных рук и даже обняла в ответ. — Знаешь, как мы «Мальчика на шаре» писали? Таиланд, сезон дождей, жарко, сыро, голос ни к черту. Еще и материала нет. Записал дорожку и сидишь на сайте с рифмами, стараешься что-то нормальное подобрать и чтобы в ритм попадало. Я тогда так перенервничала и писала сутками без сна, что меня добудиться не могли: и трясли, и по щекам били, и водой обливали. Ларка вообще подумала, что дело пахнет травкой, я тут окочурюсь, а ей двух маленьких детей поднимать! — послышался сдавленный смешок. Света невольно улыбнулась, представляя, как команда бегает вокруг Дианы и пытается привести ее в чувства, а Лариса мысленно представляет будущую каторгу с двумя шилопопыми детьми. — А у тебя песня есть, остался клип. И актриса готовая имеется! В плечо выдохнули согласное горячее «угу». Хотя по поводу актрисы Света была не согласна: какая из неё актриса? Разве что погорелого театра, но Диана даже не думала останавливаться: — Ну вот. Сейчас за пару дней снимем, потом на студии недельку, если все очень сыро. Парни пока все смонтируют, сведут звук с картинкой и будет загляденье. И никакого рассинхрона с топорными перебивками кадра. А ты переживаешь. Печень свою до инфаркта доводишь. — До цирроза, — усмехнулась Света. Прижалась ближе, ерзая по своей подушке и стремясь перебраться на соседнюю. Раскинула мозгами и, успешно завершив свою авантюру, засопела Диане в шею. Впервые за последние несколько часов, поверила, что дело не такая уж и дрянь. Берем, делаем, и всем будет счастье. Животворящая Арбенина. Хих. Хоть сейчас канонизируй. — Динь, спасибо тебе большое. — За что это? — Диана распахнула глаза и даже перестала успокаивающе гладить Свету по спине. — Ну как за что? Ехала семь часов, сейчас лежишь старуху-истеричку успокаиваешь, а могла себе спокойно спать, а не со мной возиться. Диана хотела что-то возмущенно ответить, но только дотянулась губами до прохладного лба. Сурганова с годами не меняется: все ей неудобно, совестно. А как сама — первая на помощь кидается. Это, наверное, уже не лечится. — Спи, родная, завтра будем мозговой штурм устраивать, — в ответ донеслось согласное сопение.