Том IV

      Температура упала резко с нуля до минус пяти. Какаши совсем не ожидал, что выходя из душного и шумного бара, глотнёт холодного воздуха. Снежинки продолжали кружить: то ложились на плечи его кожаной куртки, то прятались в волосах. Хотелось обернуться в последний раз, но смысла в этом не видел, и быстрым шагом направился в сторону старой части деревни. И всё же, пусть Какаши и не видел смысла, точнее проглядел, смысл был, потому как его окликнул знакомый женский голос, в котором слышалась поспешность: – Постой! Какаши остановился, снова поёжился и повернулся вполоборота, склонив голову в ожидании. Первое, что он заметил: в розовых волосах, выпрямленных плойкой, таяли снежинки, а зелёные глаза обжигали решимостью. Она накинула капюшон, обняла себя руками, чтобы тепло не ушло, и на скользких сапогах поспешила к нему. Навернуться не давало только годами выработанное чувство равновесия, разбавленное сегодня двумя бокалами вина и пятью отёко, до краёв наполненных саке; если он правильно посчитал, конечно. Он сомневался, что меховая куртка согревала, вон как вся дрожала. Как и в том, что кто-то видел их вместе сейчас. Сакура как никогда казалась хрупкой – и Какаши невольно засмотрелся на неё. Как-то по-новому. – Ты, может, меня провожать не хочешь, – недовольно и хватаясь за рукав его кожанки. – А я вот хочу! – Всегда восхищался твоим умением хотеть чего-то. Он только сейчас почувствовал, что она перед тем как выйти из заведения слегка надухарилась, и не мог скрыть улыбку. Для него старалась? – Отдавить бы тебе ноги, Хатаке! Какаши же не удержался и тихо рассмеялся, до того она была похожа на растрёпанного и нахохлившегося воробушка. В ответ она шикнула и потянула вперёд. – Давно меня до дома не провожали, – у него до того улучшилось настроение, что и так и подмывало её подразнить. – Это что ещё за женщина? – и не пыталась скрыть то, что слова Какаши задели её гордость. И добавила: – Не зря побежала. С тобой идти куда теплее. – Пока что не горячее. – Эти твои приёмчики не сработают, так что за женщина осмелилась на такой шаг? – Зубы тебе не заговаривать, говоришь? – он посмотрел на её ноги и начал в голове перебирать ближайшие круглосуточные магазины, куда можно забежать и немного согреться. Или в бар какой заскочить? – Не помню, чтобы я говорил о женщине. Кроме тебя в свою квартиру никого не приводил. Точнее ты сама пришла. – Я не говорила, как тебе идёт эта кожанка? – скорее всего, она была довольна его ответом, вот и решила сделать комплимент. – И как люблю смотреть на твои широкие плечи? Из-за этого в водолазках ты так хорош. Весь прикрытый, как запретный плод. Сейчас, конечно, я тебя всего изучила. Какаши скосил глаза и вспомнил, что алкоголь ей в голову ударял с опозданием. Но перебивать не стал. Что ещё она ему интересного расскажет? – Вдоль и поперёк изучила? – поддел, радуясь, что маска скрывала его улыбку. – Больше всего мне нравится, когда под ладонями мышцы перекатываются. А в местах, где шрамы, кожа такая нежная, и совсем не уродливо, как ты там себе накрутил, – она смотрела себе под ноги, пряча взгляд. Складывалось ощущение, что в голове она пишет очередную сцену для своего романа. Может, его отказ задел её? Задел так же, как и её нежелание прийти вместе. А потом оказаться замеченной в компании с Ибики, у которого тоже есть шрамы и наверняка такие же нежные. – Почему ты решила пойти за мной? – само вырвалось, как и руки сами словили, приобнимая за талию, когда её качнуло влево. То ли из-за сапог, то ли из-за алкоголя в крови. Она двумя руками ухватилась за его плечи и в поисках тепла прижалась. – А ты почему ушёл? – тихо спросила, смотря снизу вверх. Капюшон всё норовил сползти. Одна его ладонь скользнула к ягодицам, задрала подол платья (хотел проверить не сильно ли Сакура замёрзла); а вторая так и осталась на талии. Ему-то совсем не было холодно, с ней будто температура воздуха повысилась. А с прикосновениями вовсе стремительно. Кожа у неё и правда немного стала холодной, но внутренняя сторона бедра была тёплой. – Не отвлекайся, – потребовала, но не отстранилась, огляделась только вокруг. – Всегда восхищалась твоим умением находить пустые улицы. – Вроде бы в подворотни не тащил. – Не тащил, но соблазнил на пустой дороге. Как тогда. Нестерпимо захотелось поцеловать её, как тогда. Но руки так хорошо лежали, что не хотелось стягивать маску. Вообще порешил на том, что дальше не полезет, поэтому рука продолжала согревать внутреннюю сторону бедра. Но он случайно прознал, что на ней кружевные трусики. По крайней мере так ощущалось подушечками пальцев, насчёт цвета он не был уверен. – По твоим словам, я только и делаю, что соблазняю. А сама вертишь мной, как вздумается, – он говорил с улыбкой в голосе, упрекал не всерьёз. – Ты сам мне позволяешь, – Сакура перевела вес на правую ногу, отчего левое бедро чуть приподнялось, а Какаши убедился, что всё-таки кружева. – Зелёные под цвет глаз? – задумчиво протянул, скорее спрашивая себя. – Или чёрно-белая классика? – Ты это о чём? – с недоумением уточнила, надавливая на плечи. Ему показалось неуместным говорить это вслух, поэтому мягко намекнул, слабо потянув за край кружева. Сакура ойкнула и так покраснела, что уткнулась ему в плечо, как-то тяжело задышала и еле слышно пробормотала: – Под цвет глаз. – И у меня под цвет глаз. Сакура от его слов чуть ли не подпрыгнула, отступила на шаг и посмотрела на его пах с таким странным выражением лица, что Какаши почувствовал, как дернулся его член в штанах. – Ты просто, – она задыхалась от возмущений. – Ты просто невозможен! Даже заскрежетала зубами. Отскочила от него на метр, развернулась и устремилась куда-то. – О чём ты там подумала? – он шёл следом. – Ты разве не хотела меня проводить? – Иди к чёрту, Какаши! Он непонимающе захлопал глазами и еле поспевал за ней, боясь, что Сакура навернётся-таки. Они уже прошли поворот в сторону её квартиры, и Какаши понял, что шли к нему. – Не замёрзла?! – после недолгой тишины забеспокоился, повысив голос, чтобы она услышала. – Замёрзнешь тут с тобой. Мне всё ещё жарко из-за тебя. Одни только непристойные мысли. Он с трудом расслышал. И в очередной раз поразился насколько она прямолинейная. – Мне нравится, когда ты говоришь, что думаешь на самом деле, – он отбросил шутки и говорил серьёзно. – Так почему решила? Кто-нибудь мог увидеть. Сакура затормозила, дождалась, когда он поравняется с ней. И когда оставался один шаг, заговорила. – Пусть мы пришли по раздельности, уйти я хотела вместе. И потом, – она подбирала слова. – Я поняла, мне хорошо с тобой настолько, что готова бежать за тобой, пока сам не прогонишь. Пока что уверена в том, что хочу быть с тобой. Но боюсь усложнить отношениями. Публичными отношениями. Они только всё портят. Люди будут спрашивать, почему мы вместе, как давно, спустя время почему расстались, если вдруг расстанемся. Какаши, я проходила это уже три раза. Сам знаешь долгоиграющую историю с Саске. Потом были ещё двое парней. Не ценила себя. Не понимала себя. Стремилась к серьёзным отношениям, а мать всё твердила, что негоже это встречаться без мыслей о замужестве. Любовь решает не все проблемы. Он смотрел ей в спину, плечи её были выпрямлены, словно не даст себя сломить. Или она храбрилась. – А с тобой я не идеальная и хорошая девочка, ученица Пятой, талантливый медик, которую все видят. Или хотят видеть. Я Харуно Сакура. Такая, какая есть. Думаешь, мне есть дело до того, что ты меня старше? Что ты мой сенсей? Я боюсь, что серьёзные отношения испортят то, что между нами. Я окончательно к тебе перееду. Начнутся бытовые придирки, выяснения отношений, будем думать о нас, забудем о себе, о том, что хотим для себя, не для двоих. Будет больше прав на то, чтобы спрашивать, где и с кем. Может, я и ошибаюсь. Или просто были не те мужчины, не так я строила отношения. Я знаю, ты не будешь спрашивать, где я и с кем. Но… Из-за холода её голос сел, и она замолчала. – Сакура, вопросы будут всё равно, – мягко возразил и обнял её со спины, давая понять, что говорил не в укор. Она в тот час же обмякла, так доверчиво. – Люди всё замечают. Я не хочу слышать, как о тебе плохо говорят. Это нам легко принять, что мы спим, и нас и так всё устраивает. Да ещё эта должность Шестого, как заноза в заднице. – А сам ты чего хочешь? – хрипло спросила, не желая поворачиваться к нему лицом. Снежинки цеплялись за ворсинки меха, не будь у них важного разговора, они бы полюбовались, как изящно падал снег. – Зачем тебе отношения? – Это даст мне право открыто приглашать на свидания. Не прятаться в квартире или искать пустые дороги. Всё осложнится только, если задаться не той целью. – Как всегда хочешь меня защитить. – Мы можем отложить этот вопрос, пока что мне тебя не от кого защищать, – он развернул Сакуру к себе и с ехидной улыбкой под маской сказал. – Так что там с непристойными мыслями? Она прыснула от смеха и ударила его по плечу. В глазах ещё было беспокойство, но оно постепенно растворялось. – Я не прочь проверить, какого цвета бретельки твоего лифчика, – он намеренно сменил тему и смотрел хитро. – Если ты, конечно, меня проводишь, а потом передумаешь возвращаться домой. – Ты сам меня не отпустишь. Перебрасываясь дразнящими фразами, посмеиваясь и останавливаясь, чтобы пообниматься, согревая друг друга, они дошли до его квартиры. Какаши отворил дверь. И в темноте коридора прижал Сакуру к стенке и, наконец, поцеловал её. Немного грубовато, с силой, словно что-то щёлкнуло в голове стоило им ступить на его территорию. У неё были холодные губы. Такие же холодные пальцы расстегнули кожанку и забрались под водолазку – Какаши вздрогнул от контраста, подхватил её, раздвигая ноги и прижимаясь пахом. Её платье задралось. Он не мог разглядеть её глаз, только слышал, как Сакура громко дышала; и пахла морозной свежестью. Уличный мороз видимо выветрил из него все мысли кроме одной: одного ли цвета было её нижнее бельё. Какаши впервые был так нетерпелив. Поставил её на ноги и принялся раздевать. За пять секунд избавился от меховой куртки, с платьем старался быть чуть аккуратнее – оно и само скользнуло вниз, как только визгнула молния. Они впервые ничего друг другу не говорили, молчали, концентрируясь лишь на прикосновениях. Затем Какаши склонился к её ногам, поочередно снял сапоги и аккуратно поставил рядом с обувным шкафчиком. Вставать не спешил. Погладил её голень, поцеловал коленки – Сакура зарылась пальцами в его волосы, а когда он прильнул к внутренней стороне бедра, сжала их так сильно, что он немного поморщился, но просить быть помягче не стал. С той же уверенностью снял трусики, которые так изящно сползли, согнул правую ногу, чтобы они совсем не мешались, повиснув на щиколотках. Хотел было провести языком по половым губам, но Сакура потянула его за волосы и поцеловала так страстно, что у него голова закружилась. Они вдруг поменялись ролями, или Какаши просто позволил толкнуть его к противоположной стене, как и снять с себя кожанку и водолазку, которая в процессе застряла, чуть ли не задушив его. Но Сакуре было не до смеху – она цокнула. Наконец, они избавились от его водолазки, и принялись за джинсы. – Тебя вообще без мучений раздеть можно? – пробурчала Сакура, но не сдавалась. – Красота требует жертв, – несмотря на свои слова Какаши был с ней солидарен и зарёкся надевать джинсы. Как и ботинки со шнуровкой. Когда на нём и на ней осталось по одной вещице, они одновременно хмыкнули. – У меня нет с собой презервативов, придётся идти в комнату, – вспомнил Какаши, мысленно застонав от досады. – Ну, идём тогда, – она повернула его и начала толкать вперёд, вынуждая идти задним ходом. И кто тут невозможный? Да ещё и в одном лифчике. Показался лунный свет из окна – лифчик был тёмно-зелёный и такой же кружевной. Теперь он не мог избавиться от другой мысли: надо купить Сакуре красивое нижнее бельё, одно на свой вкус, одно – какое ей захочется. И неважно сколько денег он потратит. Пока Какаши возился с тумбочкой и коробкой презервативов, Сакура легла в кровать, раскинув руки. Про то, как ей нравятся его плечи, шрамы и ягодицы она не лукавила, поскольку чувствовал, как прожигала его взглядом. Какаши хотел в ответ признаться, что сходил с ума по её ногам, подтянутым и стройным, но вместо этого подмял под себя, а она обхватила ногами его бёдра и заёрзала. – Следующий раз будет точно у стенки. Сакура вскинула брови, и он усмехнувшись пояснил: – Угол лучше. Что сзади, что спереди. – Иди к чёрту, Хатаке, – таким яростным шёпотом и впиваясь ногтями в плечи. Раздразни он её сильнее, расцарапала бы всю спину. Какаши говорил это намеренно, у неё фантазия размером с океан и в ширину и в глубину. – Зачем, если в моей кровати чертовка? – склонился к её уху, горячим шёпотом. Поцеловал за ушком, слегка прикусил нежную кожу, чтобы не оставить следа. Поначалу он хотел подолгу целовать её плечи, ключицы, ложбинку меж грудей, где был многолетний шрам будто полумесяцем, плоский живот, почувствовать, как под его ладонями перекатываются мышцы. Но она укусила его за плечо и нетерпеливо пробормотала, что ещё с улицы умирает, как хочет – он понял, что ласками можно заняться позже. Ко второму заходу. Первый толчок был слишком неожиданным, резким – Сакура ахнула. Ко второму он был чуть нежнее, но после ускорил темп, как-то совсем забывшись больно или удобно ли ей. Растворился в своих ощущениях, контролируя свой оргазм, поскольку хотел продлить – он знал, что от мучительной задержки после было ещё приятнее. Так было горячо и приятно в ней. Сакура что-то шептала ему, он только прикрыл глаза. Сменил угол, подложив подушку – а Сакура попросила не менять положения, так было идеально. Какаши не мог не согласиться. Прямо сейчас идеальным было всё.