Зетсубо-хен, Danganronpa Epilogue Edition

      Он всё же промахнулся.       Бегал, как белка в колесе, искал доказательства и участвовал в расследовании как только мог. И провалился.              Его подставили, но понял он это слишком поздно. Даже ему, как детективу, понятно, что имеющихся данных хватит для обвинительного приговора. Пускай они все и фальшивка, кто посмотрит на это, когда невиновный человек оказался за решёткой и подстрелен? Особенно, когда наводки на «настоящего преступника» дал самовыдвигающийся мэр города?       У него есть власть, авторитет. На стороне Шуичи правда, заглушённая канонадой пропаганды.       Даже предложение адвоката, которое выдвинуло ему обвинение, выглядело скорее как дань традиции, нежели попытка предоставить защиту. В полицейском участке Монтаны все уверены, что в клетке, где ранее сидел Смит, теперь восседает настоящий убийца. Тот, кто с особым рвением истязал тело в канализации; кто заставил Родригеза замолчать навсегда.       Для кого чужая жизнь — разменная монета.       — Твоя встреча с адвокатом, — голос шерифа Гаретта разнёсся по клетке, а весьма выразительное эхо наконец сумело пробиться через завесу самоанализа (близкого к самобичеванию). Подняв голову, Сайхара быстро поворачивает её в сторону двери, но знакомой фигуры там не видит — Джон и не думал заходить внутрь. Зато там появилась другая, которая ранее уже встречалась. И от этого брови невольно поползли вверх:       — Это вы мой адвокат? — привстав со скамьи, Шуичи опустил взгляд вниз. Пришлось, потому что стоявший перед ним человек едва ли доходил тому до торса. Да и по всем другим параметрам он выглядел, как ребёнок. Что одежда, что странная причёска. По-хорошему, он мог спросить об этом ещё во время допроса Чиаки Нанами. К сожалению, в те тревожные моменты попросту не было времени на разбор всяких деталей, особенно не относящихся к основному делу. Ну, теперь его хоть отбавляй. — П-простите, я не хотел вас… оскорбить или нечто вроде. Это просто… необычно.       — Не вы первый, и вы далеко не последний. Шингецу Нагиса, — шарф, прикрывавший его крайне худую шею, оказался слегка распущен, а человек поднял свою голову вверх — для ведения разговора, очевидно. — Вы тянули с вызовом адвоката. Насколько я понимаю, движение судебному процессу уже было дано. А с учетом упущенного времени, защита усложняется. Вы это осознаёте?       — Д-да. Но… — в попытке оправдаться, Шуичи осторожно присел на одно колено и приподнял ладонь, как вдруг ощутил странное чувство в мышцах горла. Давящее, дрожащее. Дышать получалось с трудом, а дёрганное состояние переходило и в другие части тела. Казалось, ещё секунда, и бывший детектив упадёт прямо на бетонный пол, задыхающийся от собственных мыслей, собственной жалости. Однако ему не дали это сделать. Через прутья решётки синеволосый парень протянул ему небольшую бутылку с водой (едва ли хватило бы на пару глотков), которая опустошилась во мгновение. — Спасибо…       — У Вас было «но». Будьте добры продолжить.       — …Простите, но я пригласил вас не для своей защиты. Э-это, н-насколько я могу судить, задача практически не… Невыполнимая, — пластиковая бутылка затрещала в его руке, сжимаемая всё ещё дрожащими пальцами.       Безразличное лицо Нагисы впервые с моменты захода в блок удержания поддалось изменениям. С губ сорвался вдох, глаза оказались прикрыты. Додумывать за клиента, зачем же его вызвали, было неправильным с его стороны. Однако там, где большинство теряются в лабиринтах человеческого сознания, Шингецу преуспевает. Не даром всё его детство было посвящено тяжёлому труду изучения человеческих специфик: поведения, характера, влияния определённых события на вышеперечисленное. Если кто и мог догадаться о внутренних терзаниях, происходивших за клеткой — это он.       — Если вам было просто не с кем поговорить, вы могли использовать право на звонок, — то, как представился детектив при их первой встрече, всё ещё виднелось перед глазами. Парень, оказавшийся вне привычных рамок. Получивший пистолет, но никогда не применявший оружие. Он не офицер полиции. Он — одна из тех работающих голов, что посылает офицеров на опасные задержания, пока сам стоит у доски с уликами. — С этим в уме, могу понять ваши опасения касательно прослушки.       Это, пожалуй, оказалось более чем неожиданно. Понимание. Простое, не требующее пояснений, которое Шуичи не может испортить своими сомнениями. И от того паршивее ощущалось, что оно появилось лишь сейчас. Увы, ему оставалось лишь кивнуть:       — Я… У меня есть… Я думаю, я знаю, кто на самом деле стоит за всем! Но эти улики уже обозначили как сфальсифицированные. И, с-скорее всего, мы их уже не увидим, — нервно сглотнув, стараясь расслабить вновь напрягающееся горло, детектив поднимает голову вверх, к собеседнику. Сомнения, страхи, смешанные с решительностью, в его глазах. — Я не совсем знаю процессуальное судебное право. Но, м-может, у вас в практике есть нечто, что может мне помочь? М-может помочь разобраться и показать улики в новом свете?       — … — за пару секунд своего молчания, Нагиса успел пронести в голове с десяток сценариев, стараясь подобрать нужный. Маленький город, небольшое полицейское управление, объединённое с залом судебных заседаний. Закрываются магазины, предприятия, на улице преступность, которую местным силам почти не удаётся остановить. Настолько, что к делам оперативников приходится присоединять прокуроров и детективов.       Люди не боятся нарушать законы и терять всё, ставя это на карту за неимением альтернатив. Убийства за деньги, убийства по прихоти, убийство ради убийства — и это всё за несчастные три дня, что он пробыл в городе в свой первый приезд. Разве тут можно что-то сделать?       Если ты профессионал, можно.       — Только если Вы скажете, насколько уверены в своей правоте, — и снова ему дают тяжёлый выбор. Тогда в суде, при взоре Ливингстона, в его горло забрался тот же самый противный ком. Вместо того, чтобы сказать «У меня есть иные доказательства», он промолчал. Сказал, что неуверен, отказался говорить. Так может ли стать ещё хуже? И почему он… Почему так сложно сказать «Уверен»? — Что ж, это будет непросто.       Пару минут они провели в тишине, каждый стараясь найти времени своё применение. Перебороть остатки сомнений или же найти выход из сложившейся ситуации, который позволит спасти жизни. Хотя бы сделать их легче.       Время вместе, впрочем, не могло длиться вечно. Вскоре иной голос, Момоты, донёсся до ушей:       — Встреча окончена! Это… Покиньте помещение!       — …До свидания, мистер Сайхара, — протянув руку навстречу, дабы забрать мусор, адвокат направился к двери выхода.       И эта сцена. Сцена света, проникающего через дверь, и его последней надежды, уходившей в него, задела какие-то струны внутри. Он почувствовал себя гадко. Гадко от самого себя и той слабости, которая постоянно мешала ему принимать правильные и, самое важное, волевые решения. Страх не должен держать его вечно. А для этого надо сделать шаг. Первый шаг.       — Я уверен! Я правда уверен! — схватившись за прутья железной клетки, детектив подскочил ближе, надеясь, что последние слова донесутся до ушей Шингецу. Но откуда ему знать? В офисе было весьма шумно ввиду организации защиты будущего мэра. Вполне возможно, что для юноши этот шум станет последним напоминанием о свободе. Он ведь не опоздал? Не донёс свою мысль слишком поздно? Снова…       Помещение, ставшее мрачным после закрытия двери, снова осталось ему единственным спутником.       Какие-то новости придут только через пару дней. Шериф Гаррет, пройдя в камеру, взглянул на своего некогда подчинённого с тем же отвращением и нетерпением, что в минуту задержания. Вслед за ним в помещение вошла и другая пара офицеров, которые были чуть менее осуждающими, однако всё ещё представляли достаточно большую угрозу.       — Шуичи Сайхара, встаньте. Повернитесь, руки за спину, — следуя приказам, детектив лишь перебирал в голове все причины, по которым это могло происходить. Суд был назначен позже, намного позже ввиду ожидания нового судьи. Недели с этого момента. Логическое объяснение было лишь одно — его переводят. Но куда? И, опять же, на основании чего? Как хорошо, что ждать ответов долго не пришлось. — Ввиду прошения вашего адвоката, суд переносится в Уголовный суд города Лос-Анджелес. Это ваши сопровождающие офицеры, все документы по делу переданы на место проведения.       — А? Лос… Подождите, то есть адвокат?..       — Сайхара, не задавай вопросов. Особого желания разговаривать с тобой у меня нет. Когда доберёшься на место, тогда и поговоришь с ним, — закрепив наручники на своей цели, Джон отошёл в сторону, предоставляя офицерам возможность вывести преступника за пределы решётки. В первый раз за неделю он видел хоть что-то, что происходило по ту сторону двери. Помимо ремонта офисов, были заметны большие изменения в самом распорядке. Вокруг носилась куча офицеров, на столах кипела бумажная работа.       А около комнаты допросов, в самом конце коридора, стояла та змея, которая обманом завела его за решётку. Её жёлтые глаза зацепились за силуэт Сайхары лишь на мгновение, в следствие одарив юношу леденящей, обескураживающей и, тем не менее, реальной улыбкой. Победной улыбкой.       Снаружи его уже ждал бобик для перевозки преступников. До Лос-Анджелеса добрых пять часов, на крайне неудобной скамейке. Ну, это всё ещё лучше, конечно, чем сидеть на одном месте неделями напролёт. Это шанс.       Его услышали. За всеми голосами, занятыми своими делами, за попытками обвинить или проигнорировать невиновность, кто-то его услышал в этой громкой толпе. Адвокат поверил, не имея доказательств, что Шуичи может не только доказать свою невиновность, но и найдёт виновного.       Теперь он просто обязан сделать так, чтобы его услышали!