Найду себе лучше.

Санкт-Петербург, 08:35 — Смотри, какой магнитик привезла. Девушка вертит в руке крупную вещицу и медленно поднимает глаза, когда к ней обращаются. — ...ты как бы деньги уже перевела, — бормочет светловолосая, пытаясь убрать запутавшиеся пряди волос из глаз. Шпагина молчит и все рассматривает свои пальцы, фокусирует взгляд на сонной девушке на диване и пытается вспомнить, почему же она все-таки вернулась. — А ты мне часть обратно перевела... — Так ты месяц то не прожила. А как будто год уже знакома с ней, как будто живёт тут всю жизнь. — Вот и деньги остались. Могу месяц дожить. Даша незаинтересованно мычит и смотрит в сторону, либо думая, что ответить, либо не имея желания смотреть на Настю. — Ладно, Даш, я прекрасно понимаю, что я мешаю тебе, ты никого не можешь позвать, пока я здесь и вообще мне очень стыдно, что так вышло. Дай мне день...и ты больше не увидишь меня здесь. Добренко замечает усталость в глазах девушки и какую-то грусть, которой никогда до этого не было. Не было в тот день, когда она пришла, в академии и когда уходила, говоря, что они больше не увидятся. Может, это все Питер, или вовсе Даша довела ее до самого обычного состояния восемнадцатилетней девушки, как и она сама. Разбитая, обиженная. Уставшая. Каплан винит себя и серый город, что смог заселить в сердце голубоглазой тоску, которая только портит Настю. "Лучше бы ты оставалась в теплой Одессе, Настя, дома" — считает Дарья и последний раз смотрит на губы, что раньше украшала неловкая, наверное даже яркая улыбка. И что тебя потянуло в эту боль, в город, полный боли и обыкновенности? — Я тебя не выгоняю. Живи, пока живёшь, а мне звать некого, — делает паузу, — раз уж ты вернулась, мне надо тебе что-то сказать. В дверь звонят. Даша зажмуривается и берет в себя воздух, пока Шпагина бежит открывать. — Ну что, девочки? Как вам тут? Комфортно? — Все отлично, Татьяна Леонидовна. — Да и у вас тут вроде порядок. Да, порядок. Особенно в Дашиной голове, в которой самая настоящая холодная война. Женщина смотрит на ту самую стену и молчит. — А где картина с сиренью? — Что? — Настя стоит около хозяйки и немного поднимает бровь, замечая Дашу в дверном проёме. — Ну на этой стене висела картина. Даша бьёт себя по лицу и вспоминает, как хотела напомнить Тушенцову забить гвоздь в стену. Дурацкая сирень. — А где гвоздь... — Татьяна Леонидовна, вы кстати видели новую трещину на балконе? — Что-что? Опять соседи веселились? Ну-ка, показывай! Красноволосая слышит ругань из соседней комнаты и старается не дышать, чтобы не сделать все ещё хуже. Может, всё-таки, в Одессу? — Ну это уже беспредел! Пусть сами потолок штукатурят! — прикрикивает женщина, выбегая из квартиры. Точно ругаться пошла, думает Шпагина и видит, как в комнату осторожно заходит Даша, будто стараясь не спугнуть птицу с красными перьями. Настя смотрит на соседку примерно минуту, после чего резко встаёт, уходит из комнаты и, наверное, случайно задевая чужое плечо, скрывается за своей дверью. Добренко мрачнеет.

звёздочки

Понедельник, 09:36 Даша чувствует себя значительно лучше. Легче. Она в одной академии с Настей, под боком теплая Света, словно кошка, мурлычет свои рассказы, а Онешко смотрит просто виновато, без капли осуждения. Наконец, Добренко все устраивает. Да, она забывает про чувства ее соседки, про своего парня, не больно беспокоясь о той ночи. Но можно ли вернуть прежние отношения с Шпагиной, доверие и улыбку? Светловолосая думает, что никогда. Она всегда может извиниться, а вот Настя так и будет косо на нее поглядывать. Жаль, ведь она была замечательной себеседницей. Особенно той ночью. Так, все, стоп.

звёздочки

17:45 — Дарья! Добренко! Девушка оборачивается и замечает высокого мужчину, которого явно видит не впервые. — Здравствуйте, Юлий Александрович. — Отойдите вот сюда. Даша отходит с дороги и старается не смотреть на своего собеседника. — Я хотел поговорить... о вашем брате, — мужчина выглядит встревоженно. Внутри что-то щелкает, и глаза сами смотрят на Онешко, сами заглядывают в зрачок, пытаясь разглядеть эмоции. — О... Руслане?.. — Верно. Дарья внимательно смотрит на темное пальто, зарывается носом в шарф и поднимает глаза на своего преподавателя. Света права, он гей. Мужчина громко выдыхает. — Я понимаю, как это смотрелось со стороны в прошлый раз, когда я вас звал, ну...вы поняли, — замолкает, — я думал, вы согласитесь, и я смогу все сказать. — Извините меня... — Нет-нет, это я сглупил, мне не нужно было преподносить это таким образом, поэтому извините меня, Дарья. Правда. — Все нормально, ведь я тоже довольно грубо вам ответила. Юлий кажется подростком под этим светом фонаря. Гладкие черты лица смотрят глубоко, а эти его запинки...Даше кажется, что она сходит с ума, будто им по четырнадцать, а этот мальчик напротив нее признается в чувствах. Но она не хотела сейчас слышать признаний, ни в коем случае. Это так красиво. — Вы, наверное, торопитесь домой?.. Он говорил долго, так, что ноги почувствовали укусы мороза. Говорил красиво. О Тушенцове. Мужчина обо всем догадался, как только увидел его, как только подошёл впервые. Юлий часто моргает, глубоко вздыхает. Он просит помощи. Дарья ликует, хочет рассказать брату, но Онешко просит оставить разговор в тайне. — Подождите, — Даша останавливает стихи без рифмы Юлика, — вы же, как бы... невеста... Добренко начинает думать, что жизнь или хотя бы Юлий смеются над ней. Единственное, что утверждало обратное, так это его выражение лица, опущенные брови и приоткрытые губы. Он выглядел безумно потерянно, будто хозяйка оставила своего кота дома одного на неделю. Этого человека хотелось прижать к себе, успокоить, ведь, как оказалось, он одинок. Кот, у которого нет хозяйки. Но это не правильно, ведь он старше, намного. А самое главное, что Даша не помнит, когда стала такой чувствительной и сладкой, что ли. — Ах, так вы уже знаете? Он вам обо всем рассказывал? Я не знал, но я хочу извиниться перед Русланом, да и тобой, ой, стоп...вами. Я соврал вам! Мне безумно стыдно, да я и никогда не просил никого... — Юлий Александрович, дайте свой телефон уже. Каплан печатает Руслану пару строк в стиле Онешко и блокирует телефон, протягивая хозяину. — Все, ничего сложного. — Спасибо. Огромное, — Юлий смотрит на красные пальцы Даши, — скажите честно, мне светит что-то с Русланом? — Надо будет очень постараться. – говорит девушка и широко улыбается. Она давно уверена в том, что такому колючему неформалу нужен воспитанный сладкий мальчик. Теперь она не пролетит с этим.

звёздочки

Добренко замечает в магазине красные волосы около холодильника с замороженными овощами и быстро оказывается около знакомой девушки, что искала адекватные, как она выражалась, ценники. — Бери брокколи. — Я вот тоже так думаю, — говорит Настя и смотрит на соседку. Улыбается. Наконец-то. Но есть в этой улыбке что-то иное, что не даёт покоя. И Даша надеется, что девушка просто выросла, — привет, кстати. — Как день? — Сойдёт. Светловолосая берет на кассе мятную жвачку, и Шпагина просит взять ещё одну, только с сахаром, а то не может уже этот ментол жевать. И Даша берет с сладкой красной клубникой, ассоциируя этот вкус с Настей. Она сама все оплачивает и снова улыбается Добренко просто так, Добренко такое нравится. Даша обещает перевести половину за продукты, но ей разрешают этого не делать, поясняя, что это подарок на ее приезд. — Холодильник пустой без меня был, прям жалко его стало. — Кого? Холодильник? — Холодильник.

звёздочки

Ты мило болтаешь с соседкой, надеешься на улучшение отношений, как вдруг на пороге появляется Денис. Ты знакомишь его с Настей, обещаешь рассказать ещё больше потом. Неловко. Очень. Он ведёт тебя в ресторан, говорит настолько сладкие вещи, что хочется откашлять крупицы сахара в горле. Ты хочешь дёрнуть за ручку двери, но тебя берут за руку и разворачивают. Целует. Ты отвечаешь вяло, потому что вспоминаешь красноволосую девушку на диване, у которой в глазах собралась абсолютно вся грусть обиженных людей земного шара. Хотела исправить все. Не получилось. Ты сказала ей, что будешь не поздно, но на часах десять часов, а парень ведёт тебя к нему домой. Разливает вино, полусладкое, ты любишь сухое. Пьёшь много, как в последний раз. Прости, Руслан, не вышло бросить. Настины тонкие руки легко убирают волос с твоего плеча, большие глаза по-неправильному заблестели. Допиваешь последние капли, рассказываешь про девушку на диване, которая живёт уже почти месяц с тобой, добавляешь, что она милая, ему, наверное, все равно. Он просто хочет тебя. Ты отрицательно мотаешь головой, когда тот опрокидывает на диван со всей силой. Уходишь. Нет, сбегаешь.

звёздочки

23:29 — Алкоголичка вернулась. Вся такая колючая, взрослая, в засветах от телевизора. Родная. — Не называй меня так. Это благодаря твоим рукам она так изменилась резко.