Вернись

***

— Не успела Лизка улететь на учёбу, как ты, значит, решил вернуться к старому? — Голос Володи грохотал так, что стены, казалось, вибрировали от напряжения. — Володь, всё не так! Я объясню! Лёня, он... — Толик, выставив руки перед собой, пытался удержать друга от бури, которую сам же и вызвал. — Он? Это он к тебе пришёл, да? Жопа зачесалась? — Володя скрестил руки на груди, насмешливо глядя на Толика. — Ты ведь знаешь, что отец Лизки расценил твою прошлую интрижку как «молодое любопытство». Решил, что это была ошибка. Но если всё повторится, Толян, прощай! Прощай работа, прощай шансы на нормальную жизнь. Если Лизка из-за тебя пострадает, будешь, разве что официантом в какой-нибудь забегаловке. И, знаешь что? Может, твой этот «цветной» с тобой за компанию пойдёт — подносами стучать. — Перестань. — Толик стиснул зубы, пытаясь сохранить спокойствие. — Я же сказал, всё не так. Мы просто разговаривали. — Разговаривали? Знаю я ваши «разговоры». «Сучка не схоче — кабель не заскоче», так ведь? Короче, мне что, за тобой слежку установить? — Какая же ты падаль, Володька. — Толик шагнул вперёд, его голос задрожал от подавляемой злости. — Ты и вся ваша семейка. Вы же мне всю жизнь испоганили. Своими советами, «предложениями», работой, обещаниями о «лучшей жизни». А ты знаешь, что для меня лучше? — Ой, только не начинай. Не вздумай сказать, что с этим «цветным» тебе лучше, чем с моей сестрой. Лизка-то? Да у неё таких, как ты, в безрыбный день отбоя нет. Мечта, а не баба. За что только в тебя вцепилась? — Влюбилась, значит, было за что. — Толик усмехнулся, глядя прямо в глаза Володи. — Только вот твоя сестра ему в подмётки не годится. Ты же не знаешь, как оно с парнем?... — Ха! Только не говори, что он... — Володя прищурился, ехидно склонив голову. — Сосёт лучше? — А если и так? — Толик склонился к нему, его лицо озарилось дикой смесью вызова и триумфа. В комнате на секунду повисла гнетущая тишина, напряжение разлилось густым облаком, готовым вот-вот взорваться. Лео вздрогнул, услышав звуки из-за двери. Первые удары были глухими, но затем шум нарастал: топот, грохот падающих тел, крики и оглушительные маты. Кто-то ударился о стену так сильно, что вибрация дошла до его уха. — Сука, — донеслось сквозь шум. — Не думал, что скажу это, но если хочешь с ним трахаться — делай это так, чтобы никто не знал! Надеюсь, когда вы с Лизкой поженитесь и у вас родится ребёнок, ты забудешь своего педика! Лео замер. Слова были громкими, каждая фраза звучала, как удар в челюсть. Тишина, последовавшая после сказанного, сказала о многом.

***

Квартира встретила Лео резкими, звуками, доносившимися из комнаты Андрея. Громкие стоны, шёпоты, прерывистый смех. «Интересно, новенькую привёл?» — Лео криво усмехнулся, но в груди зашевелилось что-то гадкое. Захотелось греметь посудой, устроить фейерверк из крышек кастрюль, заставить этот шум пробраться в чужую интимность, разбить его в осколки. Сделать так, чтобы всем стало так же паршиво, как и ему. Нет. Ему захотелось другого. Хотелось, чтобы к нему подошли. Чтобы кто-то понял. Чтобы обняли. Андрей бы обнял. Да, он мог бы. Он лучше всех. Никогда не предаст. А ещё Чико. Серёжка. Милый, тёплый Серёжка. С ним всё иначе — он внимательный, добрый, но рассказывать ему что-то? Нет. Ещё чего. Лео об этом ему не скажет. Не позвонит, не напишет. Пусть всё останется в его голове. Сбивая по пути углы и громко хлопая дверью, Лео добрался до кровати. Тело рухнуло на старый матрас, и он моментально уснул, даже не сняв ботинок. Сны были тяжёлыми, спутанными, как будто его снова затягивало в тот шум за стеной.

***

— Эй, брателло?! Ты чего это одетый спишь? И чем ты вчера душу заливал? Здесь же как на помойке — дышать нечем! Андрей, морщась, распахнул окна. Комнату наполнил резкий свет и прохладный воздух. Лео простонал, натянул покрывало на голову и спрятался, как улитка в домик. — Смерти моей хочешь? — голос прозвучал хрипло и трагично. — Выключи солнце... Пожалуйста. И водички принеси. Нет, лучше Колу. И чтобы холодная. Спасение явилось мгновенно: Андрей появился с бутылкой в руке, помог приподнять затяжелевшее тело друга, удерживая его, чтобы тот не рухнул обратно на кровать. — Где ж ты, милок, так надрался? И главное — с кем? Неужто со своим мажорчиком? — хмыкнул Андрей, поправляя одеяло. — Мажорчик? — Лео прищурился, явно не понимая, о ком речь. — Это кто ещё? — Пару раз моргнув, он посмотрел на друга с подозрением, но едва ли с ясной головой. Андрей, сощурившись, как добросовестный врач, внимательно осмотрел Лео: потрогал лоб, проверил зрачки пальцем перед глазами, убедился, что реакция нормальная и никаких видимых повреждений нет. — Жив, цел, орёл, — заключил он. Лео ухмыльнулся, но тут же скривился от головной боли. — Да норм я. Просто, Андрюха, договоримся: больше никаких разговоров про «мажорчиков». Забудь. И закопай. — Чё, вот так просто? После всего, что было? — Андрей сложил руки на груди, ухмыляясь. — Именно! А что, собственно, было? — Лео демонстративно потянул носом воздух, тут же скорчив гримасу, понимая, что душок от вчерашней пьянки, которую он сам себе устроил, ещё тот. — Чёрт, какой же от меня перегар! Если я не дойду до ванны прямо сейчас - точно сдохну! Андрей шагнул в сторону, давая Лео продефилировать к ванной комнате. — Давай, герой, освежись. Лео, спотыкаясь, поплёлся в ванную. Через минуту из-за двери высунулась голова. — Эй, а можно мне после горячего кофейку? Андрей хмыкнул. — Будет тебе кофе. И даже торт со сливками, чудо моё гороховое. Только после этого ты мне всё расскажешь. Понял? — Посмотрим, что я вспомню, — пробормотал Лео и закрыл дверь.

***

— ...И когда он сказал, что после рождения ребёнка забудет меня, я, наивный, ожидал услышать отрицание, уверенность, что это не так. Но его молчание сказало больше, чем любые слова. Вот и вся моя история любви, Дюша. Лео говорил тихо, с опустошением, которое разливалось по комнате холодным эхом. Андрей, сидя рядом, молчал, его глаза горели смесью ярости и сочувствия. Они оба укутались в одно одеяло, пытаясь найти в нём тепло и поддержку. — Лео, солнце, ты ведь сам хотел проверить, правда? Вот и проверил. Ты когда на это шёл, задумывался, что результат может быть совсем не таким, как ты мечтал? — Дюш, я его любил, — Лео закусил губу, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Он говорил, что любит меня тоже. — Один раз? — Андрей поднял бровь, не скрывая сарказма. — Во время секса, да? Лео, тот, кто по-настоящему любит, говорит это постоянно. Не в пылу страсти, а в тишине, в обычной жизни. Любовь не в словах, она в поступках. А этот твой мажорчик использовал тебя. Лео дёрнулся, выскальзывая из-под руки друга, его лицо побледнело, а глаза заблестели от нахлынувшей злости и обиды. — Нет, не правда! Это неправда! — Правда, солнце, — Андрей тяжело выдохнул, смягчая тон. — Тебя ослепило чувство, а он просто наслаждался тем, как ты на него смотришь. Ты был для него удобен. Девушка для семьи, а ты — для развлечения. — Замолчи! — Лео вскочил, яростно глядя на друга. — Ты не понимаешь! Он был... он был другим. Брови Лео сдвинулись и насупились, в глазах упрямство смешалось с отчаянием. Андрей уже пожалел, что выразился в такой резкой форме. Очень хотелось исправить ситуацию, но в тоже время нельзя было оставлять друга в сетях этого обмана. Тем более, вдруг этот мажористый гад снова охмурит его дражайшего сожителя Андрей смотрел на него долго, напряжённо, но не сказал больше ни слова, давая Лео выплеснуть свои эмоции. Тот метался по комнате, пытаясь найти аргументы, но слова не шли, и, наконец, он рухнул обратно на кровать, зажав лицо руками. — Ты уверен, что не вернёшься к нему? — Андрей говорил спокойно, почти мягко. — Думаю, да, — выдохнул Лео, сжав кулаки. — Если ты только «думаешь», значит не уверен. Слушай, сделаем так, — Андрей сел ближе, заглядывая ему в глаза. — Если он вдруг объявится, захочет поговорить или встретиться, соглашайся. Выслушай его. Узнай, что он предложит. — Зачем? — прошептал Лео, не поднимая взгляда. — Затем, чтобы самому расставить все точки. А заодно убедиться, что я прав. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, — резко перебил Андрей, но тут же смягчился. — Просто доверься мне. Проверим его ещё раз. Он же не знает, какой ты у нас человек-локатор и ловко подслушиваешь через двери. Ну что, проверим в последний раз? Я больше чем уверен, что он предложит тебе стать любовником. Но только помни: это будет конец. Если окажется, что он снова хочет использовать тебя, ты должен оставить это в прошлом. Навсегда. Лео кивнул, соглашаясь, но в глубине души он всё ещё цеплялся за остатки надежды. И хотя Свиридов надеялся больше никогда не пересекаться с бывшим, он всё-таки решил поступить так, как того хотел Андрей. Анатолий объявился вечером, не заставляя долго ждать. Сначала несколько сообщений — одно за другим, на которые Лео демонстративно не ответил, накаляя обстановку. Последние из них оказались ещё более настойчивыми: «Я у твоего дома. Выходи». Лео, взглянув на телефон, увидел, как на экране замигали слова: «Я под окнами». Поддавшись внутреннему противоречию, Лео всё же спустился вниз, изобразив на лице полное безразличие. Он подошёл к машине и молча сел на переднее сиденье. Толик выдохнул с заметным облегчением, будто этот молчаливый жест означал примирение. — У тебя новый имидж. Этот цвет тебе идёт, — пробормотал он, окинув Лео быстрым взглядом. Лео усмехнулся. После откровенного разговора с Андреем он принял решение: менять всё, начиная с себя. В салоне красоты ему сделали стильную стрижку, а волосы превратили в серебристый шелк. В модном бутике он выбрал светлую рубашку с изящной вышивкой чуть ниже плеч. Теперь перед Шехавцовым сидел человек, который уже не смотрел на него снизу вверх. Уверенный взгляд, завышенная самооценка — Лео будто скинул старую кожу, оставив прошлое позади. — Это не только имидж. У меня теперь всё новое, Толик. И взгляды, и приоритеты. — Лео слегка повернул голову, изучая бывшего. — Ну, рассказывай. Что там с Володей? Это он тебя так разукрасил? Слова прозвучали холодно, почти отстранённо, но в них было достаточно сарказма, чтобы Анатолий поморщился. Его лицо украшал лиловый синяк, который он тщетно пытался замазать тональным кремом. — Недопонимание. Мы поговорили и всё уладили, — Толик отвёл взгляд, выискивая оправдание в боковом зеркале. — Рад за вас, — коротко бросил Лео, скрестив руки на груди. В машине повисла напряжённая тишина. Лео смотрел вперёд, не удостаивая Толика взглядом. Слова Андрея эхом звучали в голове: «Проверь его в последний раз». И теперь, находясь рядом с бывшим, он чувствовал странную смесь освобождения и злости. — А за нас? Мы же всё ещё вместе? Голос Анатолия дрогнул, словно он боялся услышать ответ, который уже знал. — Ты думаешь? — Лео слегка повернул голову, бросив на него изучающий взгляд. — А я вот не уверен. Толь, зачем я тебе? У тебя впереди блестящее будущее: престижная работа, семья, дети. Зачем тебе я? — Нужен, — Толик резко развернулся к нему, пытаясь поймать взгляд. — Хочу тебя. Не могу без тебя. Все мысли только о тебе! Лео молча наблюдал за ним, как за тонущим человеком, отчаянно цепляющимся за последний спасательный круг. Но сам он оставался непреклонным, словно стена, намертво укоренённая в земле. — Но это, как я понимаю, не помешает тебе жениться и завести детей? — Его голос звучал спокойно, а в каждом слове сквозила стальная насмешка. — Или ты собираешься жениться на мне? Анатолий выпрямился, сжал руль, словно тот мог помочь ему найти нужные слова, а затем с силой ударил по нему обеими руками. — Нет. Не женюсь. Но, Лёнь… я куплю тебе квартиру. Мы будем... — Ты хочешь, чтобы я стал твоим любовником? — Лео медленно повернулся, прищурив глаза. Голос оставался ледяным, без намёка на эмоции. — Правильно ли я тебя понял? — Ты не против? — Толик подался вперёд, в его глазах зажглась надежда. — Лёнь, я сделаю всё, что ты захочешь! Ты не представляешь, как мне было без тебя. Если только ты согласишься… всё будет иначе! Лео откинул голову назад и тихо рассмеялся. Холодный, отстранённый смех пронзил воздух. — Иначе? Жить на задворках? Быть твоей прихотью? Удовлетворять твои сексуальные потребности, пока ты строишь свою идеальную семью? — Его взгляд впился в Толика, как остриё ножа. — Ты правда считаешь, что я достоин такой жизни? Шлюхи? Содержанки? Толик встрепенулся, замахал руками, как будто пытался развеять тёмные тучи, что сгустились между ними. — Нет! Нет! Нет! Не так. Совсем не так! Я всё исправлю! Он потянулся к Лео, но тот резко отстранился, выставив перед собой руки, как будто Толик был заразным. — Ты был хорошим любовником, Толя. И только. Мне было с тобой приятно в постели. Но это всё, что останется в моей памяти. И, знаешь, я постараюсь забыть даже это. — Лео усмехнулся, небрежно дотрагиваясь до ручки дверцы. — Я себя не на помойке нашёл. Его голос был безжалостным. В глазах светилась какая-то спокойная, окончательная уверенность. — Желаю счастья. И... Прощай. Дверь машины с глухим хлопком закрылась. Анатолий остался один, глядя на закрывающуюся за Лео дверь подъезда. По его щекам текли слёзы, обжигая кожу, как кислота. Его голова упала на руль, а из груди вырвались тихие, рваные рыдания, которым некому было ответить.