Зетсубо-хен, Danganronpa Epilogue Edition

Конечно же «Отец» не закрыл замок. Пока полиция будет разбираться с шестнадцатью детьми и пытаться найти их семьи, его след успеет простыть. А сам он наверняка окажется в далёких дебрях и начнёт свой… эксперимент снова. Мозг наконец-то начал отходить от таблеток. Последний год рассасывался в памяти, открывая воспоминания гораздо более старые — старших братьев и сестёр, лицо настоящего «Отца». Их обширное поместье, личный офис и кучу, огромную кучу бумаг, с которой Бьякуя когда-то разбирался. Пару дней назад он был рад выучить что-то о первой помощи, а сейчас чувствовал напирающие знания о брокерском трейдинге. Пару дней пришлось прожить с головной болью в полицейском участке. Но знаете? Участок лучше, чем возвращаться. Ведь дома его уже не ждали. Точнее, некоторые были рады его увидеть, конечно. Однако для их маленького «соревнования» подобное отсутствие было сродни смерти. Лишь мельком он увидел, как в его офисном пространстве, ранее полном различных книг и документации, сейчас шкафы своими пустыми полками собирали пыль. Удручающее зрелище смерти истинного таланта. — Проходите сюда, господин Бьякуя. Отец вас ожидает, — тихо произносит дворецкий, отступая назад. Дальнейший диалог должен быть только между ними двумя, а любые лишние уши станут помехой. Да и, даже если бы Аллоизий решился остаться, дабы быть рядом с юным господином до конца, старик бы просто лишился своего положения при семье. При всём неудобстве ситуации и нежелании оставаться одному, Бьякуя не мог позволить ему понести наказание. — …С тобой было приятно работать, — отвечает он уходящему, через силу прикрывая свои глаза. От обиды и несправедливости они наполнялись слезами, что нужно перебить. Нельзя показать перед лицом хищника слабости. А его Отец не просто Акула бизнеса. Он целый Мегалодон.

***

У четырнадцатилетнего не много рычагов давления, которыми можно манипулировать в столь сложной ситуации. Бьякуя использовал всё, что у него было. Активы, собственность — всего этого оказалось недостаточно для более-менее удовлетворительного договора. Перед ним сейчас лежит бумага. Контракт, который пришлось подписать вследствие разговора. Удивительно, почему-то у наследника и не возникало сомнений, что данный диалог произойдёт в кругу адвокатов с их холодными и расчётливыми взглядами, ожидающими любой признак слабости. Для подростка он продержался неплохо. Да, «наследник» он теперь бывший или в случае внезапной гибели 16 человек (отца и всех братьев с сёстрами). Зато хотя бы ещё на пару недель может остаться в поместье. Хорошая ли это сделка? — … — судя по скрипу ногтей о деревянную поверхность стола, не особо. Это лучше, чем оказаться на улице в один момент, и всё ещё ничтожно для человека, у которого была возможность заполучить к ногам мир. Несправедливо? Да. Встаёт ли поперёк горла ком, спасением от которого становится лишь хладнокровная команда организму «Хватит»? Поверьте уж. Чтобы удержать тело от внезапного срыва, Тогами напрягал каждый мускул. Каждому пальцу и нерву в теле отдавал команды сопротивляться. Как было с таблетками, который он пил каждую ночь. Как было с голосом, доносившимся каждое утро. Тело подчиняется мозгу. Если он подчинит себе мозг, то сумеет сдержать холодный вид даже в столь плачевных условиях. Нужно искать выход. Точнее, альтернативу. Двери дома Тогами для него будут открыты разве что, если новый руководитель конгломерации решит собрать Братьев и Сестёр на званый ужин. Набор способностей у него… весьма впечатляющий. Возьми он своё портфолио, с лёгкостью смог бы заделаться в любую бизнес-консультацию и жить за счёт вложений и непредприимчивых дурачков. Пункт 13, раздел 4: «Н. запрещается присоединяться к деятельности, прямо конкурирующей с одним из предприятий Т.». Закон о неконкуренции, пускай официально Бьякуя не проработал ни дня, к нему применялся. Ему нужно найти поприще, не связанное с инвестициями, трейдингом или руководством бизнеса. Для этого, конечно, его умение адаптироваться и изучать любые навыки в кратчайшие сроки пригодится, но где искать? Кроме этой жизни и этого соревнования у него не было ничего. Возвращение к матери звучит, как бред сумасшедшего, а отправляться в интернат… Ещё хуже. Работать на братьев и сестёр? Неплохая в целом идея. Если исключать издёвки, смешки и пункт 8 действующего договора: «Н., покинувший соревнование, не должен быть связан с собственностью, организацией или фондом под влиянием конгломерата Т.» Попытаться выйти на что-нибудь через «друзей»? Ага, они все подростки. Что они могут посоветовать, открыть лимонадный киоск? Опять же, даже если это сработало, итог оставался бы прежним — время на размах минимальное, в сравнение с новыми, возросшими затратами. Тут стук пальцев прекратился, а глаза медленно скользнули в сторону телефона. Из всей странной шайки похищенных детей в памяти всплывал лишь один, не подходивший под понятие «обычный» в той же манере, что и прочие. В его шарме и внешности скрывалось нечто знакомое, возвышенное. Только сейчас, когда эффекты седативов начали улетучиваться, Бьякуя смог мыслить ясно. Ему оставалось лишь поискать, что же на самом деле значит фамилия Кузурю.

***

Поиски того урода продолжались уже неделю. Куда он девался, черт его знает, но для Главы найти и обрезать ему всё самое дорогое стало уже делом принципа. Похищать ребёнка якудза — большая ошибка. И неважно, сколько придётся взыскать долгов или потрясти людей. Ошибка должна быть исправлена. Плюс, сын наконец-таки сумеет полноценно показать свою позицию в клане, разобравшись самостоятельно с возомнившим о себе много человеком. Хотел ли Фуюхико проводить экзекуцию? Да как-то… Пофиг, если честно. Да, тот чудик маньяк, и желательно бы его отправить куда подальше, чтобы такое не повторилось. Однако становиться его личным палачом не особо правильно. Для этого, помимо полиции, в клане есть специальные люди. Увы, установки главы не обсуждаются. Если было сказано «Привести живым, разберётся сын», значит, придётся именно ему. Другой вопрос, когда. До его обнаружения могли оставаться недели. А могло случиться так, что тот "Отец" отдаст свои концы где-нибудь на границе Японии, где его просто скинут за борт. И тогда даже справляться ни с чем не придётся. Снова и снова он цепляется за мысль, что та, иная жизнь, была не самой отвратительной. Там хотя бы распоряжаться чужими судьбами не приходилось. Конечно, там не было Пекоямы, улицы, парка в окрестностях их поместья, да прочих увеселительных мест. И "Отец" был мудилой… Скривив лицо, Фуюхико медленно выкатывается с кровати. Да, променять большую тюрьму на мелкую – вот и весь его жизненный выбор. Хах, наверное это просто последствия дурного сна. Кому бы, после столь долгого «приключения», ни продолжала сниться та жизнь? Дни, все похожие друг на друга. Тогами, продолжавший выползать за дверь каждую ночь, будто никто его не слышит. И на что он надеялся? …Наверное, что однажды Отец ошибётся и не закроет люк. Так ведь, по сути, и вышло. — Доброе утро, Юный Господин, — Пекояма уже стоит у дверей, в полном обмундировании. Сегодня, благо, не предвидится никаких личных занятий, а значит можно повалять дурака. В пределах поместья (дальше без толпы охранников не пустят), что всё же лучше, чем не делать совсем ничего. — Ага. Тебе того же, — хрустнув каждой костью, которая только могла, блондин на некоторое время остановился на месте. Тело всё ещё слегка зудело, требуя получить двенадцатый час сна. Чувство, конечно, хреновое. Но идти с этим к терапевту ещё хуже. Не дай бог узнает батька, тогда начнётся настоящий кошмар. Он мог казаться, на первый взгляд, мудилой. Но лишь потому что заботится о сохранности клана, переходящему от отца к сыну каждое поколение. Жизнь наследника для него… Чувствуя на себе пристальный красный взгляд, Фуюхико медленно поворачивает голову к Пекояме, в явном вопросе приподняв бровь. Мечница ответила не сразу, сначала подумав, что ответом проявит неуважение. Однако речь идёт о её господине, который редко способен на проявления темперамента. Не к ней, как минимум. Так что кивком головы она указывает на левую ногу, которая всё ещё была запутана в одеяле. — А? Бл*ть! — глубоко вздохнув, парень провел ладонями по волосам. Да, небольшой заряд злости на весь мир с утра. Вот, чего не хватало, чтобы вернуться в нормальное русло. — Спасибо. Я в ванну. — Разумеется. …Но прежде, меня попросили передать вам сообщение. — …Ну? — Вас разыскивал некий человек, под именем Тогами Бьякуя. Сказал, что есть разговор, который он желает провести только при вашем появлении, — после имени званого «братца», якудза уже ничего не слушал. Вот так новости, этот чванливый столб зачем-то захотел с ним побазарить? Он разве не вернулся к своей идеальной жизни заткнутого белого воротничка? Или давненько не слышал острот в свой адрес? Ладно, это уже попытка выдать желаемое за действительное. Если он явился к воротам особняка якудза, не пересравшись и не потеряв ни одного пальца по пути, значит у него есть что-то серьёзное. Для чего, правда, там находиться именно ему? Все дела должен разбирать глава клана. Хмпф. Остаётся лишь умыться и прийти туда, что ж делать. А там уже посмотреть по факту. Тем более, что за этот год ему удалось узнать своего соседа весьма дотошно. Как он встаёт с постели, как принимает душ, да даже общается с далеко не приятными личностями. Аккуратность, и в то же время настойчивость. Можно лишь представить, каким он окажется на самом деле, когда его мозг более не будет отравлен снотворным. Ещё более невыносимым, это наверняка. Класс, и теперь эта мажорская морда не идёт из головы. Почему его тощая задница притащилась сюда именно в его выходной день? Теперь вместо того, чтобы идти и прозябать время на улице, придётся сидеть в Главной Зале и встречать нового гостя, да ещё одежду правильную подобрать. Если неподобающе явится, Батька вполне может и голову скрутить. Не в натуральном смысле, конечно, но о порядках и этике зайдётся на несколько часов к ряду. В жизни обычного гангстера такие встречи редкость. Для якудзы же традиции и правильное приветствие едва ли не главный показатель степени его подготовки. Правильное положение при встрече (для Фуюхико это место по правую руку от отца, в кресле поменьше), манеры при знакомстве и, естественно, разговоре. «Кх…» — даже если бы Тогами не затребовал его присутствия, наверняка это бы организовал Глава клана. Чтобы показать сыну, как приветствуют нежданных гостей, особенно имеющих определённый чин в обществе. Хотя появление гражданского в их рядах скорее большое исключение, чем правило, даже на этот случай предусматривается определённый распорядок. И именно это слегка удивило Фую, когда он приоткрыл дверь в, к его удивлению, конференц-зал, накрытый для завтрака. — «Ну это явно не ради меня». — Присаживайся, — глаза Отца указали на правое место подле себя. Судя по виду, ни тот, ни другой пока что не притрагивались к своим блюдам. Оно, конечно, правильно, но только в одном случае – если речь будет идти о какой-то бизнес-сделке. В противном случае стол бы накрывать не стали. Что происходит? — Приветствую, Фуюхико-сан, — за глазами Тогами ощущалась явная холодность, будто их голубизна являлась не следствием генетики, но протезом. Мертвые, как у рыбы, они даже не мигали. А вслед за приветственным поклоном, они сразу же оказались прикованы ко столу. Ответив на приветствие, якудза медленно скостил свой взгляд во главу стола, ожидая сигнала или указания. Его не последовало. Вместо этого, будто так и надо, он приступил к своей трапезе. Ели молча. Бьякуя по большей части обращал свой взор к деревянной поверхности стола, изредка напрягая уголки губ, стараясь выдержать спокойно-каменное лицо. Вряд ли от еды — поданные блюда были достаточно традиционными, и особых специй или добавок к ним не было. Тогда с чего он выглядит так, будто глотает морских ежей с каждым новым куском? Кузурю не понимал. Оставалось лишь медленно отведать собственную порцию, и дождаться последующего разговора за столом. Это тянется долго… Не привык ещё желудок к большим порциям, после годовой травли хлебом. Может именно поэтому на лице Тогами появляются эти болезненные морщинки? Да нет, в таком случае это происходило бы после попытки проглотить, или чуть позже. Лицо очкарика же в гримасе искажается перед тем, как взять еду. «Что с тобой не так, черт тебя дери?» — сложив вместе палочки подле себя, Фуюхико медленно выпрямился, чтобы спокойно продохнуть и дать себе возможность хоть немного, но перемолоть съеденное. В этот же момент с отцовской стороны раздался кашель. Повернул голову, якудза повстречал строгий, острый, едва не сверлящий его насквозь взгляд. Так, стоп, за что? Он ведь ничего не нарушил. Даже молчал всё время за столом. — «…А, я пялился. Бл*ть» Оставалось принять ошибку и остаток времени уделить своему поведению. Не хватало ещё схлопотать следом лекцию за неподобающее поведение за столом. — …Благодарю за проявленное гостеприимство, Кузурю-сама, — блюда убраны. Начинается финальная часть. Сейчас-то ему придётся выдать, о каком бизнес-предложении идёт речь и к чему было приглашать сюда сына главы. Помимо… очевидной необходимости в обучении. — Но прежде, чем я продолжу, позвольте передать вашему наследнику подарок, в качестве благодарности за ваш приём. Простого кивка оказалось достаточно, чтобы Тогами отстегнул нижние пуговицы своего пиджака и отвёл правую его часть в сторону, открывая вид на белоснежный футляр. Ничего необычного, конечно, всего лишь нож в стиле танто. Блестяще белый, без единого изъяна. Весьма характерно. Приняв предоставленный ему подарок, Фуюхико пока что оставил его перед собой. Убирать его всё равно некуда, разве что во внутренний карман своих одеяний. Этого, впрочем, недостаточно для того, чтобы заставить якудзу раздеваться. Гость показал, что пришёл с чистыми намерениями. А орудие останется на столе до конца разговора, закрытое в ножнах. И раз уж Бьякуя требовал аудиенции и с ним, в том числе, у него есть полноценное право слова. — Хм-гхм. Принимаю твой подарок и выражаю благодарность за открытость намерений, — эгх, даже горло режет от пафоса. — А теперь будь добр объяснить, для чего явился к воротам нашего дома. — … — не смотря в глаза ни одному из собеседников, некоторое время Тогами находился на месте, собирая вместе мысли. Дыхание заметно спёрло, подёрнулись ресницы на закрытых глазах. Подобного поведения за ним ранее не замечалось, так что это оказалось по-своему любопытно. — Моя собственная семья оставила меня у порога, пообещав отобрать всё, что я нажил под её именем, чтобы дальнейший мой путь оказался не связанным с ними. Ваше влияние в городе и стране огромно, а возможности безграничны. Я… Освободив кресло, Бьякуя резко поклонился, едва не повстречавшись со столом лбом. Ни одному, ни другому якудзе не было видно, что происходило на его лице. Эта дрожь мускулов, которые так и норовили изогнуться в оскал. Ухмылку, знаменующую его собственное поражение. Не заметна им и дымка, застилавшая глаза, которая в любой момент времени могла разразиться дождём слёз. Если бы Фуюхико знал Бьякую чуть лучше, то понял бы, почему принимать чужую пищу для него было проблемой. Дело не в том, что его желудок не мог переварить еду. С этим он справился бы на отлично. Проблема в гордости, которую приходилось откусывать кусок за куском. Сглатывать, чтобы она не уничтожила его и без того слабые шансы удержаться на плаву. Младший в семье, потерявший любую возможность к реабилитации. Чтобы хоть как-то приспособиться к новой жизни, ему нужны люди. Люди, которые знают о чести и долге не понаслышке. И которые не оставляют свою семью на бордюре. Изнутри его жгла горечь, что чудом не показывалась на лице. Кузурю станут лишь шагом, что позволит ему вновь завоевать вершину. Но сначала придётся присягнуть новому «Отцу».