Прощай дзен

Диана проснулась в неприличные полдесятого утра. Распахнула глаза, увидела за окном не по-ноябрьски яркое солнце, успела испугаться: «Дети, школа, проспали нахуй!» — подскочить и облегченно выдохнуть. Ребёнок здесь был только один, но уже недовольно сопящий: как это, подскакивают непонятно куда, оставляют? Поэтому палец необходимо сжать покрепче — пока есть силы — чтобы Динка точно никуда не убежала. — Тихо, я никуда не ухожу, — Диана прижалась сильнее, закинула ногу на бедро для надёжности и принялась поглаживать подругу за ушком. — Все же хорошо. Все рядом, даже Мишка где-то тут шарится, — Свете осталось только удовлетворенно причмокнуть до полноты картины. И получилась бы копия трехлетней Марты. Та точно также доверчиво прижималась к теплому боку, что-то рассказывала во сне и не хотела отпускать маму. Диана была не против таких параллелей. Если Свете так хорошо, спокойно и ее не будут одолевать кошмары — и ладно, что такое поведение для взрослой женщины странновато. *** Диана попыталась пошевелиться, меняя положение, и потерпела фиаско. Света недовольно зашебуршала, придвинулась еще ближе, хотя казалось, что это невозможно, одной рукой обняла подругу за спину, смяв легкую футболку и зарылась плечо, променяв на него пуховую подушку. Лоб был далеко не пуховым, но Диана решила: потерпит. Главное — Света затихла и сможет отдохнуть: — Спи, — надо ее только укутать посильнее, прижать к себе и не пускать из кокона. — Никуда не уйдёшь? — вопрос прозвучал из недр одеяла, еле слышным сипом, но Диана с готовностью кивнула и чмокнула подругу в макушку. — Никуда, не переживай. По пути во Всеволожск Диана примерно представляла масштабы трагедии: горящий клип, кое-как сведенная песня, совершенно дезориентированная Света, измученная чередой эфиров, которой отдых сейчас был необходим, а возможности для него не было. Тем более, накручивать себя Сурик умела мастерски. Реальность оказалась хуже предположений: цвет лица вновь любимой женщины — хотя, когда переставала быть таковой? — почти сравнялся с пепельными прядями, под глазами — тени недосыпа, легкая алкогольная припухлость, как отпечаток попыток справиться с навалившимся самой. Не получилось. Перед Дианой стояла не уверенная в своих силах Сурганова, а маленькая Светка, у которой никак не получалось достать вожделенный цветок с очень высокой клумбы, а просить — не позволяла скромность. И проходилось так и стоять — выбитой из колеи — сдерживая слезы. Сейчас Диана была рада. Она сделала все правильно: не проигнорировала звонок, затолкала внутрь обиду за последнее прощание, поверила этому надтреснутому, отчаянному голосу, еще никогда ни о чем не просившему. Ее девочка, похоже, совсем сломалась… Додумать мысль не дал судорожный вдох: Света заворочалась, пребольно саданула Диану коленкой и снова сжалась в совершенный комочек, будто стараясь исчезнуть. — Светик, все хорошо, тише, тшш, — Диана смежила веки, уткнулась носом в макушку и стала нашептывать. Перебирала лежащие в беспорядке кудри, прижималась еще ближе, не переставая уговаривать, и обнимала так крепко, что позвоночник подозрительно захрустел. Света осторожно потерлась носом о шею, как бы соглашаясь с тихой несмелой просьбой: «Поспи, пожалуйста, родная, никто никуда не уйдет, правда-правда», — и размеренно задышала, поверив увещеваниям. Диана облегченно выдохнула: любимая не проснулась. Наоборот, замерла на секунду, почувствовав руки на пояснице, и несмело заулыбалась, снова уткнувшись лбом Диане в грудь. «Да, с происходившим нужно что-то делать, иначе надолго всех просто не хватит. Осталось только уговорить Свету на специалиста», — Диана мысленно вздохнула. Обычно к мозгоправам посылали ее. С завидной регулярностью. Но сейчас, когда любой незначительный поворот, чтобы обеим было удобнее лежать, становился почти катастрофическим. Света морщилась, цеплялась за подругу, защипывала кожу до боли, не давая сдвинуться и хоть чуть-чуть отстраниться, нагло стягивала одеяло, заворачиваясь в него, как в конверт. Совершенная маленькая девочка, которую можно только баюкать, целовать в лобик и бесконечно любить. От Светы лучшим подарком будет она сама: цветущая, улыбающаяся, без умолку болтающая про свою дыхательную гимнастику и очередной интересный ход, который можно вплести в тридцать раз переигранные Корабли. Диана готова слушать, что угодно, главное как и от кого. Света в очередной раз поежилась, нахмурилась чему-то во сне, потерлась о Динкину грудь, сильнее вцепилась в несчастный палец, и утянула вверх еще и покрывало, буквально укрываясь им с головой. Испугалась. Спряталась. Диана посмотрела на это светопредставление, пошевелила босыми ступнями, которые нагло лишились последнего укрытия, и ужаснулась холоду. По ощущениям, температура в комнате едва ли перешагнула порог в двадцать градусов тепла. «И как вечно мерзнущая Светка умудряется выживать в таких условиях? Неужели приходится настолько экономить?» Диана решила мужественно терпеть превратности судьбы: выспаться и так выспалась. Устроила в объятиях закутанную во что только можно Светку, целовала ту при любой попытке заворочаться. Это ещё и согревало ее саму, потому что лежать просто так, пусть отвлекаясь от пробирающего до костей сквозняка чтением стихов и счетом слоников, которые вечно что-то ей отвечали Сургановским голосом — было невозможно. «Дубарина почище Магадана!» Было обидно за Светку, которая совершенно себя не бережет, и хотелось ругаться на себя, потому что допустила вот такое безобразие. Дела в этом доме определенно нужно брать в свои руки, а то: «Нет, ну правда, Светке что, Магадана захотелось? Там и то теплее было. А тут, собственный дом, грейся — не хочу, а она Сибирь с доставкой устраивает. И не дурочка ли? А потом сидит на концертах, носом шмыгает и коньяком лечится. Лично оплачу счета за отопление, экономит она — аскетка доморощенная». Света, словно почувствовав, что ей вновь недовольны, даже мысленно, тихонько просяще просипела откуда-то из недр своего кокона: «Ну, не надо, пожалуйста», — и всхлипнула. Диана мгновенно отшатнулась. Вот такое в ее планы не входило. Мозг, совершенно по-мужски, вывесил белый флаг и потребовал виски — успокоиться. А вся ситуация просто вопила о действии. Пообещала ведь самой себе, что теперь точно выросла. А на деле… «Вот и выполняй на деле. Лежит она тут, сконфуженная». — Все, Светик, будем греться по-взрослому, — Диана осторожно отвернула край одеяла, посмотрела на проступающие слезинки и, прижав Свету к себе, одной рукой забралась под просторную футболку. Обняла всем телом, параллельно убаюкивающе нашептывая: «Шшш, это просто сон. Проснешься, позавтракаем, поедем с Ирой, она для тебя что-то приготовила, а сон оставим снам, договорились?» — говорила, не рассчитывая на какую-то реакцию, просто гладила трепещущую спину, надеясь, что слезы прекратятся. Даже удивилась, увидев напротив испуганный, замутненный взгляд. Света неожиданно подняла голову, мягко высвободилась, все еще не понимая: что произошло? Попыталась проморгаться, убирая пелену, вытерла ладонью соленые дорожки, но Динкин палец так и не отпустила. — Прости, пожалуйста, я тебя разбудила, — села на кровати, отползая почти на самый край, отвернулась, скрывая вспыхнувшие щеки. Какой стыд… Мало того, что ей разрешили погреться, а она… так не смогла себя сдержать, и нарушила чужой покой. Ужасно неловко. А Диана, видя, что Светка сейчас опять ударится в рефлексию, мигом придвинулась ближе, прижалась к спине и устроила голову на плече, стремясь поделиться теплом, успокоить. Почувствовала, как подруга вздрогнула, даже захотела выскользнуть из объятий и, чуть с силой оставив все как есть, умиротворенно проговорила: — Тихо, я уже давно проснулась, тебя не хотела будить. Нужно высыпаться и далеко не за столом после бутылки вина. И вообще, тебя нужно греть — немедленно. Пальцы порхали всюду, совершенно бессовестно забирались под пижамную кофту, очерчивали ребра и не решались коснуться груди, а когда все же добрались — Диана замерла только на мгновение — проверить, не уснула ли ее ненаглядная? И тут же пожалела. Света будто ждала подходящего момента: тут же вцепилась на руки, принялась щекотать, куда только доставала, а когда подруга развалилась звездой, опустилась сверху, прижалась и принялась изучать самые сокровенные места. Скользила кончиками пальцев, наощупь искала самые чувствительные точки, а найдя, резко отстранилась: — Теперь не холодно? — заглянула в мутные глаза и усмехнулась. — Точно не холодно? А то я так переживаю, — Диана только покачала головой и подмяла любимую под себя. — Конечно не холодно! Изводит она ещё, и это… хватит болтать, — заповедь «не болтай» Диана воплощала мастерски — путешествовала от губ до клитора и обратно, покрывала окончательно потеплевшую кожу влажными поцелуями и не переставала повторять: — Какая ж ты у меня красивая. — Там, чуть пониже, — Света выгибалась навстречу, перехватывала ладонь, уже готовую в очередной раз спасать соседей от излишнего звукового сопровождения. Только Диана соображала проворнее: умудрялась скользнуть пальцами вовнутрь и поцеловать одновременно. А когда настал момент разрядки — вдавила подругу в матрац и прикусила плечо, стараясь сдержать рвущийся рык. *** — Динка, и вот как теперь снимать? — Света крутилась перед зеркалом, внимательно рассматривая боевые отметины. Следы от пальцев на рёбрах пройдут, живот, промятый до позвоночника она сама никому не даст снимать, а вот покусанные плечи… — Заяц, сейчас столько всяких классных пальто! Укутаем и будешь и красивущая, и недоступная, или только мне доступная? Как не прикрывать глаза, представляя, Диана не знала. Даже сейчас, развалившись на кровати после, и не зная куда смотреть, потому что эта зараза вскочила — как была, без ничего, и теперь рассматривала, куда только могла дотянуться взглядом. Не издевательство ли? Плавные изгибы, трогательные позвонки, сияющие под кожей, и сама кожа. Тонкая, посеребрённая. Диана представила, как Света будет неодобрительно качать головой, когда обнаружит пару следов на ягодицах, но потом все равно пристроится рядом, станет перебирать волосы, обнимет, прижимая к себе и станет так тепло, хорошо. Она это чувствовала и сквозь сон, тянулась к теплу, стараясь насладиться, поймать давно забытое ощущение. Света тоже чувствовала: как Диана улыбнулась, подойдя сзади, уткнулась лбом ей в шею и опять стала целовать. Словила такие знакомые руки, прижала к животу, накрыв своими, подтвердив — доверяет на все сто. — Динка, сейчас опять придётся, а времени почти нет, — Света многозначительно повела бровями, наткнулась на затянутый поволокой взгляд. — Ничего, подождут, — и захихикала, когда ее опять придавили к кровати. — Нет-нет-нет, я уже стара для такого стала. Два раза подряд, не отдохнув. Вот найдёте мой бездыханный труп, — от пальцев пришлось уворачиваться, хохотать, чтобы Динка не вздумала целоваться здесь и сейчас, иначе за себя Света тоже не ручалась. — Как-то вы себя, дорогая, недооцениваете, — Диана все же решила сесть рядом и ограничится неспешными ласками, — я только по спине, или и так нельзя? — Так можно, — Света по-кошачьи потянулась, положила голову на сложённые руки и принялась мурлыкать, когда ладони проминали слишком приятно. Даже заворочалась и уже хотела протестовать, когда Диана вдруг закончила приятный дижестив. — Полежишь еще? Я пока завтрак приготовлю, — Диана отстранилась, хотела заглянуть в глаза, но наткнулась только на закрытые веки и сдавленное: «Угу». — Так, товарищи скрипачи, чего опять в слезы? — Диана уселась перед возлюбленной, приподняла, стиснула ее плечи и встряхнула. — Ну? Света замотала головой: «Ещё хочу, а ты же больше не приедешь», — сжалась, вспоминая как чуть не спустила подругу с лестницы. — Мы только что трахались, очень неплохо, хочу заметить, и теперь нет, сама поняла, что сказала? — Света подняла на подругу неуверенный взгляд и все же разрыдалась от осознания, что в своей сволочности, она, кажется, переплюнула всех: «Дин, — расстроенный всхлип, — ты уходи, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты из-за меня тут маялась и время теряла. Спасибо, что приехала, а дальше… Ну, в поликлинику пойду, в крайнем случае», — Света невесело ухмыльнулась и высморкалась в край пододеяльника. Диана опешила: хотела как лучше, успокоить, объяснить, понежить а получилось… Черномырдин бы гордился. «Значит так, Сурганова, внимательно меня слушаешь? — Света неуверенно кивнула, не ожидав такого напора. — Вот и молодец. Сейчас ты идешь в душ, приводишь себя в порядок, мы завтракаем, приезжает Ира, вы обсуждаете клип, мы едем подбираем тебе одежду на съемки. Все ясно?» — Света замерла, прошептала сдавленное из-за недавних слез: «Ага», — и почти в восхищении уставилась на подругу, а потом опять уронила голову на грудь: столько «мы» — Диана, наверное, сказала это неосознанно, но душу Светы это местоимение очень грело — а она опять о себе и о себе думает. То клип, то еще что-то, а Динька с ней возится, как с маленькой… — Свет, посмотри на меня, пожалуйста, — попросила Диана, мягко коснувшись подбородка, но женщина только помотала головой и еще сильнее вжала голову в плечи. — Я никуда не денусь, слышишь, — Диана пересела ближе, несмело заскользила ладонями по лопаткам, придвинула к себе, надеясь, что Света не начнет вырываться. Та и не стала, наоборот прижалась, безвольно закинув повисшие руки на спину подруги, и часто задышала, пытаясь справиться с подступившим комком. Ребенок. Маленький, потерянный, ищущий маму, желающий, чтобы она всегда была с ним: объясняла, успокаивала, принимала любым и не оставляла одного. — И вообще, будешь себя хорошо вести — будет тебе сюрприз, как утром. И не один. — Не один я не выдержу. — А мы посмотрим, — Диана ещё раз подмигнула, и сжала подругу в объятиях ещё сильнее, — но у нас все будет хорошо, обещаю, — и почему-то в это «обещаю» верилось.