Раскол и единство

      Корентин не совсем благополучно вернулся к учёбе. Рассерженная Хлоя не давала покоя с первых минут появления Рена в стенах коллежа на утро после тяжёлой ночи. Она донимала разговорами, словесно издевалась, не давала проходу весь день вместе со своей подружкой Сабриной. Извинения, затем игнорирование, а под конец громкие посылы ничем не помогли. Спас Корентина заметивший их очередную словесную перепалку Адриан. Он осадил пыл своей старой подруги угрозой перестать с ней общаться. Только такой подход сработал на Буржуа и она, надув губки и хмыкнув, ушла. Рен был бесконечно благодарен, на что молодой Агрест только улыбнулся и попросил в следующий раз сразу идти к нему, если Хлоя вновь возьмётся за своё.       Следующие несколько дней подряд Корентин ловил взгляд Лилы на себе, чем бы он ни занимался и куда бы ни шёл. На третий день он не выдержал и сам подошёл к девушке на перерыве. Та была окружена парочкой незнакомых учениц. По ним было видно, что они не подружки Росси, но всячески старались ей угодить. Скорее всего, рассчитывали навязаться к ней в поездку в следующей кругосветке. Наивно. — Ну и что ты хочешь от меня? — спросил Рен. — О чём ты? — Росси сложила руки на груди и изобразила подобие улыбки. — Ты с меня глаз не сводишь уже который день. — Может быть, ты мне понравился? Ах, прости, ты же не сможешь ответить взаимностью, ведь я девушка. Какая жалость.       Две подружки переглянулись между собой, не понимая о чём речь. Зато понял Рен. На весь колледж каминг-аут он пока делать не собирался. Не долго думая, он взял Лилу за руку и отвёл её в сторону. Они остались вдвоём. Вся доброжелательность — или похоже на это выражение лица Росси — в миг испарилась. Девушка скучающе смотрела на Корентина. По ней было видно, что она не была заинтересована предстоящим разговором и думала о чём-то своём. А вот Рен нервно сжимал руки в кулаки. Не будь Росси девушкой, давно бы решил проблему грубой силой. — Что тебе надо, Лила? — Честный обмен: ты мне отдаёшь Адриана, а я не рассказываю всем твой секретик. — Становись тогда в очередь за ним. — А кто меня опередит? Хлоя? Этот избалованный ребёнок мне не соперница. Или твоя сестра? Прости, но это даже смешно. — А если я? — Рен навис над девушкой, подойдя ближе. — Это угроза? — Предупреждение. — Поосторожнее в словах, — Лила приставила руку к груди Рена и оттолкнула от себя. — И не стой у меня на пути, иначе будут проблемы. Даю тебе время подумать над моим предложением до понедельника, — девушка брезгливо вытерла руку о свою одежду и не прощаясь вернулась к своей компании. — Лучше с ней не связываться.       Рен от неожиданности дёрнулся в сторону, услышав рядом с собой голос сестры. Та практически кипела от ярости. Неизвестно, как давно она подошла, но конец разговора точно слышала. И, скорее всего, подумала, что Корентин решил перемкнуть на сторону Лилы. — Я сам решу, с кем мне связываться, а с кем — не стоит. — Но лучше ни один раз подумай, — от такой серьёзности Корентину стало не по себе. — После уроков я хочу тебя сводить к кое-кому. Поэтому не уходи и жди у ворот. — С какой стати я должен идти с тобой? — С такой, что ты стал злодеем, украл камень змеи, подверг опасности жителей Парижа и хотел заполучить талисманы Леди Баг и Кота Нуара. — Как и все остальные акуматизированные. — Только ты ни как все и… — Маринетт замолчала, когда рядом прошла пара учеников. — Просто подожди меня, пожалуйста, это важно. Не столько для меня, сколько для тебя. — Не убедила, — вздохнул Рен, — но…ладно. Но если я пойму, что это пустая трата времени или ловушка, я уйду, и больше даже не вздумай ко мне приближаться. — Договорились, — пришлось согласиться девушке. — После уроков у входа. — Я понял уже.       До конца дня Рен еле смог досидеть. На уроке стоило украдкой взглянуть на сидевшую позади Лилу, как та начинала усердно делать вид, что что-то пишет в тетради, хотя до этого, Рен был уверен, она хотела в его затылке проделать дыру своим взглядом. Парень не мог сконцентрироваться на словах учителя и подолгу тупил над пустым листом перед собой. Сидевший рядом Натаниэль иногда поглядывал непонимающе на соседа по парте. В конце занятий он без слов протянул свою тетрадь со всеми записями за урок и пожелал хорошенько отдохнуть. Корентин посмотрел на разрисованную обложку и убрал к себе, стараясь не помять.       Как и обещал, после учёбы Рен остался ждать у входных дверей Маринетт. Он спустился вниз по лестнице, поставил на каменные перилла рюкзак и сел с ним рядом. Кто-то из выходящих из коллежа собирался в группу из троих-четверых, чтобы обсудить ещё раз свои планы на предстоящие выходные, а кто-то, кто был одинок, просто спешил уйти. Корентин достал телефон, чтобы скоротать время ожидания в интернете, но краем глаза заметил, как спускается Адриан. Рен делал вид, что занят просмотром новостей, но сам ловил взглядом как взлетают от удивления светлые брови, как ярко горят изумрудные глаза, как изгибаются губы в полуулыбке, как тонкие пальцы повыше задирают шарф, чтобы спрятать горло от холодного ветра. Оставаться таким красивым даже после недели учёбы, дополнительных курсов и секций и мотаний по Парижу в чёрном костюме — это преступление. Адриан заметил, что на него откровенно пялятся. Просто не мог не заметить. Он повернул голову к наблюдавшему и тепло улыбнулся. Корентин вздрогнул, понимая, что глупо попался, и смущенно опустил голову. Он не решался поднять её вновь, листая бездумно в телефоне ленту, пока к нему не подошли. — Не хочешь идти домой? — спросил Адриан. — Жду сестру, — честно ответил Рен, убрав телефон в карман. — А ты? Тебя водитель ждёт. — Я на минутку, ничего страшного. Просто хотел пожелать хорошо отдохнуть. Увидимся через пару дней, да? — парень помахал рукой и хотел уже уйти. — Погоди, — Корентин подскочил с места, останавливая перед собой одноклассника. — Хотел спросить, — набрав полный воздух в лёгкие, юноша отвёл глаза и неловко проговорил: — ты свободен на выходных? — На самом деле не особо. Завтра я весь день дома, много дополнительных занятий, а в воскресенье фотосессия и интервью. — О, ну… — Рен потихоньку начал расстраиваться. — Но завтра я дома и буду заниматься самостоятельно. — Твой отец меня не пропустит. — Не обязательно заходить через дверь, — тихо сказал Адриан, приложив ладошку ко рту. — Приходи в любое время.       От лёгкого шепота по телу Корентина пробежались мурашки, а в горле застыл комок из-за участившегося сердцебиения. Кое-как выдавив из себя согласие, Рен попрощался с Адрианом. Отойдя назад, парень сел обратно на камень и уставился в одну точку. Он выглядел растерянным. Ему не было трудно дышать, не крутило живот, не было тяжело. Напротив он чувствовал себя отлично, лучше, чем минут десять назад. Но стоило представить, как они останутся вдвоём, как начинала нервно дёргаться нога. Рен просто не знал, что делать, когда они останутся вдвоём. Вести себя как друг или нет. Рен переживал, что его могут понять не так. Или он сам понял не так. — Ты в порядке? — перед лицом присела Маринетт. — Просто голова закружилась, плохо спал сегодня. — Тогда идём?

***

— Мастер Фу, это мой брат, про которого я вам рассказывала.       Рен сидел на коленях перед стариком, одетым в красную гавайскую рубашку с белыми цветками. Мастер внимательно рассматривал его, изучая его, но не выражал никакой агрессии. Напротив, карие глаза были наполнены добротой. Пока разговор не начался, Корентин решил осмотреться. Маленькая комнатка была светлой, под потолком вдоль стен тянулись рисунки сакуры, висели картины с иероглифами, в которых Рен с лёгкостью узнал пожелания здоровья и долголетия. На свитках были изображены китайские боевые мастера, а где-то незамысловатые пейзажи с короткими стихами на китайском. И в целом стиль комнаты был китайским. — Это мастер Фу и он… — Я хорошо разбираюсь в талисманах и заключённых в них существах, — перебил старик Маринетт, чтобы та не сказала ничего лишнего. — Как я знаю, у тебя один из таких? — Ну. Да. Был. Ханбен. Он сказал, что он фамин. Но к чему это? Все равно талисман уничтожил Кот Нуар. — Талисман можно уничтожить, но заключенного в него фамина — нет. Так что мне крайне важно знать: не видел ли ты Ханбена потом? — Нет, навряд ли, — Рен задумался. — Я помню только как пришел в себя, вокруг стояли люди. Кулона тогда на мне уже не было, Ханбена тоже. Такое может быть? — Возможно, что он просто остался, так скажем, без предмета, с помощью которого смог бы передать свои способности человеку. Свободный дух. — Хотите сказать…что он где-то сейчас витает? — Он мог остаться даже внутри тебя. Фамины рождаются из темных мыслей, питаются дурными идеями. Предположу, что сейчас он набирается сил. — Здорово, — фыркнул Корентин. — Можно его как-то вытащить из меня? Я не хочу вновь оказаться заточенным внутри себя же… — Он контролировал тебя? — старик искренне удивился. — Расскажи-ка поподробнее мне все с самого начала.       Корентин вздохнул. А затем рассказал все, начиная с первого появления фамина и заканчивая тем, как Нуар избавился от кулона. Мастер Фу и Маринетт очень внимательно слушали. В большей степени был увлечен рассказам старик, потирая свою бороду и хмурясь. А затем без слов поднялся, отошёл к комоду, поискал в одном из его ящиков что-то и вернулся к Корентину. Протянув к нему ладонь, мастер раскрыл ее. В руке он держал браслет черного цвета. На вид обычная бижутерия. Мари чуть вытянулась, заглядывая в руку. — Это не совсем талисман, но должно помочь. Я думаю, Ханбен был таким из-за того, что камень бабочки был сильно повреждён временем. Если предложить ему альтернативу, то это в корне изменит ситуацию с его поведением. Фамины не злые сами по себе, они, как и квами, так или иначе подчиняются своим хранителям и действуют исходя из желаний хранителя. — И…как я его заставлю? — Я не знаю, — старик улыбнулся. — Но я верю, что у тебя получится.       Рен с долей скептизма и поднятой бровью взглянул на мастера Фу, а затем перевел с немым вопросом взгляд на Маринетт. Та только пожала плечами. Впрочем, парень и не надеялся на то, что она что-то может знать. Поблагодарив за сомнительный подарок, Корентин ушел вместе с сестрой. До дома они шли молча. Каждый думал о чем-то своем. Мари, скорее всего, о том, что под ее боком живёт потенциально опасный недогерой. А Рен. Рен не думал. Он пытался почувствовать и понять, где внутри него мог спрятаться маленький противный фамин.

***

      Подросток рассматривал браслет, крутя его из стороны в сторону. Чёрный ободок с парочкой камней такого же цвета, обрамленные медными зубцами. Рен думает, что это чертовски плохая идея, но всё же он надевает браслет. Правда ничего не происходит. Украшение не меняет свой вид, а в теле не происходит никаких изменений. Мастер Фу мог ошибиться, и фамина внутри тела нет. Корентин сделала вывод, что он исчез, но браслет решил пока не снимать.       Выдвинув ящик стола, подросток достал скетчбук, раскрыл на пустой странице и принялся рисовать. Он так давно не брал карандаш в руки, что поначалу штрихи были неровными, искажались от резких движений рукой. Но позже, когда негативные мысли отошли, наконец стало что-то получатся. Отвлёк от занятия звонок. Переведя взгляд на телефон, Корентин был приятно удивлен. Смахнув на сенсоре в сторону для ответа и включив на громкую связь, парень по-доброму усмехнулся. — Привет, — голос Луки был мягким и теплым. — Не мешаю? — Нисколько, — Рен заштриховал небольшую область на рисунке и откинулся назад на спинку стула. — Не хочешь придти часам к восьми? — «Банда Кошечек» снова в деле? — Нет, будем только мы. — Что? — Корентин замер, начиная мысленно предполагать цель столь позднего приглашения. — Прийти только к тебе? — Я хотел поговорить с тобой о Маринетт. — А, — юноша посмеялся. — Да, конечно. — Что-то не так? — Нет, я тут о своём. Так. Что? О сестре? С чего такой порыв? — Рен покрутил шарик пирсинга во рту. — М! Так она тебе нравится?! — Давай не по телефону, — Лука стал говорить чуть тише, возможно, от смущения. — Понял, понял. Не по телефону. Тогда, м-м, в восемь? — В восемь.       Корентин хмыкнул, взглянув на погасший экран телефона. Интересная ситуация вырисовывается: Луке нравится Маринетт, которая влюблена в Адриана, которому нравится…а кто нравится Адриану? Юноша стучал кончиком карандаша по листу, думая. Если Адриану, как и Коту Нуару, Леди Баг перестала казаться чем-то внеземным и теперь она для него только как лучшая подруга, а Маринетт он и вовсе считал такой всё время. То. Рен начал краснеть, вспоминая о необычном приглашении на завтра. Похоже на мини-свидание. Решив, что это глупо, парень выдохнул, помотав головой. Глупо, очень глупо.       Собирался Рен не долго: быстренько уложил волосы назад и оделся потеплее. Начинался декабрь, температура уже опустилась до нуля. Снег в Париже обычно выпадает к концу месяца и лежит не дольше недели, а затем быстро тает, поэтому Корентин был крайне удивлен, увидев как с неба валятся белые хлопья. Правда при такой температуре, они не долетали до земли и исчезали ещё в полёте. На фоне такой красоты, в голову подростка пришла идея для нового рисунка. Но на таком холоде не хотелось доставать телефон, чтобы зарисовывать её. Лучше потом.       Забравшись на борт Либерти, Рен зашёл внутрь корабля, откуда доносились звуки гитары. Спустившись, он увидел Луку, который играл что-то очень грустное, расположившись в главном зале. Он кивнул в знак приветствия, не прекращая играть. Перебирал струны почти не глядя, словно знал уже наизусть мелодию. Хотел, чтобы Рен послушал. А когда закончил, отложил гитару в сторону, забрал под себя ноги и повернулся к сидящему рядом другу. — Звучит тоскливо, — сказал Рен, облокотившись боком на спинку дивана. — Не слышал, что бы ты играл когда-то такое. — Я даю слушать её не всем. — Так звучит твоя душа? — Отчасти, — Лука грустно улыбнулся. — Итак, зачем я тут? — Обычно советов я не прошу, потому что привык действовать самостоятельно. Но, сколько бы я не пытался, ничего не выходит. — Моя сестра не может в флирт, если что. — Я заметил, — гитарист опустил взгляд. — Она и прямые намеки не понимает. — Не знаю, помогу ли я чем-то в этой ситуации. Я сам не силен в отношениях. И вообще они мне не нужны… — Тебе ведь нравится Адриан? — Что? Откуда?! — Корентин вспыхнул и поспешил прикрыть своё лицо руками. — Неужели это так заметно? — Ты кажешься таким уверенным, но рядом с ним ведёшь себя как… — …как моя сестра, да? Не могу ничего поделать с собой, — подросток плюхнулся спиной на диван. — Так ты…не против? — Если вы будете друг с другом счастливы, то имеет значение парни вы оба или нет?       Корентин вспомнил о том, что в понедельник Лила объявит всему классу, что он гей. И мало ли чего ещё расскажет. Про Адриана она может быть и умолчит, но то, что Рен имеет на него виды, не упустит шанса дополнить. Ещё только пятница, а подростку уже стыдно показываться одноклассникам на глаза. А если дойдёт до родителей, то всё, конечная. Они приверженцы традиционных семейных ценностей, которые, как кажется подростку, давно уже устарели. Они говорили, что Рен должен найти хорошую девушку и завести семью. Он не имел представления, каким образом его понятие семейных ценностей как гея отличается от ценностей гетеро, но жить в будущем так, как нужно было кому-то другому, он не хотел. — Знаешь, я заметил, что в последнее время она уже не так сильно поглощена Адрианом. Может, ты на неё так влияешь? Я буду счастлив, если она оставит его в покое, — признался Корентин, рассматривая потолок. — Ревность — это плохо. — Знаю, знаю. Ревность — это неуверенность в себе, — Рен глянул на Луку. — А как я могу быть уверен, если не знаю, нравлюсь ли я ему вообще? Хотя ладно, давай забудем. Ты сюда пригласил поговорить о моей сестре, а не выслушивать как плохо мне. — Не волнуйся, я готов послушать. Мы же друзья.       На последних словах Рен просиял. Не часто он слышал от кого-то, что они друзья. У него были друзья в детстве, а в подростковом возрасте он остался совсем один. Пытался подружиться с кем-нибудь, а если не выходило, сильно огорчался. Поэтому новым человеком, который появился в его жизни, он дорожил. Лука даже не представлял, как Корентин был благодарен его словам. — Знаешь, есть пару мест, куда ты мог бы её сводить, — внезапно предложил Рен. — Её любимые места.       Лука заметно оживился. Что-то личное о той, что занимала все его мысли. Хотел бы Корентин когда-то узнать, что с таким же интересом о нём слушал Адриан, тоже с кем-то встретившись вот так. Но это нереально. Так что оставалось просто завидовать, что его сестра стала для кого-то особенной.       Поделившись всем, что знает, Рен решил, что пора. Попрощавшись с Лукой, он побрёл по пустому городу домой, но другой дорогой. Сделав крюк, он вышел к особняку Агрестов. Обойдя его вокруг по забору, он посмотрел вверх и заметил, что окна Адриана все ещё горели, хотя было достаточно поздно. Жаль, что он не может трансформироваться, иначе он без раздумий забрался бы наверх. Прямо сейчас, не дожидаясь завтрашнего дня. Всё ради того, чтобы ощутить ягодный вкус, который навсегда остался в памяти. Поджав губы и накинув капюшон, Рен развернулся. Промелькнула наивная мысль, что было бы здорово, если бы его окликнули. Но нет. Он ушёл в тишине.

***

      Рену не спалось. Он ворочался из стороны в сторону, то спихивал с себя одеяло из-за жары, то вновь кутался в него, чтобы понежиться. Он перебирал варианты, как завтра ему себя вести, что говорить. Фантазировал о том, что если бы он признался, что если бы поцеловал, что если бы Адриан ответил взаимностью. Накрыв себя с головой, Рен извинился перед собой же за эту глупость.       Сон пришёл только ближе к утру. И то от усталости. А когда зазвонил будильник, то подросток резко подскочил и выключил его, словно и не спал. На часах значилось одиннадцать утра. А когда парень закончил приводить себя в порядок, подбирать образ, ходить перед зеркалом туда-сюда и репетировать фразы, которые могли даже и не прозвучать, то было уже тринадцать часов. Пройдя на кухню, он сел за столик, на котором стояла корзинка со свежими булочками. Рен схватил одну и откусил, довольно промычав. — Не ешь всухомятку, — Сабин подошла ближе, погладила сына по плечу и начала готовить чай. — Уже уходишь? — Да, к другу, — буркнул парень и откусил ещё кусок. — У тебя появился новый друг? Я рада, — женщина поставила кружку рядом с корзинкой. — Как его зовут? — Не важно, просто друг, — Рен отхлебнул чай и слез со стула. — До вечера меня не будет. — Насовсем не теряйся и, если что, звони, хорошо? — Ага.       Корентин обулся и ушёл. Днём в воздухе было чуть теплее, а солнце пригревало темные места на одежде. Рен шёл очень быстро, сгорая от нетерпения. Во-первых, он никогда не видел комнату Адриана. Во-вторых, никогда не проникал в чей-то дом без ведома его хозяина. Ну и в-третьих, он никогда не ходил в гости к кому-то, кто ему нравился. За всю жизнь он впервые влюбился так сильно, хоть уже и в четвертый раз. Пребывая полностью в своих мыслях, Рен не заметил, как выскочил на дорогу на красный свет, но легкий удар в грудь заставил отшатнуться и отойти назад. Как раз в этот же момент мимо пронёсся грузовик. Юноша осмотрелся по сторонам, но ловил на себе только негодующие взгляды взрослых. Приложив руку к груди, он забеспокоился. Он не заметил, как браслет перелился на свету иссиня-чёрным цветом.       Добравшись до особняка, Корентин достал телефон, набрал коротенькое сообщение и отправил его. Задрав голову, он в нетерпении смотрел на большое окно. Через минуту одна из рам опустилась и из комнаты в небо очень быстро выскочил тёмный силуэт. Другой бы человек даже не понял, что это было. Но не Рен. — Приветствую, — Нуар приземлился рядом и лучезарно улыбнулся. — Ты никогда не думал, что кто-то может заметить, как Кот Нуар выпрыгивает из дома Агрестов? — Я очень осторожен, — герой ухмыльнулся и подошёл ближе, протягивая одну руку и раскручивая шест в другой. — Идём? — Ты хочешь меня отсюда закинуть прямо в окно? — Хах, отличная идея! — Кот рассмеялся, а затем переменился в лице и шагнул ещё ближе, воткнул шест в землю и дал ему удлиниться. — Держись.       Корентин посмотрел на оружие, затем на Нуара, и ещё раз на шест. В костюме героя Рен легко бы провернул такой финт, но сейчас он был обычным человеком и очень боялся сорваться где-нибудь в полёте. Так или иначе, пришлось взяться за шест да покрепче. Он резко оторвался от земли и чуть не вскрикнул, когда начал наклоняться в сторону. Супергерой рассмеялся, глядя на то, как Рен нервно впился пальцами в металл, и приобнял его за спину, не давая упасть. Корентин зажмурился, видя приближающееся стекло, но внезапно сработали старые рефлексы героя и он сам спрыгнул в раскрытое окно, профессионально приземлившись на ноги. Запрыгнувший следом Кот присвистнул. — Плагг, детрансформация. — У нас гости? — Плагг подлетел к Рену и ударил кулачком об его руку. — Давно не виделись. — Я тебя вчера предупреждал о нём, — возмутился Адриан. — М, правда? — квами расправил лапки в стороны и пожал плечами. — Наверное, я был занят едой. А когда я ем, я ничего не слышу. — Всё в порядке, — подмигнул Корентин, — я тоже иногда не слышу ничего вокруг, если занят чем-то. — Вот видишь, — Плагг указал лапками, — он меня понимает.       Квами отсалютовал и, улетев на второй этаж, расположился на своём месте меж книг на полке. Теперь внимание Рена было приковано к комнате, которая размерами была похожа на целый его дом. Второй этаж был заставлен книжными шкафами, а каждая полка ломилась от количества книг. Если Адриан всё это читал, то наверняка поэтому он был таким умным. Игровые автоматы, расставленные по всей комнате, широкий рабочий стол с компьютером, телевизор, спортивные тренажеры, фортепьяно в середине комнаты, даже имелась стена, переоборудованная в скалодром. Столько всего интересного и дорогого, что разбегались глаза. Сняв куртку, Корентин, оставшись в одной футболке, бросил верхнюю одежду на диван. — Проходи, не стесняйся, — модель закрыл окно и прошёл вглубь комнаты, обернувшись. — У тебя тут здорово, — Рен подошёл к кровати и сел на край. — Я бы тут целыми днями пропадал. — Может быть, — грустно улыбнулся Адриан и подошёл к столу. — Мне некогда наслаждаться всем этим из-за кучи дел. — А это кто? — парень заметил на заставке компьютера очень красивую женщину. — Похожа на тебя. — Это моя мама. — Извини, ты не рассказывал о ней. А где она? Не видел никогда. Если не хочешь говорить, то не надо, я пойму. — Она…умерла. — Мне жаль, — Рен опустил голову. — Она была доброй женщиной и первоклассной актрисой. После того, как она пропала из нашей жизни, отец сильно изменился. Раньше он не был таким строгим, закрытым и холодным, — Адриан посмотрел на изображение своей мамы. — Я скучаю по ней. Но её не вернуть, — и взглянул на часы. — Почти два. У меня сейчас занятия. — Мне нужно уйти? — Нет, нет. Смотри, покажу кое-что, — отойдя к музыкальному инструменту, Адриан достал свой телефон, порылся в нём и что-то включил. — Что? Это запись твоей игры? — чуть громче спросил Рен. — Да, — молодой Агрест кивнул и улыбнулся. — Отец даже не заметит разницы. Я так иногда делаю, когда мне приходится срочно уйти спасать Париж. — Да это же гениально! — Рен посмеялся. — Но отец заставляет тренироваться почти каждый день. Говорит, что я играю недостаточно хорошо.       Даже через запись Корентин слышал превосходную игру. Тонким профессиональным слухом не обладал, поэтому не мог понять, как можно было бы играть ещё лучше, если это и так звучало божественно. Габриель Агрест чересчур строг к своему сыну. Понятно, почему Адриан был счастлив и никогда не уставал, стоило появиться акуматизированному. Так как только так он мог ненадолго вырваться из этой четырёхстенной золотой клетки.       Адриан стоял на месте, облокотившись на фортепьяно. Сначала взглядом он бесцельно блуждал по комнате, рассматривая стены и книжные полки, а затем перевёл взгляд на Корентина, отчего тот слегка вздрогнул и задержал дыхание. Вот оно. Рен не успевает осознать, что сделал, как уже поднялся с места и подошел ближе. Он хоть и выглядел готовым на всё, но всё равно чувствовал себя сейчас глупо. Из-за музыки не было слышно, как забилось его сердце, но сам он чувствовал в горле каждый удар. Он колеблется, смотря в зелёные глаза, и боится ошибиться в своих догадках. Он рассматривает светлые волосы, переливающиеся при дневном свете золотом, и вспоминает их первое знакомство. Рен настолько увлёкся созерцанием, что не сразу понимает, как неловко Адриану. Тот стоял, замерев и слегка раскрыв рот, и мял ладони. Хотел что-то сказать или сделать. Такой нерешительный. Такой красивый.       Рен представлял себе это иначе, но или сейчас, или никогда. Подняв руку, он осторожно касается пальцами щеки, затем заводит их за голову и зарывается ими в светлые пряди. Боже. Рен даже не мог себе представить, что они такие мягкие. Изумрудные большие глаза всё ещё смотрят прямо на него. В них нет страха и паники, напротив, Адриан смотрит заинтересовано. Обняв свободной рукой модель за талию, Рен не оставляется ему ни шанса на отступление. Он наклоняется чуть ближе и чувствует разливающееся волнение у себя в животе, а на губах — теплое дыхание. Ещё ближе и чувствует мягкость и сладкий вкус. Сначала он нежно прижимается губами, чуть отстраняется, чтобы ещё раз заглянуть в глаза, а затем целует вновь, но уже настойчивее. Адриан втягивает носом воздух и поддаётся навстречу, обняв Рена за шею. Его неловкие, местами неумелые поцелуи только сильнее взбудоражили ум и Рен практически сам усаживает модель на фортепьяно, давая себе возможность прижаться теснее. Корентин почти сходит с ума и надеется, что это не сон. Он слышит как причмокивают их губы и готов провалиться сквозь землю, если это слышит кто-то ещё, кроме их двоих. Но мелодия играла так громко, что огораживала пару от остального мира. — Адриан? — стук в дверь.       Корентин резко отстраняется от губ партнёра, который в свой очередь испугано вздрагивает. Выпутавшись из цепких объятий, Адриан тянется к телефону и выключает запись, а затем подходит к двери и приоткрывает её, но лишь на немного, оставляя узкую щель. Рен тем временем успевает спрятаться за компьютерным столом. — Да, Натали? — как можно спокойнее спрашивает молодой Агрест. — Дополнительное задание на сегодня, — строго сказала женщина и протянула толстую синюю папку. — Это нужно к вечеру? — расстроено уточнил Адриан. — Можно и к завтрашнему утру, — тон смягчился. — Температура? — Что? — Адриан прижал руку к щеке и почувствовал, как та практически горит. — Нет, я занимался на тренажёре. — И играл на фортепиано? — Все сразу, да, — юноша глупо улыбнулся. — Не буду мешать, — Натали кивнула и ушла.       Адриан закрыл дверь, запер её на защёлку и повернулся к Рену. Лёгкое пересмеивание обоих сменился громким смехом. Вовремя опомнившись, что их могут услышать, Адриан приставил к губам палец и шикнул. Подойдя к столу, он положил на него задание, нашёл на компьютере папку и включил автопроигрывание. Из колонок начала доноситься музыка. — Извини, я совсем забыл, что Натали должна была зайти, — Адриан упал спиной на мягкую кровать и раскинул в стороны руки. — За что извиняешься? — Рен забрался на кровать и лёг боком рядом, подставив под голову руку. — За то, что она прервала нас? — Ну… — Адриану становится стыдно и он закрывает глаза, надеясь что это поможет. — То, что было у фортепьяно…это было неожиданно, если честно. И это… — Было круто? — Да, — выдыхает модель.       Корентин приподнимается на руках и беззастенчиво любуется Адрианом, который лежит неподвижно. Тот, с вызовом облизнув свои губы кончиком языка, приоткрывает глаза. Он не говорит ничего, но Рен понимает, глубоко вздохнув и стараясь успокоить бешеный стук в груди. Всё, что Корентин видит перед собой, что чувствует в воздухе и в груди, кажется ему чем-то нереальным. Он долго мечтал поцеловать Адриана, именно его, а не Кота Нуара. И теперь его практически трясёт от мысли, что всё-таки он сделал это. В данный момент он не хочет знать, что движет Адрианом. Сейчас он хочет только подольше побыть в этом одурманенном состоянии. Хочет запомнить каждый момент.       Опустившись к шеи, Рен проводит по ней носом и вдыхает. Мужской одеколон сочетается с запахом самого Адриана. На этот жест модель посмеивается и признается, что щекотно. Корентин улыбается, а затем охает, когда внезапно оказывается притянут за ворот футболки поближе. Адриан горячий. Его лицо пылает, а от тела исходит жар. Рен чувствует тоже самое. Он не может удержаться от желанных губ и втягивает Адриана в новый поцелуй, устраивается поудобнее, прижавшись всем телом. Не в силах долго удерживать свой вес на трясущихся руках, он ненадолго остраняется и шепотом просит поменяться местами. Адриан сначала бегает глазами, словно решаясь, а затем оказывается сверху и садится на бёдра Рен, чему тот приятно удивлен. Он упирается в грудь ладонями и смотрит. Смотрит иначе, не так, как до этого. Глаза стали темнее, а зрачки шире. Боже. Корентин поднимает руку и берёт Адриана за подбородок, другой рукой ведёт по его спине, мягко надавив, заставляя опуститься. Он действует по наитию и пробует углубить следующий поцелуй. И замечает, что рот партнёра охотно открывается. Когда языки встречаются, Адриан тихо стонет и резко отстраняется. Он смущённо закрывает свой рот рукой, как бы извиняясь за непристойный звук. — Всё хорошо, — хрипит Рен. — Иди ко мне.       Адриан склоняется и возвращается к губам. Не зная куда деть свои руки, модель проводит ими по груди партнёра, заодно пробуя необычные ощущения кончиками пальцев. Он никогда не трогал другого парня так интимно. Корентин понимает, что от таких прикосновений напряжение растет не только у него. Он опускает свои руки на поясницу Адриана и тянет к себе поближе, заставляя проехаться по паху, и стонет, рефлекторно запрокинув голову, заходясь от приятных ощущений. Его вставший член упирается через джинсы в Адриана и тот это отлично чувствует. — Постой, — шепчет модель. — Я напугал тебя? — Рен тяжело дышит и слегка дрожит. — Мы можем…не сейчас? — Извини, я понимаю, — юноша улыбается, — всё хорошо. — Точно? — Адриан елозит на месте, стараясь усесться, неосознанно потираясь о возбужденный член. — Нет, стой, пожалуйста, не двигайся, — сглотнув, Рен вцепляется пальцами в бёдра партнёра. — Можно я схожу в душ? — Да, да, конечно! — подскакивая с места, Адриан отходит. — Извини.       Корентин поднимается и на ватных ногах кое-как добирается до двери. Скинув с себя одежду, он забирается в кабинку и выкручивает холодный. Контрастный душ остужает его пыл. Уперевшись руками в кафельную плитку, Рен опускает голову и пытается придти в себя, но сочные яркие образы не выходят из его головы. Возбуждение долго не проходит. И только тогда, когда он успокаивается, наконец выключает воду. Прижав висевшее рядом полотенце к себе, он вдыхает запах и довольно стонет. Вкусно. Обтеревшись и попыхтев над одеждой, которая тяжело налезала на полувлажное тело, Корентин вышел. Адриан в это время сидел за столом и листал синюю папку, которую передала Натали. Похоже, пытался отвлечься учёбой. Но судя по нервному постукиванию пальцев по столу — не получалось. — Я жду увлекательный рассказ, — Рен сел на край кровати и подмял под себя одну ногу. — Так, ну, — Адриан решил сесть напротив, запустил руку в волосы и посмеялся. — Для начала: ты же Эил? — Как ты понял? — Так и знал! — модель сжал руки в кулаки. — Начнем с того, что я сомневался до самого конца, стоит ли. Ну. Поцелуй. Но ты вроде как сам потом начал. И…м-м-м. Я не так давно стал понимать, что ты — Эил. И сейчас догадка окончательно подтвердилась. Потому что два разных человека не могут целоваться одинаково. — Ты сомневался стоит ли меня целовать? — Рен нагнул голову вбок и игриво улыбнулся. — И долго ты вот так сомневался? — Ещё вчера, когда я предложил придти ко мне, я уже думал о том, как поцеловать тебя. Просто вот хотел. Не знаю, как объяснить. Я долго думал об этом. Не слишком ли это странно, ведь меня вроде до этого привлекали только девушки. Мне было неловко это искать на сайтах и тем более просить у кого-то совета. И тогда я подумал, что…почему просто не попробовать? — Знаешь, — взяв в свои руки ладони Адриана, Корентин сел поближе, — ты мне понравился ещё тогда, когда ты подошёл ко мне познакомиться, — сказал Рен, заставляя модель слегка покраснеть. — Я с первого знакомства увидел в тебе нечто родное. Я был одинок и понять меня тогда смог бы такой же одиночка. Но я видел в тебе друга. А ты получается всё это время…и ты видел, как я отношусь к Леди Баг, и все равно не отступал? — Я не хотел тебя так просто отпускать, — подняв зажатую в ладони руку Адриана, Рен поцеловал ее. — И мне было тяжело видеть, как тебе плохо, как ты мучаешься, — он опустился ниже и прижался губами к запястью партнёра. — Прости, если сделал тебе больно, когда не управлял собой. Прости, что не признался раньше, что чувствую. Не хватало духа. Но я честно пытался. — Через Эила? — Наверное было безрассудно с моей стороны тебя целовать тогда на вышке? — Ну да! Я был в шоке несколько дней. Меня никогда парни не…короче, это было в первый раз. — Ну, вообще-то. Помнишь был случай, когда Леди Баг не смогла придти и нам пришлось сражаться со злодейкой Афродитой? Она тогда подчинила тебя себе. А я, чтобы спасти тебя, не придумал ничего лучше, чем пробудить тебя поцелуем. Что ж, это был мой первый поцелуй с тобой. — Что-о? — Адриан возмущённо засопел. — То есть ты дважды меня уже целовал? — Получается, что да, — Рен улыбнулся. — А ты? Ну…ты…с другими? — Целовался ли я с кем-то? Если честно, то впервые я поцеловался лет семь назад, — увидев на лице модели недоумение, парень опустил глаза. — Лет семь назад я дружил с одним мальчиком. Мы вместе гуляли, играли и были неразлучные в любой ситуации. Но я относился к нему иначе. Даже признался, что он мне нравится, но он ответил, что я тоже ему нравлюсь… как друг. А чуть позже я его поцеловать. По детски чмокнул в губы. Но в ответ он ударил меня по лицу и сказал больше не подходить к нему. А на следующий день он рассказал об этом нашим общим друзьям и те долго ходили и обзывали меня. Только чуть позднее я узнал, что моя любовь к своему полу для большинства людей кажется нездоровой. Узнал, кто такие геи и гомофобы. Прочитал множество историй о том, как родители выгоняют из дома своих детей после их признаний о своей ориентации — каминг-аута. Поэтому мои родители не знают. Были ещё потом попытки сойтись с другими парнями, но каждый раз это заканчивалось плохо. — Я даже не мог бы такое представить, — Адриан отсел назад и отвернул голову в сторону окна. — Так значит, ты даже с опытом? — Хах. Говоришь так, словно ревнуешь меня. — Н-нет! — Всё в порядке, — Корентин усмехнулся, а затем переменился в лице. — Послушай. По поводу всего этого. Я понимаю, что тебе сейчас все ощущения в новинку и интересны и хочется ещё. Я пойму, если ты потом захочешь прекратить. И помогу, если нет. Все зависит от того, как далеко ты готов зайти, ведь я представляю, каких масштабов будет скандал, если кто-то узнает, что модель Адриан Агрест, сын известного французского дизайнера, встречается с парнем. Можешь даже возненавидеть. Всё понимаю, но, — Адриан молча посмотрел в глаза и Рен продолжил: — но ты мне нравишься и я сделаю для тебя всё, что ты захочешь.       Модель резко вздохнул и залился краской. Он в ответ только буркнул, что слишком смущён, чтобы продолжать разговор. Рен вообще был до этого готов к тому, что окажется по итогу отвергнут, чтобы он не портил репутацию Агрестов. Но его не прогнали, а значит у него есть шанс. Ещё несколько минут он сидит неподвижно, а затем протягивает руку к лицу Адриана и берёт его за подбородок. Приблизившись, он касается лёгким поцелуем в уголок губ и улыбается. — Тебе помочь с заданием? — Ты же в учебе совсем плох, — отвечает модель тихо. — Если хочешь остаться на подольше, то так и скажи. — Хочу.