Зетсубо-хен, Danganronpa Epilogue Edition

      Спросите любого ученика высшей школы, что значат для него слова «Академия Пик Надежды?» Все в один голос ответят, что это билет в большой мир, который позволит воплотить своему выпускнику любые мечты. Хотели бы они закончить это место? Все ответят «Да». Но стоит задать вопрос «Смогли бы вы поступить туда?», как мнения разделятся.       Большая часть скажет, что это попросту невозможно ввиду специфики школы — Государственное учреждение, избирающее лучшего из лучших. А чтобы достичь такого статуса, надо работать слишком много, к чему подавляющее число людей попросту не готовы.       Меньшая продемонстрирует огромное желание достичь своего идеала обучения, прилагая все возможные усилия к тому, чтобы найти как своё дело по жизни, так и способ стать «Абсолютным» — тем, кого Академия ищет целенаправленно. Этот путь тернист и тяжёл, но, если у тебя есть мечта и надежда к её исполнению, тебя не остановят никакие напасти, верно?       На этом список не оканчивается. Буквально единицы ничего не думают о поступлении в Пик Надежды. Почему? Всё очень просто — они уже его часть. Те, кто успели отличиться, получали приглашение моментально. Да и кто стал бы думать над столь заманчивым приглашением? Вряд ли выбор мог быть настолько спорным, что что-то заставило бы отказаться от билета в светлое будущее. Так думали все, так подумал и я.              Позвольте представиться. Меня зовут Минори Йосиока — один из тех счастливчиков, кто теплым летним вечером получил в почтовый ящик извещение, подписанное директором Академии Пика Надежды. На первых порах это известие меня поразило так, как, наверное, любого другого японского школьника. Да, если честно, даже сейчас, стоя перед воротами, я до сих пор не верю в происходящее.       Дело в том, что большинство студентов Академии — выдающиеся люди, чьё имя, так или иначе, могло проскочить в СМИ. О них можно услышать из разговоров людей на улицах или из «легенд», бродящих по городам. Но о себе я такого сказать не могу. Более того, само послание, пришедшее мне несколькими днями ранее, намекало, что я не выделяюсь ничем особенным, кроме одной вещи — Удачи.       Вынужден признать, что, сидя за столом в комнате и рассматривая письмо раз десятый, я не находил подходящих слов, чтобы описать своё состояние. Как и любой другой ученик, я был безумно обрадован одному лишь известию, что передо мной открываются сотни дверей. С другой стороны, на сердце осела досада, ведь, по сути, я обычный человек, которому просто повезло. А все истории с этой коварной дамой обычно заканчиваются печально. Так стоит ли ей доверять? Кто знает, что мне светит в дальнейшем?       За меня вам ответят мои действия: приглашение крепко сжато в руке, взгляд направлен куда-то к небу, где под солнцем разместился самый шпиль здания. И я в неуверенности стою перед этими вратами, за которыми таится не просто академия. Это Надежда целой нации. Пройти дальше, значит работать так, как никто иной. Во всяком случае, так трактовал себе эту роль я, ведь о происходящем в классных комнатах не рассказывают на форумах или где ещё. Всё, что можно узнать, это либо слухи, либо личные догадки. И если отказаться от последних ещё можно было, то от первых уйти не удастся.       Но неважно, как дела обстоят на самом деле. Если Академия посчитала, что я достоин зачисления, значит имею полное на это право. В конце концов, кем я буду, если сейчас развернусь и пойду обратно? Просто трусом, которому не хватило решительности сделать решающие два шага.       — Вдох, — вместе с этим словом, я постарался набрать полную грудь воздуха, чтобы затем, прикрыв глаза, сделать такой же глубокий выдох. Несмотря на весьма теплую погоду, вынужден признать, что ноги мои промёрзли. И нет, дело не в тканевых кедах или тонких джинсах. Это всё от нервов, ведь через полчаса начнется собрание класса. Класса, куда нужно будет влиться. Где среди всех Абсолютов буду я…       «И я имею на это полное право!», — сильно сжав лямку своей сумки, чтобы хоть куда-то выплеснуть накопившуюся энергию, я с осторожностью прошёл через ворота, оставив старую жизнь позади. Сейчас она была уже не так важна, как-то, что передо мной откроется. И на сей раз разговор не только о дверях в главный холл, где придётся посидеть и подождать подходящих людей. Речь о чём-то куда более далёком… О чём, мне пока трудно сказать. Я же только ступил на порог этой школы, а уже думаю о её окончании. А ещё вчера я хотел писать вежливый отказ, считая себя недостойным. Вот она, истинная человеческая природа: всегда есть неуверенность, которую нужно преодолеть.       Ещё одна проблема крылась в том, что из-за стресса в последние пару дней я не мог толком уснуть. Это само по себе весьма глупо. Казалось бы, к старшей школе уже можно привыкнуть к подобного рода состоянию. Приближаются экзаменационные, тяжёлый выбор своего будущего. Постоянная погоня за оценками и одобрением других людей. Иначе говоря, все этапы социализации, преследующие людей с самого рождения.       Однако, можно ли меня винить? Всё описанное выше, если так можно выразиться, принадлежало к нормальному миру. И я был готов к этому (кроме, разве что, выбора Института). Настолько, что одноклассники зачастую переговаривались со мной по поводу оценок или учителей. Не назвал бы себя особенно популярным, но это не мешало собирать всех под одно крыло и проводить расслабляющие мероприятия по мере необходимости. Отчасти, спасибо за это можно сказать Иоко, которая с самого детства постоянно брала меня с собой на скейтердромы или в аркадные автоматы.       Все люди в Пике же были… Другими. Из онлайн форумов легко выудить таланты, появляющиеся в академии в прошлом. И скажите мне, что Абсолютные «Дипломат», «Телохранитель» или «Детектив» звучат, как нечто обыденное. Эти люди представляются более… Суровыми. Из-за этого и возникает ощущение непригодности. Ложное, скорее всего, они ведь тоже люди.       — Ммм… — но из настолько отличающихся слоёв общества, что пригласить их в кафе или в лазерный пейнтбол кажется глупой затеей. Даже голова начинает закипать. Надо слегка сбросить напряжение. Ещё ничего не произошло, я толком никого не встретил, а стараюсь обрисовать себе самый негативный сценарий. Наверное, это было бы проще пережить, не приди я за полтора часа до сбора. Тогда хотя бы пару людей сумел заметить, осмотреть, может даже увлечь в разговор. В компании своих мыслей, с другой стороны, ты стараешься ориентироваться лишь на свои предположения. — … — от которых нельзя спрятаться, положив портфель на собственное лицо.       И хотя кое-кто агрессивно пытался это сделать, у него не получилось. Сумка вернулась на диван рядом, прогремев пишущими принадлежностями, а сам я стал рассматривать простые узоры на потолке. Такая же потолочная плитка, как в нашей школе. Может только чуть более ухоженная…       Хах. А может, чем больше таких мелких деталей найдётся, тем проще будет принять эту странную, новую жизнь?       Почему бы не попробовать?              …              — .эй. Т… пишь? …рив… Хах…       Отголоски чужого голоса, раздавшиеся во тьме, по началу меня не особо смутили. Да и я особо не вслушивался — мало ли, кто может говорить на фоне? Просто приближается время церемонии, только и всего.       Но чем дольше этот человек продолжал говорить, тем более очевидно становилось, что объект этого разговора — Я. Он не сходил с места, задавал один и тот же вопрос снова и снова. Даже протянул руку, чтобы дотронуться до меня. Собственно, в этот момент времени я и решил наконец открыть глаза. Худая, весьма бледная рука тут же одёрнулась. За ней стоял и сам хозяин, ярко освещённый светом с улицы.       Белые волосы, растрёпанные в разные стороны; зелёная куртка (явно не по размеру) скрывает весьма худощавую фигуру. Может, не защипай мои глаза от резкой яркости, я бы увидел больше. Закрыв их и невольно прошипев, первым делом я постарался занять более удобное сидячее положение.       — Оу, прошу прощения. Я уже успел подумать, что ты совсем-совсем уснул, — лицо незнакомца сразу же озарилось добродушной ухмылкой, которая каким-то образом разрядила атмосферу. Мгновение назад я сгорел бы со стыда, осознав, что прикорнул прямо в холле, на глазах у всех. Так ещё и заняв при этом весь диван (ведь портфель под ноги я не поставил). Вместо этого же я неловко улыбнулся, освободил место рядом с собой и, переборов неловкость, заговорил:       — Тяжёлые пара ночей. Не удивился бы, если бы уснул насовсем, — юноша, приняв мои действия за приглашение, уселся рядом. — Не каждый день тебя приглашают в подобные заведения. К слову, — не особо задумываясь, я сразу же протянул руку в его сторону. — Минори Йосиока. Приятно познакомиться!       Каково было моё удивление, когда он уставился на неё то ли в недоумении, то ли в полном отрицании. Стоило лишь неловкому ощущению повиснуть в воздухе, как беловолосый рассмеялся, в приветственном жесте проведя по воздуху рукой.       — Ой, извини. Не думал, что кто-то заинтересуется знакомством со мной, — покуда его серые глаза агрессивно изучали пол, я медленно опустил руку. Чувство, на самом деле, очень знакомое. — Н-нет, если что, я не говорю, что ты плохой человек или вроде того, просто я. Ха-ха… Хах. Да. А-а… Извини. Я Нагито. Нагито Комаэда.       — Я и не думал. Всё в порядке, правда, — вынужден признать, такой свою первую встречу с Абсолютом я не представлял. Неловкой — возможно, но такой? Вау. — Нервы. Прекрасно понимаю.       — Да ну! Вам-то чего нервничать? — встретив мою поддержку весьма любезно, Нагито позволил себе повернуться ко мне полностью, а не сидеть полубоком. Маленький на первый взгляд жест, однако в случае с этим человеком разница оказывалась существенна. Многие бы наверняка нечто подобное упустили. — Оказаться здесь — значит, что вас признали. И нет нужды никому более ничего доказывать.       Энтузиазм, с которым мой собеседник расписывал попадание в Академию, оказался заразителен. Плюс ко всему, успел выветриться и первоначальный страх общения. С чего бы ему оставаться, если даже в Пике Надежды умудрились найтись такие люди? Да, надо будет познакомиться поближе, примериться, а дальше всё вряд ли отличается от обычной школы.       Разве что некоторые из них окажутся более чудоковатыми, чем обычно. Но это вопрос адаптации.       — И как тебе удаётся оставаться настолько спокойным? — я всё же не смог удержаться от вопроса.       — Оу, нет-нет! Я очень нервничаю! — и вправду, покуда слова Комаэды были приободряющими, а интонации возвышенными, в языке его тела скрывалась-таки легкая тревожность. Закрытая позиция, нежелание удерживать зрительный контакт при разговоре. Видимо я сам так был обеспокоен, что проигнорировал весьма очевидные знаки. — Находится в обществе столь талантливых людей — привилегия. Особенно для кого-то столь бесполезного, как я.       — … Хэ-эй, — похоже, пришла моя пора становиться маяком спокойствия. — Не стоит так говорить! Это только первый день. Думаю, ты ещё изменишь своё мнение. Или я тебя заставлю, — последние слова я постарался произнести максимально серьёзно, уложив на чужое плечо ладонь. Нагито же не отстранился, словно уловив в этом жесте своеобразный комфорт.       — Оу, н-не надо, пожалуйста! — не смотрите на его лицо, искаженное шоком и страхом. В целом заметно, что шутка была им принята. — Обещать, правда, я ничего не могу.       — Да ну. Сомневаюсь, что у тебя нечто более бесполезное, чем Абсолютная Удача, — даже трудно сказать, почему я посчитал это хорошим ответом. Ситуация? Собственные мысли? Трехдневный марафон попыток доказать себе, что это ещё не приговор? Всё и вместе.       Да и это, судя по всему, произвело свой эффект — Нагито сначала удивился, подавшись всем телом слегка назад. Затем нахмурился, обдумывая сказанное. А в итоге, как ни в чем не бывало, он поднялся, слабо кивнув в сторону часов. Судя по ним, приветственная церемония начинается в районе получаса, а значит, по-хорошему, надо вставать и идти.       — Выходит, ты у нас Счастливчик? — скрыв руки в карманах своей курточки, Нагито стал дожидаться, когда же я встану с места, вслед за чем мы оба пошли ко входу. По ощущениям, уже все ученики успели пройти к стадиону. — Может, всё не так плохо, как ты думаешь?       Я невольно повернул голову в его сторону, ожидая продолжения мысли. Он не отреагировал, продолжая смотреть вперёд, явно погружённый в собственные мысли:       — Ты ведь оказался здесь. И даже с таким талантом, обладая достаточно Надеждой, можно достичь чего-то прекрасного, — наконец-то переглянувшись, парень про себя рассмеялся. Надежда, да? Звучит знакомо…              «Так, дурачелло. Если я сумела куда-то пробиться, то ты и подавно сможешь!» — слова сестры, звучавшие через экран дня три назад, звенели в ушах до сих пор. — «И, если тебе не хватает оптимизма, я его тебе отошлю, как только получу новую партию. Понял?» — позабыв на мгновение о возможности того, что Иоко хотела послать мне наркотики, я понимал, к чему она клонит. И о чем говорит Нагито.       — Оставайся оптимистом, и в мире нет ничего невозможного? — спросил я у своего собеседника. Скорее риторически.       — Именно! Прекрасная работа Абсолютов всегда к чему-то приводит! Главное ни за что не сомневаться в исходе!       А что, звучит как план. И я думал, что это я его приободряю.       — Обязательно. Правда, в таком случае, почему ты сомневаешься в себе? — признаю, во мне взыграл банальный интерес. Да и не то, чтобы мы на эти разговоры потратили бы особо много времени. Нам ещё стоит пройти на задний двор, стадион. А если кто и услышат нас внутри, вряд ли станет осуждать. Сам же был на нашем месте. — Наверное, я всё же хочу уточнить, какой у тебя талант. Если ты не против поделиться.       — Оу, я Абсолютный Счастливчик.       …       А?       — Но ты же сказал, что это может быть полезным талантом!       — Не в моих же руках! — виновато выставив руки перед собой, Нагито продолжил осторожно пятиться по коридору, оставив меня около кейса с наградами в чрезвычайно сильном недоумении.       Странный парень, интересное поведение. Неожиданное совпадение…       Что в общих чертах можно отнести не только к нему, не так ли?       От такой параллели, проскочившей в голове, я повернул голову в сторону стекла. Вдруг у меня где-то появились серебристые волосы, а вера в себя понемногу угасает? Благо, что ни того, ни другого не произошло. Разве что карие глаза стали бегать чуть шустрей. От настроения при разговоре слегка прибился ахог (что, я вынужден признать, меня обрадовало, ведь Иоко постоянно задирала меня за этот клочок волос тупости). Всё ещё шатен, лоб слегка высоковат.       На лавандовой рубашке нет зелёных пятен, а красный галстук так же ярок, как никогда.       Это была странная, скомканная первая встреча.       Но почему-то я не хочу, чтобы она была последней.