Вернись

***

Вокруг стояла густая, обволакивающая тьма, и Лео не мог понять, ночь ещё или уже раннее утро. Тишина давила на уши, каждая мысль в голове звучала слишком громко. Казалось, он шагал по вымершему городу: пустые улицы, мертвенные окна, ни одного огонька. Даже ветер не шевелил ветки деревьев. Лишь редкие фонари тускло освещали тротуар, ведущий к дому за поворотом. Возле подъезда, на покосившейся скамейке, он заметил женский силуэт. Девушка сидела, сгорбившись, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Ноги, подтянутые к груди, дрожали. Лео замедлил шаг. «Сколько же она тут сидит? Замёрзла, наверное», — мелькнуло в голове. Сам он холода не ощущал, словно его окружало что-то нереальное. Незнакомка, услышав приближающиеся шаги, медленно подняла голову. Под уличным фонарём Лео разглядел заплаканное лицо девушки. Её глаза, подчеркнутые растекшейся тушью, горели отчаянием и яростью. Она встала с трудом, шатаясь, но быстрыми, почти лихорадочными шагами направилась к нему. — Ублюдочная скотина! — её голос был хриплым и надломленным. Лео отшатнулся, невольно делая шаг назад. — Вы, наверное, ошиблись, — попытался он проговорить, но его голос прозвучал слишком тихо. — Я вас не знаю. Девушка замерла на секунду, сжав кулаки, а затем зашипела, словно дикий зверь: — Гореть тебе в аду! Её рука взметнулась вверх, и звук пощёчины эхом разнёсся по пустой улице. Голова Лео откинулась в сторону, скулу обожгло болью. Его дыхание сбилось, а из глаз невольно полились слёзы. — За что? — с трудом выдавил он, ощущая, как голос предательски срывается. Обиду, смешанную с растерянностью, невозможно было скрыть. Слёзы потекли сильнее. Рывком Лео провалился внутрь себя, глотая бессильные рыдания. — Лео! Проснись! Да что с тобой?! Всё вдруг завертелось. Звуки, образы — всё смешалось в хаосе, как будто его качало в бурном шторме. Он открыл глаза, моргая от внезапного света, и увидел лицо Андрея. Тот крепко держал его за плечи, встряхивая как тряпичную куклу. — Ты чего? Больно же, — прохрипел Лео, едва сфокусировав взгляд. — Ты весь горишь и бредишь, — голос Андрея был взволнованным, но настойчивым. — Скажи мне, что случилось? Лео несколько секунд молчал, приходя в себя. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, что оно мокрое от слёз. — Это… это был всего лишь сон? — прошептал он, глядя перед собой невидящим взглядом. Андрей отпустил его плечи, озадаченно нахмурившись. — Кошмар приснился? — Да… кошмар, — выдавил Лео, но его голос звучал так, словно он сам не верил в то, что говорил. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Лео перевёл взгляд на друга, но перед глазами всё ещё стояло лицо той девушки, её зарёванные глаза и гнев. «Почему её образ так цепляет? Почему мне кажется, что я её знаю?» — Лёнь, тебе нужен отдых, — твёрдо сказал Андрей. — Ты весь на нервах. — Может быть, — отозвался Лео, снова откидываясь на подушки. Когда Андрей ушёл, Лео закрыл глаза, но сон не шёл. Он всё ещё чувствовал фантомное жжение на щеке, и в его голове звучал крик: «Гореть тебе в аду!» Голова упала на подушку, виски сдавливало так, словно их сжимали тиски, а левая щека будто горела от невидимого ожога. Лео закрыл глаза, но обрывки сна снова всплыли, как смятые страницы вырванной книги. Что-то важное ускользало, как рваная нитка, которую невозможно поймать. — Андрюш, воды, пожалуйста, — голос прозвучал слабее, чем он ожидал, словно чужой. — Воды? Тебе ещё таблетку и врача нужно. Где болит? — голос друга был суров, но в нём угадывалась тревога. — Голова… — Лео тяжело выдохнул, а взгляд невольно соскользнул ниже. — И ещё там. Андрей, прищурившись, кивнул, как будто всё понял, и тут же выскользнул из комнаты. Через минуту он вернулся с таблеткой обезболивающего, стаканом воды и тюбиком синтомициновой мази. В его руках всё это выглядело как оружие против чьей-то неосмотрительности. — Лёшка, ты опять? — Андрей тяжело вздохнул, бросив на тумбочку свои «лекарства». — Где он был все эти полгода, а? Почему не искал тебя раньше? Почему появился именно сейчас? И что, чёрт возьми, он с тобой сделал? Лео попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, слабой. — Андрюш, я сам хотел. Всё было хорошо… Просто сейчас немного… вымотан. Ничего страшного. — Ничего страшного? — голос Андрея зазвенел от возмущения. — Ты посмотри на себя! Какого чёрта ты вечно находишь оправдания для таких ублюдков? Лео перевёл взгляд на стакан воды, стараясь не смотреть другу в глаза. — Андрюш, всё правда нормально. Сейчас немного полежу, отдохну и… Сколько время? Мне на работу надо. Попытка резко подняться с кровати закончилась стоном — голову закружило, а тело обмякло, будто у него не было сил даже сесть. — Лежи, куда собрался, — резко бросил Андрей, мягко, но уверенно укладывая его обратно. — Даже не думай двигаться. Если температура не спадёт к утру — вызову врача, и плевать, что ты скажешь. Лео коротко усмехнулся, но в его глазах блеснуло раздражение. — Что я ему скажу? Что трахался до потери сознания? — Скажешь, что заболел из-за глупости, — холодно парировал Андрей, снова направляясь к двери. — Сейчас принесу ещё воды. Лео прикрыл глаза, чувствуя тяжесть в груди. Всё, что сказал Андрей, резонировало внутри, но признаться себе в чём-то было слишком больно. Стоило ли просить отвезти его домой с рассветом? Лео до сих пор не знал ответа. Толик не хотел отпускать, но сопротивлялся лениво, будто понимая, что настаивать бессмысленно. Оба пришли к выводу, что так будет лучше: и выспаться надо, и к утру привести себя в порядок. Лео был уверен, что повторного, десятого или уже какого там по счёту раза избежать не удастся — и, пожалуй, не хотел этого. Но сейчас нужно было взять паузу, вернуться к своей рутине, разойтись по своим норкам, чтобы утром снова надеть маски: одному — трудолюбивого сотрудника, другому — прилежного студента. Он бы вызвал такси, как делал это раньше, но в этот раз Толик проявил неожиданную настойчивость. Несмотря на сонливость и усталость, довёз его до самого подъезда. Машина стояла у дома, пока Лео не забрался под одеяло и не отправил короткое сообщение: «Я дома. Всё окей». Толик ответил только после того, как Лео уже начал засыпать. «Отдыхай, малыш». Это было так банально, но почему-то приятно.       Лео посмотрел на часы и охнул. — Твою ж мать… Ёпэрэсэтэ… — он стиснул виски пальцами, словно пытаясь вытолкнуть из головы остатки боли. — Что я куратору скажу? А начальнику отдела? Стук в висках утихал, но мысли всё ещё были спутаны. Лео повернул голову к Андрею, который вернулся с бутылкой воды и молча сел на край кровати. — Ты давно пришёл? Андрей хмыкнул, откупоривая бутылку. — Когда ты вернулся, я на часы не смотрел, но понял, что под утро. Уходя не стал тебя будить — подумал, лучше не трогать. А вернулся где-то в три. Заглянул сюда, удивился, что ты ещё спишь, сходил в туалет, и тут слышу твои стоны и что-то вроде «за что?». Тебя что, били во сне? Лео задумался, пока пил воду, а потом кивнул. — Да муть какая-то привиделась. Девчонка… обиженная чем-то… Непонятно, за что на меня взъелась, обозвала, ударила, и… — он нахмурился, вспоминая. — Да так, что я даже во сне заплакал. Разве такое бывает? Андрей усмехнулся. — Наверное, одна из тех, что не хочет мириться с тем, что ты красавчик и гей. — Он подмигнул, а потом, насмешливо пропев: «Эх, Лёха-Лёха, им без тебя так плЁхо», закинул ногу на ногу. Лео не смог удержаться от слабой улыбки. — Отдыхай, если что — кричи или звони. Я рядом. Он уже собрался выйти, но замер на пороге, словно вспомнив что-то важное. — А, да. Чико вчера звонил. Спрашивал, как у тебя дела, не скучаешь ли. Я сказал, что у тебя очередной проект и дофига работы. — Спасибо, ты лучший, — тихо проговорил Лео, прикрыв глаза. Андрей пожал плечами. — Мы ж как братья, только не родные. Его голос звучал тепло, и это принесло Лео лёгкое, но приятное успокоение.

***

Телефон разрывался, даже на беззвучном режиме. Лео с трудом разлепил глаза, скривившись от дребезжащей вибрации, и потянулся за валяющимся где-то рядом телефоном. — Да, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как горло будто стянуто проволокой. — Лео, это я. Ключи потерял. Давай открывай, я уже полчаса долблю. Думал выбивать дверь — мало ли, вдруг с тобой что-то? — Андрей говорил громко и нервно, перебивая собственное дыхание. Лео с трудом поднялся, пошатываясь, как на палубе во время шторма, и, придерживаясь за стены, доковылял до двери. Повернул ключ, тяжело оттянул ручку, и перед ним тут же вырос Андрей — встрёпанный, встревоженный, с замёрзшими красными щеками. — Я бы к своей вернулся, но, извини, такси я уже отпустил. А автобусы в час ночи, сам знаешь, не ходят. Ты как вообще? — холодная ладонь осторожно легла ему на лоб. — Не горишь, но всё ещё горячий. Ну-ка, марш обратно в постель. — Мне бы в туалет и чего-нибудь пожевать, — прохрипел Лео, не убирая руку друга. — А ты до сих пор не вставал? — Андрей сокрушённо покачал головой. — Я ж тебе всё приготовил… Ну пошли, чудо моё. На кухонном столе, под тряпичной салфеткой, дожидались пиала с остывшим супом и тарелка с пюре и котлетой. Чай, некогда дымящийся, сейчас выглядел холодным и одиноким. — Я быстро, — пробормотал Андрей. Уже через минуту он колдовал над едой, забрасывая поочередно тарелки в микроволновку, холодный чай в раковину. Чайник закипал, будто в нём закипала вся вселенская тревога. Спустя пять минут на столе снова появился дымящийся суп, ароматная котлета и свежесваренный мятный чай. — Доедай — и в люлю! — голос Андрея прозвучал почти командно, как у строгого отца. — Папочка, — попытался пошутить Лео, криво усмехаясь. — Ты такой суровый… Может, поговорим? Я уже вроде как выспался… — А я нет. Так что спать, а разговоры — завтра. Неизвестно, был ли то голос Андрея или таблетки, но через полчаса Лео уже мирно сопел, укутанный в одеяло. А в шесть утра, почти что бодрый, он стоял на кухне, готовя завтрак своему спасителю. Андрей выполз из спальни, почесывая затылок. Ноздри тут же втянули запах горячего кофе и любимых горячих бутербродов из духовки. Он остановился на пороге, осмотрел стол и хмуро произнёс: — Ты чего встал? Температура-то прошла? Как себя чувствуешь? Лео лишь пожал плечами, разливая кофе по чашкам. — Лео… — Андрей, поддавшись какому-то порыву, подошёл, обнял его сзади за талию, пробежал пальцами по кубикам пресса и прижался лбом к плечу. — Если бы ты был девушкой или я… ну ты понял… я бы тебя никогда не отпустил. Ты идеальный. Наверное. И, уверен, желания у тебя самые приличные. — Ох, ну это ты зря. Ты даже не знаешь, как иногда хочется… — Лео повернулся и, поймав взгляд друга, ухмыльнулся, — …например, тебя поцеловать. — Что? Да ни за что! — Андрей покраснел, его объятья тут же разжались, руки попытались протиснуться между телами и оттолкнуть, но Лео крепко держал приятеля и не давал ему вырваться, сильнее прижал к себе, чуть подавшись вперёд, словно выискивая ту самую долю сантиметра, которая отделяет от полного триумфа. — Хулиганы! Девственности лишают! — Андрей театрально взвизгнул, снова пытаясь оттолкнуться, но вяло, как будто протест был больше для вида. — Ладно-ладно. Обойдусь братским чмоком. Иди сюда, мой любимый братишка. Лео засмеялся и притянул Андрея, прижавшись лбом к его плечу. — И я тебя люблю, — отозвался Андрей, уже спокойнее. Молчание нарушил Лео, глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями: — Знаешь, Толик мне признался. Он сказал, что любит. — Прямо так и выдал? — Назвал любимым. — У меня был кот, и я всем твердил, что он — мой самый любимый. — Не стоит сравнивать. Похоже, у него всё это время никого не было, кто мог бы занять моё место… В словах Лео звучала нотка печали, как будто он осознавал, что за подобным признанием действительно стоит обычный порыв желания. — Чёрт, как же я хочу, чтобы это было правдой. Если он тебя снова обидит, я его точно порву. И не обижайся на меня потом, а главное, не оттаскивай от него, а то и тебе перепадёт, — лёгкий поцелуй в нос и чмок в губы. — А ну-ка, посмотри внимательно, у меня ничего не голубеет? — Ого… Что это у тебя тут? — Лео отстранился и кивнул в сторону паха, — Эх, не шелохнулся. А теперь… может, поедим? Завтрак остынет. Оба рассмеялись и прошли к столу, будто разговор и не был таким тяжёлым, как казалось сначала.